Надежда в пределах тьмы / Hope Within the Dark

       Гром.        Снаружи было темно, но когда сверкала молния, мир резко и ненадолго светлел. Тяжелый ливень обрушился на землю, обильно увлажняя тропинку, которая вела... на высокий холм?        Кагеяма чуть присел, готовясь совершить спринт, правда, еще не решив, докуда. Тело двинулось вперед, но он не чувствует его: он словно бежит на автопилоте. Даже наполовину ослепленный ливнем, ему удавалось видеть дорогу впереди себя. В мысли оглянуться он оборачивается вправо.        Грохот и вспышка.        Мир снова на один миг стал белым. Когда он смог понять произошедшее, Кагеяма уже видел, как Хината оторвался вперед. Дождь бьет прямо в лицо, но он упрямо игнорирует это.        Снова вспышка. Он видит под собой мокрый бетон. Он бежит, но не чувствует этого. Бежит за рыжиком в попытке обогнать, но замечает, что дорога обрывается, и кричит ему вслед, пытаясь предупредить.        Хината не слышит Кагеяму.        Он падает, срываясь с утеса, и Кагеяма на мгновение замер в немом вопросе.        «Что происходит?»        Но в сон прорывается знакомый голос, зовущий по фамилии, и Тобио хотел было ответить ему, но понял, что не может. Словно ему пришили губы.        — Эй! — голос зовет.        И даже будучи в полете, он чувствует землетрясение.        — Кагеяма, просыпайся!        Кагеяма вскочил с футона, сильно сжимая легкую ткань синей футболки и тяжело дыша. Прозрачно-серые глаза резко раскрылись, а самого его потряхивало. Слезы вперемешку с холодным потом катились по лицу.        Перед ним та же темнота. Ничего не видно. Ничего, кроме черного. Ага, он точно проснулся.        — Ты как? — светлое пятно выпрыгнуло со стороны, и Кагеяма почувствовал, как его осторожно гладят по сгорбившейся спине, — успокойся.        Кагеяма помолчал, тяжелое его дыхание постепенно становились тише, и в конце он выдавил из себя "да"; его голос дрожал.        — Видимо, тебе приснился кошмар, — предположил Хината, — сейчас уже лучше, да? О чем он?        — Я не знаю, — выдохнул Кагеяма, — на улице был шторм, сильно лил дождь... и я как-то оказался на высоком холму и... потом я помню, что бежал, а после вдруг начал падать.        Хинату прошило током. Он сильно прикусил щеку изнутри.        Кагеяма, может, и не знает, что это было на самом деле, но вот Хината...        Рыжик тряхнул головой. Кагеяма ни в коем случае не должен был об этом думать. Он просто не может позволить ему снова «потонуть».        — Ну... Кагеяма, мне надо идти в школу. Моя мама будет присматривать за тобой, пока меня не будет дома. Она составит тебе хорошую компанию. — Хината мягко похлопал друга по щеке.        — И что насчет команды, — рыжик помолчал с секунду, — я объясню им, что случилось. Мне кажется, они захотят тебе помочь.        Кагеяма снова хмурится. Конечно же, он сомневается, что можно было найти выход, даже если горячо любимые сокомандники помогут ему, но препираться и спорить с ним совсем не хотелось.        — Я пойду. Увидимся! — особо громко произнес Хината, убрав ладонь с его лица и быстро мазнув по его губам. После чего невнятно что-то пробормотал и вылетел из комнаты.        «— ...Что это было?»

