Вольно, генерал III: Солдаты неудачи, или Ты мой единственный

      В лесу свежо, зелено и небезопасно. Возле небольшого озера стоял деревенский домик, довольно скромный и ничем не примечательный. Единственной достопримечательностью этого леса являлся тот, кто сейчас колол дрова, — Теодор Розенберг, великий инквизитор. Его алая хламида висела на сучке и развевалась по ветру.        Теодор — крепкий мужчина под два метра ростом с длинными белыми волосами, собранными в хвост на затылке. Он уже столько дров наколол, что хватило бы на три зимы. Но ему нравилось это делать — расслабляет. За несколько километров от домика находилась деревня, в которой Теодор их и продавал. Хламиду не надевал: в деревне он свой — просто Тео.        Как так получилось, что великий инквизитор, следящий за порядком в мироздании, живёт на отшибе и колет дрова? Всё просто: работать он закончил, а всё остальное — милое хобби.        К Теодору медленно движется существо, похожее на оборотня, которое несколько лет не только не ело, но ещё и не мылось. Было видно, что когда-то ему разорвали пасть, но та почти удачно срослась. Глаза у него тоже не было — потерял в бою.       — Скотоед, — поприветствовал его инквизитор, не отвлекаясь от дров.        Оборотень заработал себе это прозвище вполне очевидным образом, но потом с ним вежливо побеседовал Теодор.         — Розенберг, — ответил оборотень и ухмыльнулся. — А своему любовничку ты так же головушку-то срубил?        Он знал, что инквизиторам нельзя вступать с кем-либо в отношения и уж тем более вершить самосуд. Скотоед галантно молчал об этом, поскольку дорожил головой.       — Могу и тебе срубить, — парировал Теодор. — Тебе чего надо-то?         — Да последние новости тебе приношу. Я знаю, ты любишь быть в курсе, — щерился Скотоед.         — С чего бы тебе говорить мне об этом бесплатно? — инквизитор вытер пот и сложил руки на груди.         — Ну, мы же друзья…        Розенберг прищурился.         — Я слушаю.         — Ганнибал объявился, в Аду назревает нечто интересное, — Скотоед поднял когтистый палец. — Помнишь, кто это?         — Напомни-ка, — Розенберг присел на пень.         — Бывший любовник Молоха. Ну, тот, с которым они играли в войну в Древнем Риме, Ваал тогда бесился и клялся тебе отомстить.         — А жена Молоха? — нахмурился инквизитор. — У него же дочь, насколько я помню, есть.         — Это было потом, это неважно, — пожал плечами Скотоед. — Видения говорят, что скоро снова случится нечто ужасное.         — Ужаснее убийства дочери вождя племени иксар в Тартаре? Она, кстати, до сих пор идёт, хотя все говорят, что предметом конфликта стала делёжка земли. Ничего подобного. Знаешь?         — Я думал, это секрет, — проговорил Скотоед.         — Именно, — красноречиво ответил инквизитор.        Оборотень поджал губы и кивнул, жестом показав, что всё действительно останется в секрете.         — Что ж, раз Ганнибал объявился, то мне не следует прохлаждаться. Надо связаться с Молохом, побеседовать с ним, — вслух подумал Розенберг.        Он умело делал вид, что его это дело не касается, и всё почти получилось, пока из дома с воплем не выбежал полуголый Люциан и не прыгнул в озеро плашмя, наделав кучу брызг.        У Скотоеда чуть челюсть не отвисла.         — Ты держишь у себя Молохова… Эм…         — Да, законный супруг Молоха сейчас у меня. Это услуга, о которой меня попросил Молох. Правда, теперь этот секрет знает уже слишком много демонов.        Скотоед поднял руки.         — