Надежда в пределах тьмы / Hope Within the Dark

       Прозрачные, утренние лучики восходящего солнца снаружи медленно скользили через холодные стекла окон в комнате старшего Хинаты, заливая помещение слабым светом и теплом, топя в нем предметы комнаты. Постепенно эти лучи добрались и до давно уже не спящего Кагеямы, уже смелее светя ему прямо в глаза, и поначалу брюнет даже не ощущал это, а после почувствовал, как что-то нагревает его лоб, но не придал этому значения. Только с головой нырнул обратно под одеяло, потому что это тепло начало слегка раздражать.        Парень не знал, утро ли сейчас или глубокая ночь... или же только рассвет? Что так жжет-то глаза? Он уже открыл глаза? Который сейчас час вообще?        — Хина..? — тихо позвал брюнет, не видя поблизости привычного огненного пятна и надеясь на ответ.        Но ответа не последовало.        — Эй... — он поднялся и потянулся левой рукой к кровати Хинаты, ощупывая поверхность матраца, и касаясь, как он думает, его щеки.        А потом кое-что вспоминает, отчего чуть напряг пальцы.        — Ты чего щипаешь-то? — глухо выдохнул Хината, убирая с лица чужую руку.        — Проснулся? — спросил Кагеяма, снова откидываясь на футон.        — Почти, — рыжик потягивается, поднявшись с кровати и вытянувшись во весь рост. Кажется, в спине что-то звонко хрустнуло, и он расслабился.        — Который час?        — Ровно восемь. Во сколько ты заснул?        — Не знаю. Даже не знаю, спал ли я вообще, — Тобио присел.        — А. И Хината.        — Да?        — Что ты вчера сделал перед сном?        ...        — ...А?        — Ты вчера сделал что-то. Что ты сделал?        — Сделал что?        — Ты знаешь что.        — Нет.        — Не притворяйся, придурок, у тебя дрожит голос. Ты опять врешь.        — Да я не...        ...        Хината вздыхает, отводя взгляд в угол потолка.        — Ну... я... заставил тебя поцеловать мяч.        — КАКОГО ХРЕНА ХИНАТА!?        Он чуть не подпрыгнул на месте от такого неожиданного крика.        — Ты чего орешь, кретин?! Маму с Натсу разбудишь.        — Скажи мне правду, иначе я закричу громче.        Ослепший уничтожающе-пустым взглядом уперся в пятно, появившееся в поле его зрения.        — Хорошо-о-о. Но при одном условии.        — Чего?        — Ты никуда не уйдешь.        — Не уйду.        Хината развернулся к подушке, откинулся на нее лицом и таким образом надеялся пройти сквозь матрац, пол и спрятаться под землей от смущения.        — Миекавффшаяфевяпфеллобау.        — Что?        — Мекавэцфаяфевяпыфферовау.        — Не понял?        — Ммекавефшаячевяпушеувау.        — Да скажи ты уже нормально, придурок! — вспыхнул брюнет, не понимая, почему он так невнятно мямлил.        — Я... Мне... кажется, я... я тебя... поцеловал.        ...        Глаза Тобио расширились. Парень даже растерялся, не понимая, как на это реагировать. Он ведь не ослышался?..        — Что ты сказал? — вздрогнул Кагеяма.        — Я тебя поцеловал.        — Зачем?        — Я не знаю!        На некоторое время в этой комнате стало непривычно тихо.        Хината, прекрасно зная степень вспыльчивости друга, уже боязливо зажмурился, ожидая разъяренных криков вроде «Придурок Хината!!» или «Какого черта ты такой тупой?!». И каждая возможная реакция в его предположениях становилась все хуже и хуже.        «— Ты не мог бы...»        «Оставить меня одного ненадолго? Перестать быть таким омерзительным, придурок? Уйт...»        — ...повторить это?        Дзынь.        ...что.        — ЧТООООООООООО!? — пятно опять пропало из виду, перевалившись за кровать, но все так же продолжая кричать от непонимания даже громче, чем сам Кагеяма пару секунд назад в его голове, — Повторить? Повторить?! Что? Зачем? Нет, почему?!        — Мне понравилось.        Хинату охватило чувство, будто его швырнули на дно мира, а потом заставили наглотаться мерзкой и слизистой грязи оттуда.        — Ты ночью головой о ножку кровати не ударился, случаем? — чуть хрипло спросил рыжик, удосужившись наконец встать и вернуться на свое место на кровати. Он был так поражен ответом друга, что не верил его словам.        — Нет, — тот лишь хмыкнул в ответ.        — Но почему ты тогда хочешь, чтобы я тебя опять поцеловал?        — Потому что тогда я буквально отключился, — вздохнул Кагеяма, — Я перестал думать и беспокоиться. Стало так спокойно. Я будто совсем опустел, но... это странно, я впервые это ощущал. И мне это понравилось.        Шоё непривычно замолк, разом почему-то забыл, что вот-вот собирался яро запротестовать, выбежать из комнаты, на улицу, да и вообще в другую префектуру рвануть, сменив имя. Даже на пару секунд забыл, из-за чего вообще возмутился. А потом немного успокоился.        «— Он хочет этого только потому, что ему стало от этого спокойнее в голове?..»        — Кагеяма.        — М-м?        — Извини, но я не могу.        — Почему?        — Потому что это ненормально!        — Что ненормального-то?        — Мы оба парни! — снова вспыхнул рыжик, откидываясь на измученную подушку, — Люди одного пола не целуются!        — Но ведь ты поцеловал меня, — Кагеяма совсем не изменился в лице.        — Но я-я не знаю... это просто... ну... просто случилось и, э-э, потому что мы друзья и все... это странно.        Хината, осмелев, все же поднимает свое лицо с подушки, нахмурившись.        — Да и я тебе даже не нравлюсь, чтобы так делать, разве нет?        — Н-не-да! Д-да? Н-не-нет? Да-нет.        — Не понял.        — Черт. Я не знаю.        — Тогда давай забудем об этом, — рыжик совсем покраснел: такой странный диалог сильно смутил и ничего не видящего парня напротив.        Но резкая смена ауры Кагеямы почти полностью скрыло его смущение.        Черт.        — Ты ведь не хочешь все это просто забыть, да? — Хината ярко ощущал его нежелание соглашаться с другом.        — Нет... Просто... Я... — Тобио заикался, и Шоё, находясь рядом с ним, чуть ли не слышал треск шестеренок в его голове.        — Мне было приятно, было так спокойно. Я не чувствовал ничего такого раньше. Всего на секунду, кажется, я перестал волноваться из-за того, что я больше ничего не вижу. Стало так тепло... Черт, я не знаю, как это объяснить. Мне просто хочется ощутить это снова.        Тобио теснее сжал губы, рыжик слышал его вздохи.        — Но ты прав. Тебе будет неловко.        ...        — Кагеяма.        — М-м?        — Получается, я тебе нравлюсь?        — Да не знаю я!        И если прошлые его крики (в его голове) можно было бы свести к банальному «послышалось», то на сей раз его крайне громко пророкотавший голос вряд ли можно было бы назвать обычной галлюцинацией слуха.        Хината сел на футон, напротив своего друга с серьезным, как при особо важном матче, лицом проговорил:        — Если тебе станет лучше от этого, то, думаю, я могу это повторить, — и опустил голову, не зная, куда спрятать свой взгляд.        Капелька надежды крепко ударила в голову Кагеямы, и он с расширенными глазами уставился на светлое пятно перед собой.        — Не имеет значения, нравлюсь ли я тебе или нет. Пока я могу тебе помочь, это неважно.        Оба прекратили думать всего на секунду: мысли и эмоции в голове перемешались в неразличимые, скудные, мрачные тона. В том числе и их желания.        Рыжик медленно закрыл глаза и поближе придвинулся к Кагеяме. Хината повторял себе лишь одну фразу:        «Я просто помогу ему. Я просто помогу ему. Я просто помогу ему...»        Наклоняясь ближе к его лицу...        «Просто помогу ему...»        И ближе...        «Просто по...»        — А вы что, ребята, делаете?        Хината резко повернулся к голосу, который принадлежал, как оказалось, Натсу. Девочка стояла у порога, обнимая плюшевого львенка, а дверь, наполовину раскрытая, с тихим скрипом покачивалась. Хината ошарашенно смотрел на сестренку, а Кагеяма никогда раньше не выглядел настолько смущенным.        И вот это был один из редких случаев, когда их головы вдруг зафункционировали одновременно.        — А! — Хината кратко прошелся глазами по комнате в поиске предмета, чем бы он мог оправдаться или хоть придумать какую-либо легенду. Под глаза попадались подушки, поэтому он немедленно поднял одну, разместил ее между рук друга, чтобы он мог должным образом понять, что это, и улыбнулся сестренке.        — Мы играем в игру! — бодро заявил Хината, — Я даю Кагеяме вещь, а он должен угадать, что это.        «— Игра?» — За каждый правильный ответ он будет получать по очку! Верно, Кагеяма?        Кагеяма среагировал сразу.        — Да.        — Ва-а-а-а! Можно и я с вами поиграю? — Натсу села между ребятами.        — А... Да! Конечно! Хехе... — Шоё чуть растерялся так же и Кагеяма, который, на удивление, смотрел прямо на Натсу. А после поднялся с места, ища предметы для игры.        — Мама готовит завтрак, и мы можем поиграть, пока она не позовет, — глаза Натсу загорелись предвкушением игры. Будто по ее заклинанию, после ее слов в комнате почувствовался чарующий запах жареного, на что желудки ребят требующе зарычали. Особенно Кагеямы.        — Итак, начнем! Кагеяма, что ты держишь сейчас в руке? — Спросил Хината, указывая на его руки.        — Подушка, — ответил Кагеяма.        — Динь-динь-динь! Верно! Ты заработал одно очко! — объявил рыжик, бодро вскинув руки.        К игре подключилась и Натсу, вручив в руки Тобио свою игрушку и весело хихикая:        — Что ты держишь?        Кагеяма начал ощупывать мягкий предмет. Он выглядит иначе, чем подушка.        — Э-э, — он понял, что это животное, но вот какое он так и не догадался, — ...это слон.        Оба Хинаты громко рассмеялись.        — Это ле-е-ев! — хихикала девочка. Тобио смутился.        — Ребята, спускайтесь! — женский голос зазвонил по дому, и трое в комнате поднялись с места.        — О, отлично! — вскочил Хината, хватая Кагеяму за руку и повел к выходу из комнаты, — после завтрака ты мне попасуешь во дворе!        — Погоди, я ведь-!        «...не могу пасовать...»

***

       Легкий, прохладный ветер бьет по лицу, и Тобио слышит, как птицы на деревьях о чем-то беспокойно щебечат, а сами деревья шуршат листьями. Судя по этому он догадался, что он на улице.        — Тупица, ты забыл? Я не смогу давать пасы, если не буду видеть.        — Да ты хоть пробовал?        — Нет.        — Так попробуй!        — Я не могу!        — Можешь!        — Нет!        Кагеяма швырнул мяч куда-то в сторону, до отвратного скрежета сжимая зубы. Хината нахмурился, сжимая кулаки до побеления костей.        — Прекращай упрямиться, кретин! Даже в таком состоянии ты можешь просто попробовать! — стоял на своем рыжик. — Да не хочу я! Пустая трата времени! — гневно рыкнул Кагеяма, — Раз уж ты говоришь, что я могу, ты сам попробуй дать пас с закрытыми глазами!        — Отлично! Так и сделаю! — агрессивнее крикнул Хината, оборачиваясь спиной и поднимая мяч. Выпрямившись, он зажмурился, чуть сильнее сжав мяч в руках, и подбросил его вверх. И только сейчас, когда он поднял руки над головой, а мяча в руке не оказалось, он понял, в чем главная проблема. Как высоко он подбросил мяч?..        После Кагеяма услышал ойканье.        — Оуч! — мяч приземлился на его лоб, отпрыгнул в сторону, с глухим стуком падая на пол.        — Я же говорил, — выдохнул брюнет, — Давай вернемся внутрь. Я устал.        Но ведь сейчас десять утра...        — Я знаю, что ты сможешь, — произнес вдруг Хината, снова поднимая мяч, — Ты просто удивительный связующий. Я уверен, что ты можешь совершать пасы даже бе-        — Да заткнись ты уже!! — голос Кагеямы резко огрубел, поддавшись крику, — Пока я ничего не вижу, я совершенно ничего не смогу сделать собственными руками!! Я не смогу снова играть в волейбол! Я даже и пытаться не хочу! Я налажаю, и от этого мне станет еще хуже! Хватит!!        Хината снова смотрел на картину, повторно отразившаяся перед ним. Ему правда не хотелось видеть его таким, но с другой стороны его распирало от злости к другу, который мог бы просто попробовать.        Может, сейчас еще рано.        — Хорошо, — тихо произнес Хината, — Вернемся домой.        Кагеяма поднял нахмуренный взгляд на то светлое пятно, что он видел перед собой, следуя за ним.

