Надежда в пределах тьмы / Hope Within the Dark

       Черный.        Все вокруг окрашено черным.        Ни единого очертания не видно сквозь этот мрак.        Это будто твои глаза закрыты, но ты не чувстуешь своих век. Или будто ты сидишь в темной комнате без окон и электричества.        Ничего не видно кроме оранжевого пятна.        В палате сидят трое: кажущийся как никогда безжизненным Кагеяма сидел лицом к доктору, который проводил странные осмотры, сверкая фонариком ему в глаза и проводя перед его лицом пальцем или рукой. Хината сидел рядом с доктором, уставившись на друга. Некоторые кинутые Кагеямой вещи попали и на рыжика, и на его теле появились новые отметины. Хотя, как сам сейчас понял Шоё, его царапины ничто по сравнению с тем, что сейчас чувствует его друг.        — Видишь что-нибудь, Тобио? — спросил доктор, нарушая мертвую тишину в палате.        Но он молчит.        — Тобио? Ты меня слышишь?        И снова молчит.        — Я должен услышать ответ, иначе я не смогу помочь те...        — Помочь мне? — тихо произнес Кагеяма. Его лицо никак не изменилось.        — Да. Пожалуйста, ответь мне.        Тобио отвернулся, не желая слышать этот голос.        — Я знаю, что ты сейчас очень напряжен, но мне и вправду нужен твой ответ.        — ...        — Тобио, пожалуйста, ответь мне.        — Кагеяма, — брюнет тут же обернулся на голос Хинаты, — Ты видишь что-нибудь?        — Нет, — он покачал головой.        Он хочет разговарить только с Хинатой..?        — ...только тебя, — вдруг продолжил Кагеяма.        — Только его?        — ...        — Только меня?        — Да, только как оранжевое пятно.        Видимо, да, только с ним.        — Какие еще цвета ты видишь?        — ...        Доктор сердито посмотрел на ослепшего, устало вздохнул и обернулся к рыжему.        — Какие еще цвета ты видишь? — переспросил Хината.        — Черный, — еле слышно ответил Кагеяма.        — Ясно.        Это странно. Почему он видит только Хинату? И как он вообще ослеп? Из-за травмы в голову? Нет, удар не был настолько сильным и ничто не повредило его глаза. Может, он ослеп из-за падения? Но каким образом? А может, он нес с собой какие-то химикаты? Быть не может. Они ведь дети. Да и зачем им это?        Небольшой опрос вряд ли им навредит.        — Шоё. Спроси своего друга, были ли при нем какие-нибудь химикаты на тот момент, — попросил доктор. Хината сейчас с уверенностью мог бы сказать, что доктор сейчас неуверен насчет своих предположении.        — Каге...        — Я даже не помню, что случилось.        ...        — Что? — Шоё без скрытого удивления посмотрел на друга, широко раскрыв глаза.        — Травма! Он забыл, что произошло из-за травмы головы! — громко заголосил доктор, вскочив со стула и бодро подняв указательный палец вверх. Хоть в чем-то он теперь уверен. Но это не связано со слепотой Кагеямы.        Атмосфера в палате стала еще мрачнее, а внезапно наступившая тишина только угнетала.        Так он ничего не помнит? Он не помнит, что они гонялись? И то, что он его спас от падения?..        «—...Стоит ли мне говорить ему?»        — Шоё.        «— Но это ведь моя вина. Он меня возненавидит. Он больше со мной не заговорит.»        — Помнишь ли ты...        «— Я не хочу этого.»        — ...что тогда произошло?        «— Солги.»        — Шоё?        — НЕТ НЕ ПОМНЮ СЭР! — вскрикнул Хината, задрожав. Стул под рыжим чуть заскрипел, а сам доктор дернулся от неожиданности.        — Ох. Извини за давление, Шоё, — спокойно извинился доктор, улыбнувшись. Хотелось спросить, почему Хината не помнит об этом, ведь у него не было таких же повреждении, как у его друга. Возможно, потеря памяти рыжего мальчика такая же необъяснимая, как и внезапная слепота Кагеямы.        Доктор осторожно взял руки Кагеямы в свои ладони. Кагеяма лишь чуть дернулся. Хината слегка смутился.        — Тобио. Мне правда жаль, но я ничем не могу тебе помо...        — ЧТО?! — Рыжик аж свалился со стула.        — ...чь сейчас. Я не могу определить вид твоей слепоты. Я не видел раньше ничего подобного. И я не уверен, что мы найдем способ лечения, по крайней мере сейчас, но мы не бросим попыток.        Никакой реакции.        — Если тебе что-то понадобится, мы поможем тебе. Бесплатно.        Никакой реакции.        — ...Я оставлю вас наедине, — доктор отпустил руки Кагеямы и направился к двери, — Позвонить твоей маме и попросить ее тебя забрать, Тобио?        Наконец, он заговорил.        — Она не ответит.        — Почему не ответит? — вдруг влез Шоё.        — Это не твое дело.        — А твой папа? — продолжил доктор.        — Он работает заграницей. Он не сможет прийти.        И как он собирается идти домой? Он же ничего не видит. А его родители? Что они подумают, если увидят своего сына в таком состоянии?        — Я знаю, где он живет. Я могу поручиться за него, пока она не вернется, — вмешался Хината.        — Прекрасно. Ну, желаю вам удачи! — и негромкий хлопок двери.        И в палате снова воцарила мертвая тишина.        Ничего нового. Хината так же сидел, уставившись на опустошенного друга. Казалось, он потерял всякую надежду. Шоё даже и не представлял, сколько переживании и боли сейчас испытывает его товарищ. Раньше он мог быть конкурентоспособным, мог взаимодействовать с другими. Он мог казаться устрашающим одним своим видом, взглядом. Он был тем одаренным игроком в волейболе, о котором знали многие. Он был живым.        А теперь по этому лицу, на котором сейчас не отражалось ни единой эмоции, медленно текли слезы, рисуя кривые влажные дорожки на щеках. Он словно больше не хочет бороться за что-либо. Он не пугает, сейчас он кажется совсем беззащитным. А что насчет волейбола? Сможет ли он теперь играть..?        Наверное, сейчас он думает об этом. Кагеяма? Не способный играть в волейбол? Это трудно представить.        — Эй. Пойдем домой? — Хината не знал, что еще сказать.        Он помог подняться брюнету, и они вышли в коридор. У Кагеямы есть травмы руки и ноги, поэтому в передвижении ему помогал Шоё. Учитывая вес Тобио, его товарищу было крайне трудно донести его без приспособлений.        — У-у-ух, ты слишком тяжелый, Толстояма!        — Заткнись, это ты слишком слабый.        Кагеяма попытался сам встать на ноги, но из-за боли в ноге он просто чуть ли не всем весом облокотился на него. Ему очень не хотелось приносить еще больше неудобств своему товарищу.        «— Дайте мне сделать хотя бы одну вещь самостоятельно... Это угнетает. Это так угнетает.»        Кагеяма заметил, что они остановились.        — Это же та медсестра! — крикнул Хината, подбегая к ней. Загорелая, кудрявые волосы, высоко собранные наверх в хвост, светло-карие глаза, очки. Она держала пустую коляску, и при виде двух друзей улыбнулась. И смутилась: все внимание коридора было обращено на нее.        — Я, э-э, я хотела дать Тобио эту коляску, чтобы он мог передвигаться самостоятельно.        Кагеяма рассердился:        «— Черт. Они хотят посадить меня на коляску. Вы это серьезно? Насколько же я стал беспомощным?»        Они прошли в вестибюль. Брюнет не видел людей, но он чувствовал на себе взгляды других, слышал, что они говорили. Они осуждали его.        — Оу, бедный парниша.        «— Нет...»        — Что случилось с его глазами?        «— Хватит...»        — Он еще так молод. Жаль его.        «— Пожалуйста...»        — Мама! У него такие странные глаза! С ним все хорошо?        «— Пожалуйста, прекратите...»        Хината вернулся и вручил в руки друга странный длинный объект.        — Что это? — Голос Кагеямы был тихим, но пустой взгляд — напряженным. Видимо, он был очень «занят» , вслушиваясь в голоса.        — А! Это называется трость. Оно предназначено для того, чтобы ты мог передв...        Трость перелетела весь вестибюль и со стуком упала на другой угол.