Рождественский ангел

– Я могу его увидеть, Чимин? Я должен поговорить с ним… Я ведь могу как-то сделать это? – спросил Юнги. Он хочет поговорить, всей душой желает выяснить: «Почему так? Почему от него скрывают правду? Почему такое хрупкое счастье, только-только обретенное, постоянно должны забирать, отнимать, вырывать, словно сердце из груди?».       Захотелось забыться – ненадолго, совсем на мгновение, побыть рядом с Чимином, погладить животик, спросить о малыше, спросить все, говорить всю ночь, любить до самого утра. Только сны, совсем реальные, мрачными, тусклыми эпизодами, словно старого фильма, записанного на пленку, проигрывались в голове, проникли в сознание и не давали жить спокойно. Хотя он никогда и не жил спокойно – одиночество всегда съедало, превратив в изгоя. Теперь Юнги не одинок, но борьба не прекращается. – Есть способ, но…, – Чимин крепко сжал руку Юнги. Наверное, он все же должен признаться. Ему нужно рассказать о том, что он видел. – Я должен тебе кое-что рассказать, – тихо прошептал Чимин. По щечкам покатились слезы... – Что такое, Чимин? Что случилось? – Юнги не мог смотреть на Чимина в слезах. Свои страдания казались ничем, когда ангелок плакал.       Чимин, все еще крепко сжимая чужую руку, потянул Юнги за собой к диванчику возле камина. Тот позволил уместить себя на мягкой поверхности, осторожно откидываясь на спинку и невольно закрывая глаза, отдаваясь в руки ангелочка, отдаваясь его сладким прикосновениям и легким поцелуям возле уха. Мокрые щеки касались кожи, пока Чимин целовал скулы, совсем аккуратно касался губами чужих губ и водил пальчиками по обнаженной груди – так хрупко и совсем невинно. Юнги наслаждался. Он хотел бы так уснуть, но он так хотел Чимина, всего Чимина без остатка.       Нежно сгребая ангела в свои объятия и усаживая к себе на колени, Юнги провел ладонями по соленым от слез щечкам, вытирая ненужную влагу и заставляя невольно отзываться на ласки, на то, как любимый затем гладил живот под кофтой, как осторожно проводил руками по гладкой бархатистой коже, как простыми прикосновениями делал особенно приятно. Чимин немного успокоился, но не перестал волноваться – испуганный взгляд напоминал о нелегком разговоре, о, возможно, жестокой правде. – Тебе не стоит говорить, что Верховный Ангел трус. Он не виноват, что все получилось так. Он сделал все возможное, чтобы спасти твоего отца, – Чимин крепко обнял Юнги, почти впиваясь тому губами то ли в скулу, то ли в плечо – Юнги просто не в силах был разобрать – зарылся пальцами в волосах, стараясь своим теплом отогнать самый страшный из кошмаров. – Чимин, он врал мне…, – открывая глаза, с болью произнес Юнги. – Возможно, среди лжи была и правда, – грустно ответил ангелок, снимая с себя кофту и оголяя грудь. Размытые отрывки воспоминаний, где Юнги беседовал с «президентом», врывались в сознание новой болью, вселяющей в него ужас; той болью, которую ему не доводилось чувствовать прежде. Прежде у него не было семьи. Прежде он ненавидел все, что с ними связано. Прежде он не был тем человеком, который может любить, который может страдать и без раздумий отдать свою жизнь кому-то столь прекрасному как Чимин. Эти новые чувства и приносили боль.       Полуобнаженный Чимин сидел на коленях Юнги и с грустью смотрел в любимые глаза напротив. Юнги приложил теплую ладонь к животу ангелочка и уловил легкую улыбку. Уголки губ слегка поднялись, но затем также плавно опустились. Переливающиеся серебром крылья Чимина заполнили собой небольшое пространство – белые, широкие, красивые, словно небесные просторы с налетом волшебной пыльцы – это удивительное великолепие появилось, будто из воздуха.

***

– Чимин? – один, казалось бы, верный, такой необходимый шаг; выбор всегда влек за собой последствия, предопределить и предугадать которые, не было ни времени, ни возможности. Тэхён отдал свои силы, чтобы спасти Юнги; сделал то, что не смог сделать даже для Чонгука. Но Юнги никогда не был обычным – у них есть внутренняя связь, кровное родство. Хоть все это было незаконно, не по правилам мира ангелов. Юнги все равно принадлежал обоим мирам. – Да, повелитель. Вы понимаете, что он должен занять ваше место. Если ваши силы не вернутся, вы погибните. Тогда выбора не останется, – заметил Джин. Он грустно посмотрел на крайне обеспокоенного Верховного Ангела. Тот резко выбрался из объятий, зашагал из угла в угол в надежде найти нужное решение. – У нас должен быть новый избранный! Кто-то должен встать во главе нашего мира! – Джин, оставь их, я прошу тебя. Они наконец-то обрели свое счастье, – умолял Тэхён. Он перестал блуждать по кабинету, перестал сопротивляться своей участи. Верховный Ангел встал на колени, заглядывая Джину прямо в глаза. – Я был прав, Джин. У вас действительно двойня. Только… – Да, я знаю. Я тоже почувствовал, повелитель. Даже Джун предупредил меня, – ответил Джин, не скрывая своего удивления, легкого волнения и вместе с тем какой-то грусти.