***

       Целых полчаса тишина в комнате испытывала Хинату на прочность. Кагеяма выглядел уставшим и сонным, несмотря на утро, но лечь спать никак не мог. Давящий шум снова заполнил его голову.        «— Упрямый и жалкий трус. Даже и не попытался попробовать, хах. Люди вокруг страдают из-за тебя. Зачем ты обременяешь других собой? Ты слеп. Ты бесполезен. Ты никогда не станешься собою. И думать забудь о покое.»        Тобио зарылся пальцами в собственные волосы, сильно их сжимая, что-то бормоча. Слова совершенно бессвязны, но Хината понимает, что это не очень хороший знак.        — Кагеяма?        Он молчит.        — Извини за то, что расстроил тебя. Я не имел в виду... — он замолк, заметив, что друг не слушает его, а после спросил:        — Ты ведь чего-то хочешь, да?        ...        — Да, — видимо, он наконец услышал его, и Шоё заметил, что его голос снова задрожал.        — Что ты хочешь? — продолжил он.        — Спокойствия, — выдохнул Тобио, — Я хочу покоя.        — Вот как, — рыжик опустился на футон, напротив него, и Кагеяма снова увидел светлое пятно перед собой.        Конечно же он знал, чего он хотел, и рыжик на сей раз даже особо и не задумывался насчет этого. В сознании снова зазвучало одно только предложение, которое повторял себе еще утром, медленно наклоняясь к нему.        «Я помогу ему.»        Он медленно притянул друга за затылок, пока не ощутил его дыхание у себя на щеке.        «Я помогу ему.»        И опустив веки...        «...помогу ему.»        ...касается его губ.        Кагеяма почувствовал, как голова канула в бездну: в полете улетучился шум, забрав с собой и мысли. Мир остановился, совсем ненадолго окружившись черным мраком. Мягкое тепло исходило из рук Хинаты, держащие его за затылок и спину, и сам того не замечая Кагеяма и сам, опираясь на чувства, обвил его шею, ощупывая пушистые кудри.        И только он хотел было позволить слабой улыбке повиснуть на губах, как почувствовал, что рыжик отстранился. Хината резко отодвинулся, вырываясь из объятии друга, а после глубоко вздохнул.        — Тебе лучше? — тихо, с оттенком надежды спросил он.        — М-м... А? А. Да, намного, — щеки Тобио покрылись еле заметным румянцем.        — Так ты почувствовал это «спокойствие», о котором так нуждался?        — Если честно, то прежде я думал, что я просто хотел вздремнуть.        — Чего?!        — Но это намного лучше.        Кагеяма опустил голову. И даже если он и не изменился в лице, но ненадолго по его губам прошлась слабая улыбка.        — Хм-м. Ладно, отлично.        — А, и Хината. — Он поднял взгляд на светлое пятно.        — Что?        Тобио весь вздрогнул. Нервничает из-за своих мыслей и их заключении.        — Помнишь, что ты спрашивал, нравишься ли ты мне..?        — Э-э, да? Что не так?        ...        ...        — Думаю, что так и есть.