Одна ночь

Очнулась я от отвратительного запаха нашатыря. Голова гружится и ощущение, что меня переехали танком не кажется уже таким уж нереальным. Гриша что-то говорит мне, пытаюсь понять, не особо получается. У него небольшая ссадина на голове, сдутые подушки безопасности говорят о том мы попали в аварию. Тот кто врезался в нас и естественно скрылся с места преступления, та еще скотина. Можно, конечно поискать кому принадлежит машина, но очевидно же, что она в угоне и ничего нам это не даст. Анпилогова не остановит ничего, вот и сейчас. Из-за меня пострадал Гриша, а если бы мы были не пристегнуты. «Привет стекло и кома». Ну почему все всегда идёт по пизде? Ну почему?!  — Ты как живой, Рыбкина, — спрашивает Измайлов помогая девушке вылезти из машины.  — Нормально, — отвечает она.  — Не думал, что ты настолько влипла, — говорит Измайлов, смотря на машину. — Видимо, сильно ты ему жизнь портишь. — Прости, за то что втянула тебя во все это, ты не должен был, — говорит девушка, облокотившись на машину.  — Не должен что, Рыбкина? Или ты хочешь, что я спокойненько смотрел на то как тебя будут убивать или медленно, но верно сводить в могилу? Ты же не чужой мне человек… Последнюю фразу он говорить чуть тише еле слышно, но Алиса слышит и улыбается уголками губ. Все слишком навалилось и как с этим жить пока не понятно. Вот мы в его квартире, едим пиццу. Об этом я неделю назад бы и не мечтала, а сейчас… Я не хочу, чтобы он пострадал из-за этого, поэтому нужно засунуть свой страх куда подальше и начинать работать. Беру ноутбук и дело, Гриша садится рядом, начинаем изучать. Как же я люблю такие моменты. Когда мы вот так вот сидим и работаем. Он понимает о чем говорю я и я понимаю о чем говорит он. Нет, конечно, по способам борьбы у нас бывают разногласия, и все же. Он предполагает свои варианты я свои, в чем-то сходимся, в чём-то нет. Пишем список кто, куда и зачем поедет. И для нашего толстячка Мухича тоже найдётся работа. Ему нужно будет проверить записи с домов, запросить сведенья из СИЗО о том как сидел наш полупокер. В общем, есть чем заняться, кроме, как бухать и думать о бабах. После нескольких часов такой бурной мыслительной деятельности мозги закипают и думать о чем-либо становится просто напросто больно. На часах уже два часа ночи, эксперты так ничего в письмах и убитых животных, кроме нездорового интереса к охоте не нашли. Интересно только то, что шкура лисицы измазана кровью рыбы. Да уж, это ж надо так заморочиться. Ну точно псих. За сегодняшний день я так устала, конечно я же уже которую ночь спокойно не сплю, но при этом мы сидим с Измайловым на диване и смотрим друг за друга. Он тоже устал, но мы оба сидим не двигаясь. Зачем не понятно, и почему мы не идём спать - тоже. Вообще, когда мы вместе все странно. Вроде как и хочется, но есть какая-то невидимая граница, которую мы никогда не пересечем, наверно. Ничего дальше, чем прикосновения рук дыхание на губах друг друга, у нас не получается, в какой-то момент, будто пробивает разряд и мы отодвигаемся друг от друга, стыдливо смотря в пол. Вот и сейчас сидим на расстоянии когда ещё не слишком пошло, но и не пионерское, и смотрим друг другу в глаза. Не знаю, что он пытается отыскать в моих, но я в его глазах ищу поддержки, думаю и он тоже. Я не знаю, что там с той бабой, Алёной, кажется. Может они всё ещё в отношениях, может нет. Я не знаю, но видеть его рядом с ней просто ужасно. Я не могу так, собственничество до добра ещё никого не доводило. И знать, что кто-то тоже претендует на Измайлова очень больно. Она ведь вся из себя, аристократка, манеры там, не матерится. Внешность, как у модели сошедший с журнала про счастливую семью. А я… Ну я полная противоположность. Я не веду себя, как леди, не ношу красивые наряды каждый день, в этом ведь не удобно работать, а ещё я не та кто сошел с обложки, я та что кричит на концертах любых групп, та что может выпить все что угодно и в каком угодно количестве, та что не будет ломаться. А ещё та, что никогда не позовут на свидания, та которой никогда не предложат отношения, и та которая никогда не выйдет замуж…  — Нужно спать идти, — говорит Измайлов. — Выбирай или кровать или диван, мне лично все равно, где спать, — говорит Измайлов, смотря на девушку и поднимаясь с дивана.  — А можно с тобой, — говорит Алиса, опустив глаза, ей впервые стыдно за свой страх. — Просто… Не хочу оставаться одна. Гриша улыбается уголками губ и они идут в спальню, где уже бывали когда-то. Я переодеваюсь в удобную футболку и спортивные штаны и мы ложимся спать. Вот так вот просто засыпать вместе, специально ложась вдвоем, для меня это что-то новенькое. Обычно я засыпала с кем-то после секса, если не уходила, или по пьяни, но вот так вот. Я закрываю глаза и не чувствую страха, почему-то. Измайлов чуть прижимает меня к себе и теперь я спокойно могу закрыть глаза. В квартиру Измайлова пробрался некто и положив на кухонный стол мертвую рыбу с вспоротым брюхом идет дальше. Этот некто поднялся на второй этаж и зашел в спальню, где двое спали. Скальпелем он дотронулся до щеки парня и сделал не глубокий порез, с девушкой же у него были особые счёты. Скальпелем он сделал несколько разрезов на ключицах, не глубоких, но кровь незамедлительно выступила, а так же ещё один более глубокий, но очень маленький на шее, девушка не просыпается от сильно боли как следовало бы…