Надежда в пределах тьмы / Hope Within the Dark

       ...        ...        — Я насчет Кагеямы.        Спортзал утих с этими словами. Команда заметила изменения в его голосе: далеко не радостные, полные решительности и оптимистичного шарма, а напуганные, обеспокоенные чем-то.        — Да? Что с ним? — Спросил Укай, подходя к Хинате со скрещенными на груди руками.        — Он... Мы были... — словно разом забывая слова, — Несколько дней у нас произошел несчастный случай и нас положили в больницу, и Кагеяма... он ранен.        Все ждали продолжения. Голос становился все тише, все заметнее дрожал, пока не перешел на шепот. А потом замолчал, глубоко вдохнул и раскрыл рот, чтобы продолжить, — Он... он...        — Говори громче, Хината! — крикнул Танака.        — Давай! — поддержал Нишиноя, сделав шаг вперед, — Мы не слышим тебя. Скажи гр-!        — Он не видит!        Голоса замолкли, и шок накрыл всех в зале, так, что некоторые стояли с раскрытым ртом. Общий разум твердил одно "не верю", а на воздух вокруг словно навалилось с ужасающей мощью давление.        — Повтори? — совсем тихо окликает тренер, и Хината уже чуть спокойнее отвечает:        — Он... он слеп. Он совсем ничего не видит.        — Ты серьезно?! — Нишиноя выскочил из группы ребят к Хинате, — Ты же не шутишь?        — Он совсем ничего не видит? — вмешивается Ямагучи, а Тсукишима всего на секунду меняется в лице, далее уже хмурясь.        — Что это был за несчастный случай? — Даичи находится дальше остальных, но промолчать он не смог, — Что вообще произошло и как это могло произойти с ним?        — Нет, погодите, а с тобой что произошло? — Танака действительно заволновался, когда взгляд упал на бинты Хинаты.        Сугавара, замерший от такой новости, в шоковом состоянии прикрыл рот рукой. Как и Шимизу и Ячи.        За несколько недолгих секунд команда оккупировала Хинату вопросами и выкриками, будто безумный рой папарацци, заметивший знаменитую персону. На пару секунд Хината выпал из реальности; секунды растянулись до вечности, словно они и не должны были совсем истечь.        Реакция команды только давила.        «Стоит ли им говорить? Они могут рассказать Кагеяме, потому нельзя. Но и лгать больше не хочу. Что теперь..?»        — Я не знаю.        «Черт.»        — Я не могу вспомнить! Простите! — ответил Хината, прикусив губу и сжимая кулаки. Он весь дрожал. Больших усилии стоило выглядеть сильным перед ними прямо сейчас, когда внутри он хотел одного: просто убежать ото всех, спрятаться и... дать волю эмоциям.        Некоторые заметили его дрожь и больше ничего не произнесли. Они явственно почувствовали его напряжение и не стали на него больше давить.        — Где он сейчас? — коротко спросил тренер, нарушая затянувшуюся тишину; он все так же шокирован, но держит себя в руках и не показывает этого ради Хинаты.        Парень глубоко вздохнул, медленно выдохнул и продолжил:       — Он у меня. Моя мама с сестрой сейчас присматривают за ним, потому что его отца нет дома и еще нескоро будет. Он не будет появляться на занятиях и на территории школы по крайней мере целую неделю.        Укай прикусил ноготь на большом пальце.        — Тренер, что нам теперь делать? — очнулся Суга, переварив, наконец, все сказанное. Укай промолчал. — ...Тренер?        — Продолжайте тренировку. Мне нужно поговорить с Хинатой, — отрезал он.        — Да! — они согласно кивнули, возобновляя тренировку, но уже не столько воодушевленно, сколько до этой вести.

