Одна ночь

Уже который день я получаю письма с угрозами. Я прекрасно знаю кто, и за что мне мстит. Мой характер никогда не даст мне спокойно жить. Буквально полгода назад я засадила одного мошенника, но он конечно же откупился и теперь хочет убрать меня, дабы я не нашла ещё что-нибудь на него, денег-то больше нет на хорошего адвоката и на взятки. Находить дома мертвых птиц страшно. Вообще находить что-либо дома, то чего ты не оставлял страшно. И одной находиться тоже не спокойно. Я перестала нормально спать. Конечно же никому об этом я не сказала, ведь Гриша может навредить самому себе своими поисками этого конченного. Хотя, уверенна, если бы Измайлов узнал о том, что тут происходит, он бы уже давным давно отправил меня как свидетеля под охрану. Когда я не могу контролировать процесс это ещё ужаснее, ведь я не буду знать, что происходит, я вообще не буду знать. Сегодня я нашла шкурку лисички смазанной кровью, не самое приятно зрелище. Совсем не приятное. Я убрала её в пакет, что бы потом отдать экспертам, может найдут что-нибудь интересное. Главное, чтобы Гриша ничего не понял. Я так устала быть Рыбкиной. Я хочу хоть одну ночь выспаться, не просыпаясь от каждого шороха. Оставаться на работе теперь не кажется уже таким уж бессмысленным занятием, там я чувствую себя в безопасности, не то что дома. Вообще всегда чувствую себя в безопасности рядом с Гришей. И как у него это только получается? Успокоить меня одним словом, да просто прижимая к себе. Как тогда, в том подвале. Он крепко прижал меня к себе, не знаю кому уж из нас поддержка была нужнее. Мне или все-таки ему? Я стараюсь меньше к нему липнуть, ведь он сам говорил мне об этом. Говорил о тех фото, что всплывают в его памяти каждый раз. Это так тяжело на самом деле, особенно когда мы оказываемся слишком близко. Он любит меня дразнить, любит делать так что его лицо оказалось рядом с моим и губы почти соприкоснулись. Может это приносит ему моральное удовлетворение? Или ему тоже хочется? Иногда, я тоже как бы случайно задеваю его бедром или случайно прижимаюсь слишком близко, куда не следовало бы, он матерится про себя и хищно улыбается. Но сейчас Гриши нет рядом, даже если что-то и случится. Он сейчас в командировке и что с этим делать не понятно. Останется надеяться только на себя, в случае чего я не смогу набрать до боли знакомый номер, он все равно не успеет, все равно не придёт. И переживать эту ночь придется одной. Ну или выстрелить. Но три несчастных патронов не дает мне уверенности в том, что я смогу нормально обороняться. Иногда я думаю, что умереть не так уж и страшно. Не так уж и страшно лежать в гробу когда над тобой под два метра земли. Это совершенно не страшно, страшно когда твои родные люди буду приходить на твою могилу и страдать. Мне повезло, это будет всего один человек и то если он вообще будет помнить о моём существовании. Да и если так подумать, то и друзей-то у меня нет, единственные более-менее родные для меня люди, Гриша и Володя. Странно это… Этой ночью я явно не усну. Какое-то неприятное ощущение, кажется интуиция. Она появлялась редко, но никогда меня не подводит. И она подсказывает, что сегодня что-то будет. И это страшно. Ведь этому полупокеру нужно чтобы у меня пропало все желание заниматься им, но если я это сделаю, то тогда я уже не буду Рыбкиной. В мире слишком много несправедливости и зла и кто-то же должен чистить мир от таких как он. Измайлов такой же, он тоже ненавидит все это, он тоже готов бороться до последнего, до победного. Но сейчас ему не стоит в этом участвовать. Анпилогов тот ещё мудак и может сотворить все что угодно, особенно с Гришей. Потому что только глухой не знает о том что между нами происходит. Поэтому ему не составит труда подергать за эти ниточки и я сдамся. Рисковать жизнью Гриши… Своей да, его ни за что. Я и так принесла ему слишком много боли и мой отец. Все из-за Рубцова! Ненавижу его! За всю ночь неприятное чувство внутри меня растет, будто напоминая мне о том что случиться что-то ужасное. Пару раз я даже набирала Грише, чтобы все рассказать, но вовремя сбрасывала. Так нельзя, Рыбкина не должна так делать. Страх мокрыми щупальцами пробирался под ребрами. Мой глок лежит под подушкой и я прислушиваюсь к каждому шороху. Ну что-то же должно его выдать, что-то должно навести меня на его след. И так же я надеюсь, что когда взойдет солнце азарт возьмет вверх над страхом. Сейчас всего три часа ночи и Гриша уже должен быть в Москве, надеюсь у него все хорошо и этот придурок не вышел на него. Неожиданно я слышу, как в двери кто-то копается отмычкой. Ну вот он и пришёл, подложить новую зверушку. Но не на ту напал. Беру свой Глок и тихо встаю возле двери, жду пока откроется дверь и мой пистолет окажется у его виска. В такие моменты весь страх куда-то исчезает, появляется азарт. Конечно, когда ты шаг впереди, чего бояться? Через несколько минут дверь открывается и я прижимаю ствол входящему в голову.  — Если не рада меня видеть могла бы сразу сказать, — говорит Измайлов. Девушка выдыхает и опускает ствол.  — Что происходит? — спросил парень.  — Проснулась услышала как кто-то в замке возится… — не успела придумать Алиса.  — Ага, взяла ствол и пошла ждать, когда этот кто-то придет? Рыбкина, это первый раз когда ты мне врешь. В чём дело? — серьезно говорит парень.  — Я не знаю как сказать, — говорит девушка и уходит в комнату, Измайлов идет следом и видит Алису достающую несколько пакетов со шкуркой лисицы, банку с запаянную с убитой рыбкой и несколько писем, Алиса разводит руками средь всего этого.  — Почему ты не сказала, Рыбкина? — спросил парень присаживаясь рядом.  — Потому что он конченный. Я боялась, что ты начнешь что-то делать и он выйдет на тебя, сделает что-то с тобой, — ответила девушка взъерошив волосы.  — А то что он с тобой сделает, судя по этим «подарочкам», тебя не пугало?  — Не особо. Ты же знаешь моё отношение к собственной жизни, — чуть улыбнувшись отвечает девушка.  — Знаю, Рыбкина. — отвечает Измайлов. — И сколько ты уже так «просыпаешься»?  — Вторую ночь, — тихо отвечает девушка, будто бы ей стыдно за то что ей слишком страшно закрыть глаза, зная, что он где-то рядом.  — Собирайся, поехали, бери вещи какие нужны. — говорит Измайлов.  — Я не поедут в квартиру по защите, — отвечает девушка.  — Ты поедешь ко мне, поживешь несколько дней, так мне будет спокойнее. Я послушно собираю вещи и мы едем в отдел вместе с этой шкурой и странной рыбой, что плавает брюхом к верху, чешуя местами обилась. Достаточно страшное зрелище. И как он так банку заклеил, чтобы она не воняла? Вот это вопрос, конечно. Явно заморочился. Когда мы едем с Гришей страх отступает немного, я знаю, что он точно не даст кому-нибудь меня обидеть. Да он ничего не клялся в любви. Да и я в общем-то не уверенна, что он меня любит. Но так думать я хочу и буду. Так проще, самообман страшная вещь. Дорога до отдела кажется ужасно долгой, мы разговариваем о командировке и её успехах, я рассказываю ему о том конченном все хорошо. Но тут перед нами выезжает машина прямо на встречку, свет белых фар и визг тормозов, последнее, что я слышу.