Надежда в пределах тьмы / Hope Within the Dark

       — Я звонил маме. Она сказала, что заберет нас на машине где-то через полчаса.        Хината очень обрадовался, когда нашел в доме друга что-то «рыжего» цвета, и был уверен, что Кагеяма может заметить и это, раз видит его яркую рыжую макушку, пусть и мутно. Но, как оказалось, оранжевого чемодана, куда летели деликатно (ли?) сложенные вещи Тобио, брюнет не видел. Что весьма странно.        Пока Шоё наполнял чемодан вещами своего друга, сам Кагеяма молча сидел, опустив голову, с каменным, безжизненным выражением лица. И сколько же эмоции он видел на лице своего товарища со вчерашнего дня? Всего три: злоба, безысходность и грусть. И сейчас его лицо выражало все три сразу.        Рыжик никогда не видел раньше, чтобы его друг плакал, но теперь ему кажется, что он проплакал за последние дни всю жизненную норму.        Кагеяма сейчас переживает самый трудный момент в его жизни. Даже Хината сейчас не верил в то, что его товарищ оправится в ближайшее время. Но видеть, как друг сейчас страдает, как ни глянь было и самому больно.        «— Мне не нравится, когда он выглядит таким потерянным.»        А вещи брюнета так и летели, наспех сложенные и кинутые в направлении открытого чемодана. Шоё надеялся впихнуть туда, как можно больше вещей, хотя казалось, что в огромную сумку влезет аж полквартиры.        Пока уж слишком для него великие шорты, что он молчаливо одолжил у друга, вдруг не упали вниз. А Тобио как раз в этот момент уставился на него пусть и пустым, но взглядом.        — Гх..! Э-э, отвернись!        — Зачем?        ...?        — Я ведь не вижу, забыл? Даже если бы захотел, не смог.        — А, да... — Рыжик смутился и вернул шорты на бедра, — Извини.        — Идиот.        — Ты можешь одолжить мне какой-нибудь ремень? — Шоё снова подошел к шкафу, продолжая шуршать вещами друга.        — Зачем?        — Я... одолжил у тебя шорты и они скатились вниз.        Кагеяма на это отреагировал весьма предсказуемо: брюнет удивленно распахнул глаза, а щеки начали медленно принимать розоватый оттенок. Список пополнился еще одной эмоцией.        — В шкафу... есть один бордовый, если не ошибаюсь.        Искомый предмет Хината нашел почти сразу: прочная змейка ремня свисала с пластмассовой вешалки, тихо звякнув железной пряжкой. Шоё быстро прошелся по ремешкам змейкой и закрепил ее конец за пряжку. После чего плюхнулся рядом с Тобио, ожидая приезда матери.        По комнате эхом стучат стрелками часы.        — На улице, наконец, потемнело, — Тишина начала давить на разум, и рыжик, глядя в окно, с чистым облегчением выдохнул. Этому мрачному дню, казалось, не было привычного конца. Но он наступил. Чему Шоё был очень благодарен.        И снова тишина.        В этой тишине Кагеяма почти полностью погрузился в свое горе. Хината прикусил губу, не зная, что делать.        «— Нет. Надо что-то сказать. Что-то сказать. Что-нибудь. Что-нибудь, что сможет его... О!»        — Послушай, — Шоё повернулся к другу и осторожно придвинулся ближе.        Кагеяма медленно обернулся к пятну.        — Мы это переживем, — Хината слабо кивнул, как бы убеждая себя в этом окончательно.       — Что ты имеешь в виду под «мы»? Ты ведь не...        — Так мои глаза сейчас и твои тоже! — оборвал его рыжик на полуслове, словно в клятвенном жесте кладя правую ладонь на грудь, — Я помогу тебе пережить это. Ни о чем не беспокойся. Просто верь мне.        Хината мягко положил ладони на плечи товарища и слегка потряс их, заставляя его выдохнуть хоть какую-то часть тяжести в груди.        — Ты оправишься, и все вернется в норму. Я рядом.        Кагеяма хмурится: он удивился, но теперь сейчас его вновь охватила печаль, пусть и не так сильно, как раньше.        — Черт.        — Что такое?        — Я... знаешь, я ску...        «Би-и-ип!»        Звон сигнала у двери эхом пронесся по квартире. Хината вскочил с кровати побежал к входной двери. Взглянул через глазок на двери. И улыбнулся.        — Она пришла! — крикнул Хината и, щелкнув задвижкой двери, тут же накинулся на свою мать.        Кагеяма же, по голосу осторожно направился в сторону входной двери. Даже если он не видел пути, карта квартиры прочно закрепилась у него в памяти.        — Пришла-а-а-а-а! — рыжик отошел и начал попрыгунчиком бегать вокруг женщины, которая, кстати, к такой активности сына уже давно привыкла.        — Ладно-ладно, Шоё, успокойся! — мать поймала его и заставила его наконец стоять на месте, — Ну, и где твой друг?        — А, Кагеяма в ко...        «БАХ!»        Грохот падения раздалось на повороте холла. Оба Хинаты пулей рванули на звук.        — Ты что делаешь?! — рыжик без раздумий кинулся помогать другу встать. Женщина лишь в удивлении прижала ладонь ко рту.        — Я думал, что и сам смогу дойти до двери, — Кагеяма кашлянул.        Мать Шоё, ужаснувшись от увиденного, ахнула. Как она помнит, глаза Тобио были отнюдь не такие бездушно серые. Догадки, казалось, подтвердились, когда она заметила, что слепой мальчик пусть и повернулся к ней, но смотрел совсем не в ту сторону.        — Шоё, что с ним случилось? — спросила женщина. Кагеяма нахмурился.        — Мам. Произошел несчастный случай и Кагеяма осле...        — Что за несчастный случай?!        — Мы не знаем. Не помним, точнее.        — Как это вы не помните?!        — Я не знаю! Я вообще ничего не знаю.        — Шоё, я по глазам вижу, что ты врешь!        — Да не.        — Шоё!        — Да не вру я!        Споры Хинат постепенно начали раздражать Кагеяму, поэтому тот заткнул уши руками, хотя голоса матери и сына были слышны даже сквозь такой барьер. Но это лучше, как думает Кагеяма, чем слушать их «диалог» напрямую. Впервые за это время темнота перед глазами стала... тихой и не давила на сознание. Даже утешала. Он ни о чем не думал. Пустота разума непривычно успокаивала измученную душу сеттера, пока в голову снова не начали прокрадываться вопросы и размышления. Все-таки деваться от них было некуда.        Женский голос позвал Тобио сквозь шум, смешавшись с преследующими его раздумьями.        — Ох, боже мой, Кагеяма. Соболезную тебе...        Старшая Хината присела рядом с ним и убрала его руки с ушей. Тобио по тону голоса женщины понял, что либо она хорошая актриса, либо она и вправду опечалена его положением.        — Даже не представляю, сколько стресса ты сейчас испытываешь. Извини за такой шум. Я просто волновалась.        — Ничего, — его голос был едва слышан.        А мысли уже резко свернули в другое русло. Каждый ответ на вопрос негативнее предыдущего. Беспокойство. Страх. Муки.        «— Когда эта темнота, наконец, исчезнет? Как долго еще ждать? Смогу ли я вообще вновь что-либо видеть? Смогу ли я хоть что-нибудь сделать без возможности видеть? А что насчет команды? Как пройдет моя жизнь, если я ничего не буду видеть? Я... я скучаю по цветам. По разным формам. По людям, с которыми я наконец наладил отношения. По ночному небу и луне. По синему, дневному небу и солнцу. По... Я...»        — ...не голоден? — спокойно спросила женщина. Тобио почувствовал, что глаза начали гореть, словно перед...        Поток мыслей остановился всего на секунду после слов женщины.        — На ужин я приготовлю карри со свининой. Ты ведь любишь такое, да?        Снова. Кагеяма снова не может сдерживать слез.        — Шоё уже собрал твои вещи?        Тихий всхлип. Брюнет зажмурился, пытаясь втянуть назад выступающие слезы. Только не сейчас.        — Не сдерживай себя. Не держи все это в себе. Отпусти. Все хорошо.        «— Черт.»        — ААААААААААААААААААААААА!! — Отчаянный крик пронзил пространство, освобождая легкие брюнета от потяжелевшего воздуха. Горячая влага текла с его щек, падая и разбиваясь сотнями кристальными осколками об пол. Аура Тобио, излучающая сейчас чистую безысходность, дотронулась до тех, кто был в одной комнате с ним.        До этого момента молча и терпеливо наблюдавший Шоё от такой «вспышки» чуть ли не перевернулся на спину, сидя напротив друга. Рыжик вскочил, до чертиков напуганный и беспокойный за своего товарища. Он знает правду, но не может сказать этого, потому что сейчас страх потерять друга был настолько велик, что чувство вины все сильнее терзает внутри и это было физически ощущаемо в буквальном смысле.        Крики начали утихать. Из криков во всхлипы. Из всхлипов в кашель. Из кашля в сбитое дыхание.        — Лучше? — женщина осторожно погладила брюнета по спине.        «Да?»        Стало легче. Мысли, до этого момента не дававшие покоя парню, ненадолго отступили. Несмотря на бесконечную тьму перед глазами, он наконец полностью осознал реальность, в которой прямо сейчас находился.        — Да, — голос, словно разбитый вдребезги.