***

       Укай вывел Хинату за пределы спортзала, закрыл двери, оглянулся по сторонам и обернулся к нападающему, опустивший взгляд в землю.        — Так, получается, что у вас произошел несчастный случай несколько дней назад, из-за которого Кагеяма стал... слепым?        — Да, — выдохнул Хината.        — Он правда слеп?        — Да.        — Совсем?        — Да... то есть, нет! Он видит меня.        — Только тебя?        — В виде пятна, да. Все остальное — непроглядная тьма.        Укай замер. Он никогда не слышал о такой слепоте. Это странно. Вся ситуация странная. Единственное, что он может сейчас — это задавать ему вопросы. Не может найти нужного решения. Не знает, как помочь.        — Ты сказал, что не помнишь. Как, почему это произошло? Не получил ли ты сотрясения или что-либо вроде того?        — Сотрясения?        — Ты не ударялся головой в тот день?        — Не знаю. Не помню.        — Ты проснулся в больнице уже с перевязанной головой?        Тсукишима не слышал их разговора, но все это время внимательно наблюдал за ними через окно. В особенности, за Хинатой. Ямагучи стоял рядом, наблюдая рядом со своим высоким другом.        — Ужасная у Кагеямы ситуация, скажи? Хотя и Хината не лучше сейчас выглядит. Ну, он ведь ничего не помнит...        — Ты ему веришь? — перебил его Тсукишима.        — А? О чем ты? Ты не веришь ему, Тсукки?        ...        — Кажется, он не договаривает, — наконец, отвечает он, после практически... целой минуты молчания.        — Лично я не заметил этого. Может, это потому, что он кажется напуганным и усталым?        — Он что-то прячет...        — Что ты имеешь в виду?        Тсукишима опустил веки и вздохнул.        — Да неважно. Нет желания тратить на это свое время. Показалось, — и, отворачиваясь, отошел от окна. Ямагучи проводил друга взглядом и встал на его место.        «Почему он так подумал?..»        Он пригляделся. Хината напрягался при разговоре с Укаем и, казалось, его тело так реагировало от сдерживаемых криков.        — Я ничего не помню! Простите, тренер! — выкрикнул он так громко, что лишился всего воздуха в груди; Укай перепугался.        — Ох, я... — тренер виновато потер затылок, — Извини за допрос, Хината. Не хотел надавить на тебя еще больше. Я думал, что тебе может станет легче, если ты мне выскажешься, но... — Ладони парня сжались в кулаки снова, и тренер, заметив это, замолк.        — Тренер... могу ли я пропустить сегодняшнюю тренировку? Не думаю, что сегодня от меня будет какая-то польза.        Укай напрягается. Слишком много странного обрушилось на него одним грузом. «Все настолько плохо, что Хината не хочет тренироваться?..»        — Да, конечно, — кивает, — Ох... Отдохни хорошенько.        — Спасибо.        И в ту же секунду Хината замкнулся в себе. Поток мыслей охлестнул его молодую голову, пока он шагал к своему велосипеду. Едва ли успевая утихомирить один вопрос и развивающую за ним цепочку, как следом всплывает следующий, не оставляя его. На улице заметно темнеет, и он промахивается подошвой кроссовок, не попадая на педаль. Спустя почти что минуту попыток ему удается сесть и двинуться с места, пусть и на старте он чуть не перевернулся.        Он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным перед лицами друзей, перед теми лицами, кто воодушевлял его. Совесть распирала его изнутри. Как же сильно хотелось рассказать правду, излить ее всю, как есть. Всю правду о произошедшем тем вечером, об этом сценарии, который повторяются раз за разом. Столько раз проигрывается в его голове, секунда за секундой, с момента их старта до полета вниз. Дата, время, погода, голоса и звуки... Все это воспоминание преследует его голову, страх, что Кагеяма вспомнит это, что этот кошмар прояснится, пока твердо не станет прошедшей явью, и он возненавидет даже не столько потому, что он молчал, сколько это его — Хинаты — вина, душит разум.        «Это все твоя вина. Это была твоя ошибка.»        Больше всего сейчас Хината хочет, чтобы все вернулось назад. Хочет, чтобы Кагеяма вновь смог видеть. Хочет, чтобы он снова выглядел счастливым, пусть упрямо и не показывал бы это. Чтобы он снова воодушевлялся, как и ранее. Чтобы они могли снова сыграть в волейбол.        Он хочет вернуть зрение Тобио назад. Но в реальности он даже не знает примерно, когда же этот день, когда эти «хочет» исполнятся. Не знает. Но верит.        Реальность врывается в его думы слепящим светом фары и громким «би-и-ип!» машины, и Хината отшатывается в сторону от столкновения, падает на тротуар и откатывается дальше от дороги. Велосипед падает поодаль от него. «Смотри, куда едешь!», кричат ему с машины, спешно удаляющаяся на растущую дистанцию.        А он все так же сидит на том же месте, куда его отбросило, стиснув зубы от боли и не имея и капли желания вставать. Не было желания даже двигаться пока его не осенило: он один. Он сейчас совершенно один. Вокруг ни души. Он словно скрыт ото всего и всех.        С души спадает тугая пружинка.        Лицо Хинаты напрягается, он жмурится, пока медленно бежали по щекам вниз, к подбородку, и разбивались о тротуар хрусталики слез.Тихие всхлипы становились громче, пока он не взвыл, опустив голову на сложенные на колени руки. Неутихшие мысли только больше выдавливали из него слез. Машины время от времени проезжают мимо, но Хината не замечает этого,потому что для него одного мир остановился. Он потерял счет времени, но его не волнует сейчас то, как долго он просидел на одном месте. Это уже неважно.        Постепенно скуление стихало, все тише и тише, до затрудненных вздохов. Надо встать и пойти домой. Мама будет волноваться.        Хината болезненно рыкнул, встав, падая и снова поднимаясь. Только сейчас замечает, как рана на колене выглядела ужасно: кожа была отодрана и обильно кровоточила.        — Черт, — ругается он, в спешке пытаясь сесть на велосипед; боль расцвела ярче, когда он нажал на педаль. Ощущалась, словно к его колену прижали нагретый металл: она жгла, щипла. Надо ехать домой, дорога к которой лежит через горы, а там горки весьма крутые. Хината вдохнул. «Сейчас будет больно...»

