Вольно, генерал III: Солдаты неудачи, или Ты мой единственный

      Ганнибал при помощи магии возник недалеко от заснеженного особняка Молоха вблизи от холодного северного моря. Снег мёл как в начале января. Ганнибал не стряхивал с себя снег — он думал. На размышления было мало времени.       «Интересно, кого за мной отправят теперь, ведь красотка уже вне игры. Раны от моей «Сюзанны» долго затягиваются».       Времени оставалось мало, уже через десять минут надо было линять.       «Интересно, что он почувствует, когда увидит меня? Дрогнет ли жилка на лице, запульсирует ли в груди увядшее, но не менее прекрасное чувство? Я так долго томился среди титанов, и мои мысли были только о тебе, Мо. Каждый день я вспоминал тебя и то, какой пылкой любовью мы занимались каждый день, после того, как ты возвращался с поля битвы весь в крови, яростный и страстный. Судя по твоему жилищу, ты давно перестал таким быть. Время сделало тебя спокойнее. Я слышал, у тебя была жена, которую ты свёл с ума. Неудивительно. Может, я тоже сумасшедший, если до сих пор считаю, что внутри тебя должно что-то остаться после меня? Ты убивал всех своих любовников, но оставил в живых только меня и Люциана. Интересно, что собой представляет Люциан? Я хочу исследовать его, от кончиков пальцев до кончиков волос изучить, понять, почему именно с ним ты повенчался. Чем хуже я?»       Ганнибал сморгнул навернувшиеся слёзы обиды.       «Необходимо выяснить, такой же ли ты страстный и яростный, или Люциан подавил в тебе эти замечательные качества, которые я так в тебе любил? Я ведь по-настоящему любил тебя, а ты обрезал мне крылья и швырнул в бездну. Не скажу, что там было так уж плохо, но на свободе намного, намного лучше. Ад — превосходное место для того, чтобы продемонстрировать свою силу. Неосторожно было с твоей стороны оставлять мне «Сюзанну» Самаэля. Я обращу твои ошибки против тебя. Незаслуженная кара за незаслуженную кару».       Ганнибал услышал скрип снега позади себя и при помощи магии перенёсся в квартирку на Крите. Десять минут.       «Мы жили здесь около трёх лет. Ты, резвый, молодой, ненасытный, на этой одноместной старой деревянной кровати имел меня, как самую ретивую шлюху, и шептал, что я лучший из всех. Не то чтобы мне это польстило, ведь это значит, что у тебя был кто-то ещё. Я не ревновал, поскольку знал их судьбу. Ты оставлял колючие укусы, болезненные синяки, щиплющие царапины на теле.       Мы счастливо смеялись, сидя на балконе и потягивая полусладкое вино. Ты говорил, что я подобен Аполлону, и гладил меня по руке. Мы были самыми негодными, капризными, воинственными богами греческого пантеона.       На этой небольшой кухоньке я готовил тебе омлет с грибами, и ты подходил сзади, обнажённый и горячий, и покрывал поцелуями мои плечи, шепча нежности о том, как хорошо тебе было со мной.       Висящий на стене шлем напоминал о прошлом, когда приходилось жить в палатке, мочиться где попало и есть из костра. Каждую победу мы отмечали пылким сексом и вином, но ты никогда не терял бдительности. Помню, на тебя совершили покушение, когда ты седлал мои бёдра, — арбалетная стрела угодила тебе в спину и прошла насквозь. Ты лишь рассмеялся, поднялся с постели и махнул рукой — с убийцы заживо сошла вся кожа. Он закричал от боли. Ты облил его вином. И поджег. Стрела висит в прихожей до сих пор.       Кремовая рубашка с маками напоминает мне те времена, когда ты нюхал манну небесную и под кайфом заставлял отсасывать себе. Ты откидывал голову назад и изредка рычал. Настоящий вождь прайда.»       Ганнибал снял очки, чтобы переместиться во время, когда всё это происходило. Он носил очки ради того, чтобы контролировать путешествия во времени. Путешествия в пространстве давались ему лучше. Ганнибал перенёсся и увидел двух молодых и крепких мужчин, наслаждающихся друг другом. Ганнибал остановил время. Прикусил губу. Провёл ладонью по бронзовой коже своего возлюбленного и прижался лбом к плечу.       — Что заставило тебя избавиться от меня, любимый?