Рождественский ангел

I came a long way And still got a long way

– Повелитель, он ведь не узнает? – испуганно спросил Джин, наблюдая за Тэхёном. Тот расслабился после разговора с сыном, мягко откинувшись на спинку кресла. Он оглядывал небо, просторы, которые снова начали понемногу избавляться от мучительных серых оттенков. Небо тоже приходило в себя, как и чужая душа наконец-то нашла умиротворение. – Нет, Джин. Все будет хорошо, – почти сквозь сон произнес Верховный Ангел. – А родители Чимина? – Давно получили свое наказание, – тихо сказал Тэхён. Джин смотрел на него непонимающим взглядом. – Я тебе уже говорил, что зло зарождается в сердцах людей. Демоны не виноваты, что люди так поступают. Его семья оказалась в трудной ситуации, но предпочла отказаться от такого сокровища. А ведь никто не знает, как изменилась бы их жизнь, сделай они другой выбор, – пояснил Верховный Ангел. – Я понял, повелитель, – улыбнулся Джин. – Как вы думаете, они бы встретились там, на земле? – Определенно. В другом месте, возможно при других обстоятельствах, но думаю, да, – ответил на улыбку Тэхён, прикрывая, наконец, глаза, только любопытство ангела все не заканчивалось. – Вы ведь не покинете нас, повелитель? – улыбка резко сошла с лица, а глаза Джина наполнились слезами. – Вам ведь немного лучше. И ваши силы, они ведь начали восстанавливаться.... – Пока нет, но ты сам понимаешь, что я уже давно должен освободить место, – обреченно произнес Тэхён, прерывая страдания ангела. – Я скучаю. Я скучаю по нему. Чонгук ждет меня. Я хочу его увидеть. Я больше не могу, – Тэхён полностью закрыл глаза, желая, наконец, погрузиться в сон, отдохнуть после всех волнений. – Значит... – Ты прекрасно знаешь, что это значит, Джин. Один из них избранный, – Тэхён опустил руку на ладонь Джина, которой тот поглаживал совсем еще маленький животик. – Ты можешь занять мое место, пока малыш не вырастет, – с надеждой произнес Верховный Ангел, но увидел в глазах Джина страх. – Не бойся, ты сможешь отпустить его, когда придет время. – Я смогу? Я не уверен, что буду также хорош, как вы, повелитель, – засомневался ангел. – Все получится, мой хороший, – тихо произнес Тэхён, выпуская ладонь Джина и отдаваясь в руки сна, полностью закрывая глаза и погружаясь в свои прекрасные, желанные и счастливые мгновения. Слезы скатывались через закрытые веки, но это уже были слезы счастья.