***

       — Так что нам теперь делать? — завопил Нишиноя, и взвинченная сегодняшней вестью команда напряглась, готовясь обсудить это прежде чем разойтись по домам.        — И что насчет товарищеского матча с Сэйджо на следующей неделе? — добавил Танака.        — Если ты волнуешься об отсутствии нашего связующего, то у нас есть Суга, — ответил Даичи. — Он тоже связующий. Матч будет, но без участия Кагеямы.        — Хината выглядел потрясенным настолько, что, вероятнее всего, даже забыл о матче, — добавил Суга. — Я не виню его. Это действительно произошло неожиданно... Тренер, вы ведь разговаривали с ним недавно. Как думаете, он оправится до следующей недели?        Укай стиснул зубы. Путаница вопросов крутилась в голове.        — Не знаю, — наконец, отвечает, — думаю, нам нужно только подождать и наблюдать. Если все наладится — отлично, если нет... в данном случае мы бессильны.        — Если верить словам Хинаты, Кагеяма вернется спустя неделю, — Укай кивает словам Такеды, — когда зал снова затих, — Тогда мы сможем прояснить некоторые детали.        — Я думаю, он — Кагеяма — изменился, — вдруг добавил Ямагучи.        — Почему это? — спросил Ноя.        — Ну, дело в том, что когда человек становится слепым, у них происходят изменения. И не то, чтобы человек совсем менялся. Он... будет выглядеть иначе.