***

       Кагеяма младенцем заснул на заднем сидении вот уже полчаса назад, и мог бы и дальше продолжать видеть приятный сон, в который тот втянулся с головой, если бы его не начали настойчиво будить.        — Э-эй, Кагеяма, просыпайся! Мы приехали! — рыжик потряс слепого парня по плечу, сидя на переднем сидении. Тобио же вслепую сильно хлопнул по его руке.        — Ай! Не бей, эй! Мама уже давно в доме! — Хината попытался вытолкнуть друга из машины.        — Заткнись, придурок, и дай мне поспать!        — Да сейчас ведь шестой час вечера!        — Для меня сейчас все равно темно, как ночью!        — Ты не можешь сейчас спать! Ты задерживаешь собой самолет!        — Чего?! Какой еще самолет? Я в машине! (1)        — Шоё! Мама говорит, что ужин почти готов! — крикнула Натсу, выглядывая из дверного проема.        — ...        — ...        — Ладно, — Кагеяма повторно оттолкнул руку Хинаты и поднимаясь с сидения падает на асфальт. Смех рядом сидящего рыжика его взбесило.        — Хорош ржать, придурок, и лучше помоги мне дойти до дома!        Даже без визуального представления, что из себя представляет дом Хинаты, Кагеяма в миг был окружен ощущаемым уютом дома, круглый год наполненный бодростью, жизнью и смехом. Внутри было тепло, будто под мягким одеялом в раннее весеннее утро. От запаха карри живот требовательно заурчал. С каждым шагом за «пятном» запах становился ярче, а скручившийся живот от безобидного урчания переходил в недовольный рык.        Быстрые шаги застучали по паркету, и, кажется, кто-то спешно бежал в его сторону.        — Шоё? Э, это тот суперпотрясающий парень, о котором ты постоянно говоришь? — Натсу с нескрытным удивлением осматривала новоприбывшего гостя, остановив взгляд на серых хрусталиках.        «— Супер...потрясающий?»        — Да. Натсу, это Кагеяма. Кагеяма, Натсу, — представил он друг-другу.        Кагеяма, не двигаясь, осмотрелся, ожидая увидеть его младшую сестру в виде такого же «пятна».        — Кагеяма-а-а-а~! Я внизу-у-у-у~! — брюнет опустил взгляд, где, как он думал, она стояла.        — Привет.        — Натсу, Кагеяма пока ничего не видит, поэтому мы должны помочь ему ориентироваться, пока он снова не начнет видеть! — глаза девочки раскрылись шире в изумлении.        — Воа-а-а, так круто!        «— Круто?..»        — Шоё, помоги мне накрыть стол! — невинное знакомство прервалось все таким же спокойным, но с ноткой требования, голосом матери Хинаты.        — Оу, уже?.. Мам, я рядом с Кагеямой! — бодро крикнул Хината, будто он был рад тому, что появилась веская причина не делать работу по дому.        Или как он считал...        — Твой друг тоже может помочь. Не думай спорить и иди сюда!        Шоё обреченно зарычал, с легкой горечью признав, что попытка лишний раз избежать поручения матери провалена, и повел Кагеяму на кухню, держа за руку.        На самом деле он хотел помочь ей. Он так часто отлынивал от просьб матери, что уже начал забывать, что из себя представляет эта «домашняя» обязанность.        Женщина удивилась, заметив, что аура брюнета, когда тот помогал (или же ему помогали помогать?..), приятно смягчилась, а вечно хмурая морщинка исчезла со лба, и само его лицо выглядело слегка расслабленным.        — Получается, тебе нравится накрывать стол? — поинтересовалась она, улыбнувшись.        — ...Думаю, да.