***

      Юнги любовался Чимином с крыльями – не мог ни на секунду оторвать глаз от прекрасной, живописной красоты. – Ты не должен, Юнги, – прошептал Чимин. – Не называй его трусом, я умоляю тебя! – плакал ангел в объятиях любимого. – Его крылья… они не такие, как мои. – Что? Крылья? Какие они? Больше, чем твои? – взволнованно спросил Юнги. – Они большие. Но они израненные. Мне кажется, его либо пытали или мучили, либо в него стреляли. Они истерзанные, окровавленные. Словно его раны не заживают, – не выдержал Чимин и снова заплакал. – Я думаю, что он … спасал тебя тогда. – Он сильно ранен? – поинтересовался Юнги. Обычно раны имеют свойство заживать. Но если крылья до сих пор не зажили, должно быть другое объяснение. Голова сильно кружилась и отказывалась понимать суть происходящего. Чимин лишь кивнул – он не знал, что такое бывает. Ангелов нельзя серьезно ранить, нельзя причинить им настолько сильную физическую боль. – Я помогу тебе поговорить с ним, – произнес Чимин, двигаясь совсем близко и касаясь своей кожей обнаженной груди Юнги. Крылья словно обняли Юнги, окутали приятными и слегка пушистыми перьями. Чимин снова творил свою магию, от которой тот влюблялся еще сильнее. Хотел еще больше. Каждую секунду хотелось любить еще слаще. – Закрой глаза. Я не знаю, получится ли у меня. Ведь моя магия на тебя не действует. Но это больше похоже на слияние, чем на магию, – шептал рядом с ухом ангел. Веки сами закрывались, а теплота от мягких крыльев действовала усыпляюще, даже когда Чимин осторожно начал целовать, касаться губ, как никогда прежде, разлепить глаза и ответить со всем желанием не получалось.