***

       Молочно-серые глаза сидящего на футоне Кагеямы невидяще уставились в стену напротив. В руке лежит старый плеер с уже установленной кассетой, подключенные к нему наушники воспроизводили что-то. Качество звука ясно указывала на старинность кассеты; вероятно, она осталась со времен, когда Хината был маленьким. Меньше. Мельче.        Натсу просто всунула ему это, наигравшись, и исчезла. А может, и не исчезала, а сам Кагеяма был занят, пытаясь разобраться, что ему дали в руки. Кассета включилась, и аудиокнига зазвучала в наушниках. Играемый текст оказался до смешного легкого содержания. Кагеяма сразу понял, что это детская аудиокнижка. Ему так надоело думать об одном и том же, что он не против послушать сказку для детей.        «Когда-то давным-давно в море жила маленькая тюлень. Она любила перепрыгивать через небольшие ледники. Другие тюлени любили плавать. Малышка тоже любила плавать, но больше она любила перепрыгивать через маленькие ледники. Маме-тюленю не нравилось то, чем она занималась. "Не перепрыгивай через ледники, иначе поранишься!" — предупреждала мама, но малышка никогда ее не слушала. Она продолжала перескакивать, перескакивать, перескакивать и перескакивать.»        — Дура, — фыркнул Кагеяма.        «Однажды тюлень захотела перепрыгнуть через ледник побольше других. И прыгнула! Но произошло нечто ужасное!»        — Как же иначе.        «Малышка-тюлень сломала свой ласт! Она больше не могла двигать им. Мама увидела, что произошло с ее дочерью, и заво-»        — О Боже мой, Шоё, что с тобой случилось?!        ...Это прозвучало явно не из книжки. Кагеяма нажал на кнопку паузы и прислушался по направлению голоса матери Хинаты.        — Привет, мам. У нас остались бинты? — Хината хромал, успокаивая дыхание и стараясь не смотреть на колено, которое все еще кровоточило.        — Не двигайся! Я пойду за аптечкой, — оборвала женщина. — Ты не ответил на мой вопрос. Что произошло?        — Я упал с велосипеда по дороге домой, — пробормотал Шоё достаточно громко, что Кагеяма его услышал.        — Придурок.        Просто упал с велосипеда, значит... волноваться не о чем? Хината частенько был растяпой и нынешняя ситуация даже не удивило Кагеяму. Он иногда появлялся в бинтах, поэтому причин сомневаться в неуклюжести рыжика не было.        Кагеяма продолжил слушать аудиокнигу, снова нажав на паузу.        «— Ты сломала свой плавник! Как ты теперь доплывешь до дома? — мама обеспокоенно смотрела на дочь. Малышка очень расстроилась. Она заплакала. Как же она теперь приплывет обратно? Она может попробовать поплыть хвостом. Малышка поняла, насколько важны ее плавники, и теперь она боится попробовать поплыть хвостом. Что, если она утонет? Она очень этого не хотела. Поэтому она держалась на одном месте, но ей очень хотелось подплыть к матери...»        — Кагеяма!        Парень спешно нажал на паузу и недовольно заворчал.        — И какого же ты фига орешь? Я же рядом и прекрасно тебя слышу.        — Я думал, что ты не слышишь!        — Но я слышу! ... ...        — ...Что ты делаешь с моим плеером?        — Твоя сестра всунула мне это, думая, что мне нечем было заняться. Можешь забирать, — и протянул рыжику его устройство. Хината заглянул в отверстие для кассет и выпал из реальности.        — Ба-ахахаха, "Счастливый тюлень"? Ты только что слушал "Счастливог-"        — Заткнись! Тебя это вообще касаться не должно!        — Это же глупая книжка для детей!        — Она не глупая! — до Кагеямы вдруг дошло, что он только что ляпгул и насколько это глупо прозвучало, и замолк.        — Как раз-таки глупая, — Хината стих: от криков раны только сильнее заныли.        — Она бездумно перепрыгивала через ледники, как дура, и не слушалась своей матери.        — Но не это делает ее дурой.        — Чего? Так что тогда?        — То, что она сомневалась и побоялась поплыть хвостом.        — ...        — Она даже не попробовала!        — Конечно, потому что она утонет!        — Но она сможет поплыть! Ей не понадобятся ласты!        — Они ей нужны, придурок!        — Не нужны!!        — НУЖНЫ!        Парни шикнули друг на друга, заторможенно поняв глупость этого спора. К чему ссоры из-за какой-то детской книжки? Раны Хинаты от этого только сильнее разгорелись.        — Знаешь, что я тебе скажу, Кагеяма? — завопил Хината.        — Чего? — Кагеяма говорил тише, видимо, будучи единственным в комнате, кто опасается гнева мамы неспокойного друга.        — Да ты и сам не лучше этой тюленихи!        — ЧЕГО?!        — Потому что ты считаешь, что глаза — единственные, чем ты играешь в волейбол, совсем забыв о своих руках и ушах! Ты все так же можешь играть, но ты слишком упрямый козел, чтобы хоть попробовать!        — Да ты нихрена-таки не понял!! — Цепи порвались, — Какого хера ты смеешь звать меня «козлом», даже отдаленно не понимая, в какое дерьмо я вляпался?! Каким вообще образом я буду тебе пасовать и как ты вообще себе это представляешь?! Мне надо тебя видеть!! Никакой пользы от слуха нет! Я должен тебя ВИДЕТЬ!! Я ДОЛЖЕН ТЕБЯ ВИИИДЕЕЕТЬ!!!        Крики обрываются только из-за громких, сердитых стуков и женское «Прекратите кричать и ложитесь, наконец, спать, как и все остальные!», и они замолчали. Кагеяма плюхнулся на футон и отвернулся от яркого пятна, сидящего на кровати перед глазами, к двери.        — Эй, — шепнул рыжик. Ответа не последовало. — Кагеяма?.. Прости, что рассе-...        — Заткнись.        — Знаешь, мне нравится конец этой сказки. Хочешь расскажу?        — Я сказал «заткнись».        На какое-то время в комнате стало действительно тихо. Но затем Кагеяма услышал всхлипы за спиной и его это, мягко говоря, удивило, а чуть погодя — смутило.        — Не сердись на меня, — Хината шумно дышал между паузами, не двигаясь. Кагеяму, который был уверен, что Хината ответит ему встречным словом и не сдастся так быстро, это совсем сбило с толку. Непривычно было слышать такое от него.        Что за черт?        — Я знаю, что тебе не нравится, что я упоминаю волейбол... И... прости, что назвал тебя козлом, — слезы капнули на простынь и исчезли темными пятнами, — Извини. Я буду молчать...        — Хватит, все. Я тебя простил. Давай спать. — Реакция Хинаты оказалась чересчур неожиданной, и Кагеяме не осталось ничего, кроме как немедля закрыть эту тему несмотря на оставшийся осадок обиды.        Что-то произошло. Что-то точно произошло. И это плохо.