***

– Чимин, ты где? – кричал Юнги, стоя на ледяной ступеньке. Хоть тело от страха почти не чувствовало холода. Какие-то радостные крики слышались с заднего двора. Юнги побежал на шум. Ступни понемногу начали замерзать – ощущения, словно кожу насквозь прокалывают иголками или вонзаются остро заточенные гвозди. Только уже ничто не волновало сильнее, чем страх за Чимина, боязнь потерять его. Крики и шум становились отчетливее: Юнги услышал два голоса, один из которых явно принадлежал Чимину, а второй – взрослый и мужской – управляющему Стиву. – Юнги! – заулыбался Чимин, увидев прибежавшего и явно перепуганного, а также одетого лишь в пижамные штаны Юнги. Ангелок валялся в снегу, радостно перекатываясь и играя с маленьким щенком. Оба словно первый раз видели снег. Рядом стоял управляющий и смеялся, глядя на эту веселую картину. – Стив, что происходит? – удивился Юнги, переминаясь с ноги на ногу от холода. С Чимином все в порядке, но вот что он делает вместе с мужчиной, оставалось тайной. – Ты что забыл? Ты же сам попросил подержать у меня пса. Сказал, что это сюрприз или подарок и что заберешь его в Рождество, но так и не пришел, – пояснил управляющий. – Я и зашел проверить, мало ли что случилось. Ты спал, но твой братишка открыл, – улыбнулся Стив. – Кажется, ему понравился твой подарок! – Спасибо, Стив. Я как-то совсем забыл о подарке, – слегка замялся Юнги. «Братишка? Ладно, пускай для всех будет братишкой!». – Ничего, бывает. Развлекайтесь! С Рождеством, Юнги, – мужчина пожелал весело отметить праздник и зашагал в сторону своего дома. Юнги больше не мог стоять на морозе, хоть глаз от маленькой кудрявой прелести в снегу было не оторвать. Он быстро вернулся в дом, накинул на себя куртку и влез в зимние ботинки. – Юнги, спасибо, – Чимин накинулся на только начинающего вспоминать некоторые события до стрельбы из пистолета в спину Юнги, повалив того в снег и нежно целуя в щеки. Маленький щенок весело скакал вокруг Чимина, запрыгивал на него и просил с ним поиграть. Чимин обнимал это крошечное создание с удивительно большими глазами, показывал Юнги сморщенную мордочку, а потом на пару с собакеном зарывал Юнги в снегу.       Юнги действительно забыл, что втайне от ангелочка приобрел в деревне щенка – милого маленького мопса со смешной мордочкой. Хотел нацепить на это создание оленьи рожки и костюм, а потом вручить Чимину. Но придурок с пистолетом просто вломился и нагло, бесчеловечно и жестоко испортил не только весь сюрприз, но и праздник в целом – почти сломал жизнь, даже не одну. – Тебе не холодно? Может, пойдем в дом? Я заварю чай, – ласково улыбнулся Юнги. Судя по состоянию одежды и уровню радости, Чимин валялся в снегу довольно долго – пуховик мокрый, а волосы скоро превратятся в сосульки. – Бери своего пса, и пойдем греться!       Чимин весело побежал внутрь, схватив в охапку мопсика. Юнги глубоко выдохнул, пытаясь отвлечься от переживаний, не думать о новом сне, не вспоминать слова ангела, камнем лежавшие на сердце. Ангел ничего не знает, ангел улыбается и этого достаточно.       Но ... Чимин ведь будет счастлив рядом с ним? По-настоящему? Теперь уже не оглядываясь в прошлое, не вспоминая то самое трудное, что произошло? – Я его покормил, и он заснул возле камина, – сообщил Чимин Юнги на ушко. Пока он возился с камином, а потом и с закусками, заваривал чай и доставал спрятанные от ангела праздничные конфеты, Чимин и мопс успели разнести полдома – шумели, бегали друг за другом и крушили все, что попадалось им на пути. Озорной смех заполнял вновь теплый дом, а счастье медленно возвращалось на уставшие от тревог лица. Слава Богу, что мопс устал и свернулся на диванчике, а довольный Чимин терся возле Юнги на кухне. – Как ты его назовешь? – поинтересовался Юнги, приглашая Чимина за стол. Но ангел предложил расположиться возле огня – погреться после забав в снегу или отогреть чужое сердце, снова вселить в него счастье – свое, родное, маленькое. – Печенька! – радостно воскликнул Чимин. – Он немного похож на шоколадную печеньку и так мило морщит мордочку, – не мог налюбоваться своим подарком ангелок, скрывая от Юнги слегка покрасневшие от слез глаза. Юнги погладил по розовым после мороза щечкам, переводя все внимание на себя – взгляд ангела не был грустным, наоборот, тот освещал своим сиянием все вокруг. Все, что хотелось делать, это до конца жизни смотреть в эти глубокие вселенные, прижать к себе и не отпускать, не терять из виду. А еще снова получать те до невозможности раскованные, потрясающие поцелуи, просить о большем, знать, что Чимин счастлив, и видеть доказательства. – Ты должен был разбудить меня! Почему не разбудил? Я так испугался, – слегка обиженным тоном произнес Юнги, ненадолго прерывая зрительный контакт. – Прости. Ты поговорил с Верховным Ангелом? – опомнился Чимин. Юнги кивнул. – Я не хотел прерывать вашу встречу, – Чимин устроился с чаем под боком, позволяя теплым рукам забраться под свитер с оленями и легонько поглаживать, ласкать животик и водить пальцами по гладкой, мягкой коже. – Да, мы поговорили. Я просто сказал, что никогда не обижался на него. Благодаря тебе, я обрел семью, обрел самое большое счастье в своей жизни, – Юнги наклонился и поцеловал животик. Чимин с таким трепетом отзывался на поцелуи и прикосновения, что невольно закрыл глаза и сладко, но очень тихо шептал, что «сильно-сильно любит Юнги». – Кстати, а как мы назовем малыша? Когда нам его ждать? – Есть одно имя, красивое, – улыбнулся самой широкой, самой яркой улыбкой крошка, заворачивая Юнги и себя в плед и устраиваясь на мягком ковре возле телевизора. Юнги снова водил ладонью по животику. – Сухо, ангел-хранитель. – Мне нравится, – согласился Юнги. – Он будет ангелом? – Думаю, да, – отозвался Чимин, которого немного клонило в сон после сумасшедшей прогулки с псом. – Через год, он появится через год. Словно рождественский ангел, – обрадовался Чимин. – Прямо как ты? – Юнги не выдержал разлуки и полез с обнимашками, отставляя кружки с чаем в сторону и утаскивая Чимина за собой на кровать. Не желая отпускать, желая лишь дарить ту любовь, которой маленький ангелочек всегда был лишен – сияющий, созданный для Юнги, но даже более одинокий, чем он сам когда-то. Теперь они есть друг у друга. – Я? Я не рождественский ангел, – сообщил Чимин, нежно обнимая Юнги, обвившего его талию и крепко прижимающего к себе, растворяясь в почти горячих объятиях. – Но малыш точно будет! – Для меня ты все равно рождественский ангел, – Юнги оставался непреклонен. – Я понравлюсь малышу Сухо? – пошутил Юнги. – Еще спрашиваешь! Конечно, он будет любить тебя также сильно, как я люблю тебя, – смущенно произнес ангелок, пряча носик и розовые щечки в шее Юнги, щекоча своими кудряшками. А Юнги лишь шептал, что любит сильнее, на что Чимин отговаривался, что это невозможно. – Ты же счастлив со мной, Чимин? – отважился задать жизненно важный вопрос Юнги; вопрос, от которого зависело его собственное такое хрупкое счастье. – Очень, – прошептал ангелок, осторожно покрывая шею поцелуями – легкими и воздушными, самыми сладкими, улыбаясь прямо в поцелуи, обжигая своим тихим, но таким горячим дыханием. А у Юнги в любую секунду сердце готово было остановиться. – Поцелуешь меня, как тогда? – прошептал возле ушка Юнги. Чимин кивнул и поцеловал, несдержанно, почти требовательно и страстно, действительно без капли смущения, как никогда раньше, опаляя чужие губы, увлекая за собой, делая самым счастливым.       И такого Чимина тоже было мало. И всю жизнь будет мало.

«Есть ли на свете счастье? Если есть Чимин, то есть и счастье!».