***

      Темнота окутывала, и Юнги снова оказался перед золотой дверью, снова прошел сквозь нее и очутился в саду. Два ангела в самой глубине сада, сидя в уже необычном, похожем на кабинет стеклянном домике, кажется, о чем-то беседовали. Юнги прошел по мраморной дорожке, становясь невольным слушателей странного разговора. Из кабинета доносились тихие отрывки фраз: «Оставь их, я прошу тебя», «Они наконец-то обрели свое счастье». – Юнги? Ты почему здесь? – не смог скрыть удивления Тэхён, с трудом вставая с кресла и двигаясь в сторону сына. – Джин, оставь нас, пожалуйста, – попросил Верховный Ангел, чувствуя то, с каким неприкрытым интересом тот смотрит на Юнги. – Да, повелитель, – Джин неохотно удалился. – Я все знаю! Я знаю, кто ты! Я знаю, что ты мне врал! – Юнги злился, но пытался сохранять спокойствие. Его обманули, но вновь оказавшись рядом с Тэхёном, зная, что тот действительно пытался, боролся изо всех сил, страдал так же сильно, как он сам, как его отец, сердце невольно сжималось. Оно готово было простить. Этот ангел одним лишь взглядом, одним легким прикосновением к руке, а затем к холодной щеке, дарил неземное тепло. Как и в прошлый раз, прерывать его не хотелось. – Прости меня, Юнги, – устало произнес ангел. Он уже давно понял, что прокололся. Тэхён пошатнулся, но Юнги успел подхватить его, только потом понимая, что тот выглядит совершенно не так, как в их последнюю встречу. – Хотя я не уверен, что ты когда-нибудь захочешь. – Я… я… зачем ты это сделал? Почему соврал? – настаивал Юнги. – Потому что люблю тебя, потому что не хочу, чтобы ты страдал. Я боюсь, – Тэхён сделал паузу, отворачиваясь от Юнги и пытаясь скрыть свое не лучшее состояние. Глаза еще больше покраснели, а дрожь в руках практически не останавливалась. Он, казалось, из последних сил говорил, выжимал каждое слово, держался только потому, что Юнги рядом. – Боялся, что ты возненавидишь меня, потому что я не спас твоего отца, – продолжать дальше ангел не мог. Столько лет он боялся именно этого дня, этого разговора, реакции на свой отвратительный поступок. – Ты не виноват, что так произошло. Кроме тех, кто это сделал, никто не виноват, – сквозь слезы шептал Юнги. Он взял Тэхёна за руку, мягко поглаживая по бледной коже. Он чувствовал эту дрожь, чувствовал тяжелое раскаяние через прикосновения. – Я прощаю тебя. Я никогда не обижался, просто не мог понять. Я знаю, что ты сделал все возможное, чтобы спасти его, – серьезные разговоры, кажется, входили в привычку, мертвым грузом, тяжестью оседая на сердце. – Труднее всего было оставить тебя там, – признался Верховный Ангел. – Смотреть, как ты растешь, но даже не иметь возможности обнять тебя, научить чему-то, просто быть рядом. Я иногда разговаривал с тобой… – Я знаю, во сне, – осторожно перебил Юнги, смахивая горячие слезы. – Я скучал. –Я тоже, милый! Каждый день, каждую секунду, – Юнги невольно улыбнулся, первый раз слыша такие слова от кого-то, кто является его настоящей семьей. – Ты хороший человек, – с широкой улыбкой произнес Тэхён. – Никогда так не думал, – отозвался Юнги. Но взгляд ангела действительно заставлял поверить – тот самый взгляд, который говорил, что он не один, что у него есть семья, есть Чимин, есть это с трудом обретенное счастье. Взгляд настоящий, не фальшивый, а самый искренний и по-родительски любящий. – Я так злился раньше, думал, что родители просто бросили меня, а потом и приемные родители сделали также. Все время был зол, срывался, но что-то меня останавливало. Я был так одинок, ужасно одинок, а потом встретил Чимина. И снова услышал твой голос, который говорил: «Береги его, защищай его!». И я хотел, с той самой секунды, как увидел… – Чимин – настоящий болтун, – усмехнулся Тэхён. – Он все тебе разболтал, я знаю. Про мои крылья, про девушек-ангелов, сдал меня с потрохами. – Нет, Чимин – несущий мир, – поправил Юнги. – С ним я обрел душевный покой, – Тэхён кивнул в ответ, лишь глазами говоря, что он знает. Он знает, что Чимин значит для него. – Он все время шалил тут, сбегал с занятий, хулиганил, этот маленький проказник. Чимин, хоть и ангел, но на самом деле он очень ранимый. Ты даже не представляешь, как трудно мне было отпускать его на землю. Мало кто знает, но ангелы – это своего рода души тех, кто не успел согрешить. Им Небеса дают второй шанс, – рассказывал Тэхён с тревогой, с явной дрожью не только в голосе, но уже во всем теле. – Не успел согрешить? – удивился Юнги. Верховный ангел покачал головой, глубоко вздохнул, будто набираясь смелости для продолжения разговора. – Младенцы. Я видел, как тяжело тебе было одному, но Чимин, маленький ангелочек, был один намного дольше. Он никогда не знал, что такое настоящие родители и любящая семья. В отличие от тебя, его родители просто выбросили его, то ли в речку, то ли в канаву. Он умер, Юнги, никогда не зная, что значит не просто иметь семью, а даже жить как все остальные люди – играть в игрушки, заводить друзей, смотреть всю ночь телевизор, лопая сладости. Он тот, о ком действительно нужно заботиться, – слова ангела эхом и невыносимой болью отзывались в сердце.       Боль пронзала каждую клеточку тела. Боль за такое светлое, чистое и невинное создание. Как кто-то мог совершить такое? Сделать что-то настолько ужасное? Как хочется быть с ним рядом, как хочется дарить ему свое тепло – Юнги всегда считал себя самым одиноким и несчастным, но никогда не подозревал, что кому-то другому будет нужна его поддержка, все его внимание, вся его любовь. А ведь этот радостный крошка делал все, чтобы Юнги был счастлив. С той самой первой встречи в кафе Юнги готов был отдать все за сияющую улыбку, но не знал, какая история скрывается за ней. – Мы ведь еще встретимся? – спросил Юнги, чувствуя, что просыпается, пробуждается ото сна. – Когда-нибудь, обязательно, – голос Тэхёна звучал вдалеке. – И я люблю тебя…

***

      Юнги резко проснулся – холод и дрожь пронзали все тело. Огонь в камине давно погас. Дом словно погрузился во тьму. Ни один светильник не горел. Гирлянды тоже были выключены. И никаких следов пребывания Чимина – вроде заснули они вместе, в объятиях друг друга, но рядом никого не оказалось. Юнги встал с диванчика и обыскал весь дом – ангелочка нигде не было. И его обуви тоже – он только сейчас заметил, что верхней одежды и ботинок нет. С улицы слышался какой-то шум. – Чимин, ты где? – обеспокоенно крикнул Юнги, выбегая на заснеженное крыльцо босиком.