***

       — Фу-у-у~ух, я объелся! — выдохнул Хината, откинувшись на свою кровать.        — Да, — Кагеяма же расположился на новом футоне, что так любезно ему купила мать рыжика. Желудок полон, теперь, как полагается, тянуло спать, и весьма вовремя: тонкие, черные стрелки часов показывали половину десятого.        — А! Совсем забыл! — пятно задвигалось по полотне тьмы, кажется, направляясь к столу, а после подошло к нему.        — Держи! — ладоней коснулось что-то тонкое, вроде толстой бумаги, с гладкой поверхностью.        — Что это?        — Фото твоей мамы!        ...        Кагеяма тяжко выдохнул, ощупывая ее.        — Я взял ее с собой, чтобы ты смог увидеть ее, когда вновь вернешь зрение.        — ...Спасибо.        — Да не за что!        Хината вернулся на свою кровать, плюхнувшись на нее с такой силой, что пружины матраса жалобно заскрипели под ним.        — Завтра воскресенье. В школу не надо идти, поэтому я собираюсь начать учить тебя ориентироваться без зрения! Весь день! Ты снова будешь пасова...        — Не смогу, — вздохнул Кагеяма, — Я не вижу.        — Но ты слышишь, — Хината поднял мяч, лежавший около его кровати, и похлопал по его поверхности, — и чувствуешь, — вручил его в руки связующего.        Хината снова опустился вниз и протяжно зевнул.        — Послушай. Пока мы не уснули. Могу я у тебя кое о чем спросить? — поинтересовался Шоё, осматривая знакомый, белый потолок.        — О чем? — веки Тобио опустились.        — Там, у тебя дома, до того, как мама приехала, ты сказал, что ты скучаешь по чему-то.        — Ничего. Не имеет больше смысла.        — Нет, имеет! Скажи мне!        — Нет.        — Да.        — Нет.        — Да!        — Нет!        — ДА!        — НЕТ!        — Ну же, Кагеяма, скажи уже! Пожалуйста!        Брюнет снова вздохнул. Он прекрасно понимал, что Хината относится к такому типу людей, которые обожгутся или утопятся, но узнают то, что им нужно.        — Ты.        — А?        — По тебе. Я скучаю по тебе.        ...        — Но я ведь тут! — рыжик дотянулся до друга и слабо потряс его за плечо, — Кагеяма, я тут!        — Я знаю. Но такое ощущение, будто тебя нет, — Кагеяма опустил голову: преследовавшие его до прихода сюда мысли снова вернулись, — Я ведь больше не смогу увидеть твое лицо.        Хината, недолго пробыв в раздумиях, поднялся с постели и сел на футон, прямо перед ним. Взял его руку и приложил его к своей щеке.        — Тогда ощупай его. Может, поможет.        Кагеяма медленно, следуя указанию Хинаты, дрожащей рукой провел по щеке, затем переходя к сухим, гладким губам, прямому, маленькому носу, широкому разрезу глаз, бровям, пышной рыжей копне на его макушке, двум ушам...        Чем дальше шли касания Тобио, тем ярче и четче становился образ Шоё перед его глазами.        Что-то вдруг начало подталкивать его под затылком вперед. В то же время пальцы Тобио поглаживали затылок мягко светящегося пятнышка.        И что-то мягкое коснулось его губ. Такое же мягкое, как и губы Хинаты, к которым он коснулся пару мгновении назад.        ...        Что это..?        ...        Что-то переклинило внутри Кагеямы. Кажется, что звуки окружения — тиканье настенных часов, монотонные сигналы машин, сдавленные от расстояния, голос Натсу где-то там, в гостиной — замолкли. Сумбурные, гнетущие сожаления словно рукой сняло. Абсолютный покой накрыл разум брюнета, полностью успокоив его. Парня не волновало то, что сейчас произошло. Голова была полностью пуста и расслаблена.        Солнце давно спряталось за угловатыми крышами дальних домов района, бросив на прощание последние лучи этих суток.        Оба молчали. Даже не шевелились некоторое время. Пока до них, наконец, не дошло.        К месту ли разбираться об этом в такой «поздний час»?        — ...        — ...        — ...        — ...        — ДОБРОЙ НОЧИ!        — ДОБРОЙ НОЧИ!