***

       Кагеяма лежал на футоне, поглощенный своими мыслями, сам того не замечая, примерно два часа. Он просто не знал, что можно было ему теперь делать: если бы он попробовал встать или хотя бы присесть, то он бы обязательно обо что-либо споткнулся или по случайности сломал бы какую-нибудь вещь Хинаты.        Ему не скучно. Он даже не устал от этого. Но чувство бездвижия и взмякшее тело медленно начинали раздражать.        Тишину нарушили осторожные стуки в дверь и ее тихий скрип.        — Кагеяма? — парень узнал в голосе мать Шоё. Дверь закрылась с щелчком, и Кагеяма обернулся к голосу.        — Доброе утро, — кивнул он.        — Шоё ушел в школу пораньше, а Натсу сегодня приболела, поэтому она осталась дома, — слова женщины звучат мягко для ушей Кагеямы, они становились громче — кажется, она подошла к нему. — Я позабочусь о тебе некоторое время, поэтому если тебе что-то будет нужно, то не стесняйся спрашивать, — она опустилась рядом с ним.        — Как ты себя сейчас чувствуешь?        — Лучше, — быстро ответил Тобио.        — Ты уверен?        — Да.        Женщина была уверена, что он все еще стесняется.        — Ой. Могу я спросить, что у тебя в руке? — пальцы Тобио напряглись от этого вопроса.        — Это... фотография.        — А кто на нем?        — Моя мама.        — О! Она симпатичная, — парень слышит улыбку в ее голосе. Хината ведь тоже так сказал ранее.        — Ва-а-а, а ты сам тут такой милый! Так похож на свою мамулю! Глаза и цвет волос у...        «Мамуля...»        «Моя мамуля...»        Этим словом Тобио называл ее, когда она была жива. Никогда не обращался к ней просто «мама», только «мамуля».        Это слово задело что-то внутри него, и губы дрогнули, сжимаясь. Кагеяма держался изо всех сил, совсем не замечая, как это отражалось на его лице, на которое смотрели пара карих глаз. Женщина понимает, что что-то произошло.        — Почему человек рядом перечеркнут?        Кагеяма молчит.        — Это твой папа? Он что-то сделал?        Он хмурится сильнее.        — Где сейчас твои родители?        — Их нет, — отрезает он, и мать Хинаты замолкает на несколько долгих секунд. А после продолжает:        — Что с ними случилось? — тихо спросила женщина, не замечая, что спрашивает его о том, что ей вряд ли стоило бы знать.        Кагеяма почувствовал, как едва заметно по коже щеки что-то бежит.        «Черт.»        — Моя мама... была больна. А мой отец еще жив, но я едва его вижу, потому что... он проводит почти все свое время с другой женщиной. Я думаю, что это даже неплохо — даже если бы я и захотел, то все равно не видел бы его лица, — временами запинаясь, ответил Кагеяма. Он мог бы с легкостью солгать и придумать другую историю, но тогда он обязательно где-нибудь да споткнется, и в итоге появились бы подозрительные несостыковки. К тому же, он думал, что хоть кто-то может его понять, раз уж этот кто-то уже проходил через подобное. А сейчас он знает только семью Хинат, у которых уже это было. Кагеяма все еще помнит то, что ему рассказал Шоё.        — Я сочувствую... — тихо прозвучал ее голос, и в следующую секунду Тобио почувствовал, как его гладят по голове, — представляю, как трудно было расти при таких событиях... Но я уверена, что ее душа сейчас смотрит и ведет тебя вперед через такие трудности, — женщина быстро вздохнула, — Мой муж тоже со мной. Он тоже покинул этот мир, но я чувствую его присутствие рядом. Он следит за нами.        Кагеяме было приятно: он молчал, наслаждаясь поглаживанием теплой ладони по макушке и особо мягким голосом матери Шоё. Горячие капельки высыхали на покрасневшей коже лица.        — Я не хочу заменить тебе маму, но я попытаюсь хотя бы уподобиться ей, чтобы помочь тебе пройти через это. Тебе нужно родительское внимание, поэтому я помогу тебе. Мы поможем тебе.        — Спасибо... за понимание.—Кагеяма кивнул.        Женщина улыбнулась, и если бы она не издала звука, то он бы и не понял это. Она убрала ладонь с его головы.        — Сегодня будет хороший день, все будет только лучше.        — Что? — Тобио растерялся.        — Мой муж часто так говорил, когда попадал в трудные ситуации. Это звучит, как обычное предложение, но это давало ему уверенности и хорошую мотивацию, — она вздохнула. — Мы часто повторяем это, и это похоже на заклинание.        Ее дети тоже так говорят? Получается, что и Шоё тоже. Как он мог этого не заметить?        — Слушай, Шоё говорил, что ты любишь молоко. Не хочешь выпить стакан?        — Э.. Да! Пожалуйста.        Женщина тихо смеется.        — Как ты взбодрился, — ее тон стал задорнее: ее обрадовала такая реакция, — Скоро приду.        А после Кагеяма услышал щелчок закрывшейся двери и удаляющиеся шаги. И больше ничего.        — «Сегодня будет хороший день, все будет только лучше».. хех, — думает он, — звучит как-то глупо.       ...       ...       ..........        «Сегодня будет хороший день, все будет только лучше. Сегодня будет хороший день, все будет только лучше. Сегодня будет хороший день, все будет только лучше. Сегодня будет хороший день, все буд...»        — ПРИВЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ КАГЕЯМА-САН!!        «Да что за чёрт?!»        Выпирающая из двери железная ручка глухо стукнулась о стену, смешавшись с раздражающе-громким детским криком. Полная противоположность голосу мамы Хинаты.        Наверное, это Натсу. Голос не подавал и намека на то, что она болеет.        Она подбежала к парню и прошептала в ухо:        — Пс-с, — шепот защекотал ухо, — я сказала маме, что я заболела, но! Хехе, но это не так~ Я осталась дома и теперь могу поиграть с тобой, — и смеется.        Кагеяма вдруг подумал, что предпочел бы быть в компании надоедливых, мрачных и сумбурных мыслей, чем с такой громкой многоразовой бомбой.        — Я не хочу играть, — пробубнил он неохотно.        — Но это поможет тебе слышать лучше! Как тренировка для слуха, — настаивала она. — Ну же, ты не можешь валяться в постели весь день!        — Нет. Я ничего не вижу. Я просто споткнусь обо что-нибудь.        — Хм? Не споткнешься. Я не вижу что-либо, обо что бы ты ударился.        — В смысле?        — Шоё убрал все свои вещи в шкаф еще ранним утром. Все, что я сейчас вижу — это пустой стол, пустой стеллаж, шкаф и его кровать.        Он что?        — Серьезно?        — Ну, да. Так мы можем поиграть?        Кагеяма хмурится.        — В-вернее, тренироваться! — Натсу тут же завопила. Тобио вздохнул, побарывая себя, и согласно кивнул.        — Ладно. Видимо, у меня нет выбора.        — Ур-ра! Хорошо-хорошо, сейчас расскажу, как все это ра...        — Натсу! — он зажмурился: казавшийся спокойным и теплым голос матери Шоё вдруг загромил слишком внезапно и громко, — Почему ты не в своей постели?!        — Мне уже лучше, мам! — Натсу плюхнулась на футон позади Кагеямы и спряталась за его спиной. Сам парень почти никак не отреагировал. — Я хотела пои... вернее, потренироваться с Кагеямой!        — Ты хотя бы спросила, хочет он или нет? — она скрестила руки, укоризненно глядя на торчащие рыжие кудряшки девочки.        — Конечно!        «...нет».        — О! Мам, ты тоже хочешь?        — Нет. Лучше понаблюдаю. — Женщина подошла, опустилась рядом с Тобио и дала ему в руки теплый термос, полный молока, — Держи.        Тобио кивает и произносит тихое «спасибо».        — Итак! — Натсу выпрямилась, — Я спрячусь где-нибудь в этой комнате, и ты, — она щекотно ткнула пальцем ему в грудь, — должен будешь меня найти. Это как прятки, только тебе не нужно считать и надевать повязку.        Кагеяма просто молчит.        — Я буду шуметь, чтобы ты мог ориентироваться.        Вздыхает.        — Ладно.        И как же это поможет? Может, это научит его больше полагаться на слух и заострит его? И обоняние тоже?        Кагеяма слышал быстрые торопливые шаги. Иногда они были близко и звучали громко, становились тише, затихали совсем, а потом до него снова доходил глухой бег по полу и ковру. Женщина тихо смеется. И снова все затихло.        — Начинай, — кажется, это она шепчет.        Парень глубоко вздохнул и поднялся с футона, но больше не двинулся. Ждет сигнала.        Хлоп-хлоп.        Он немедленно повернулся влево, медленно, с опаской ступая по ворсистому ковру. Даже если, как ему сказали, оступаться не за что и комната почти пуста, он боялся, что может удариться о мебель. Хотя Натсу и ее мать наверняка предупредили бы заранее.        — Стена! — вовремя воскликнула женщина. Кагеяма остановился, прислушался, чтобы не упустить следующий сигнал.        Свист.        Он исходил чуть левее от его положения. Тобио снова повернулся на звук и зашагал к нему уже более уверенно.        — Стой! — она буквально крикнула это, или ему так показалось? Прозвучало это громко, прямо перед ним, — К-какой страшный...        Кагеяма опустил руку на яркую макушку и усмехнулся, слегка трепя детские волосы. «Попалась.»        — Давай еще! — кричит Натсу.        И он улыбается. Слабо, невольно, едва приподняв уголки, но улыбается.        Потому что ему весело.

***

       — Хината! — Укай заметно хмурится при виде их десятого номера, — Опоздал.        Мало того, что он опоздал на целых девять минут, так еще и выглядит бледным и невероятно нервозным. «Я могу им это сказать, но как..?»        После слов тренера вся команда обернулась к нему, и странное его поведение не ускользнуло от чужих взглядов.        — Ты выглядишь уставшим, — Хината глубоко вздохнул, — Где Кагеяма?        Рыжик прокашлялся:        — Я хочу вам кое-что сказать.        — Да? Что такое? — Кейшин подошел к нему, и сокомандники преждевременно напряглись.        — Это... насчет Кагеямы.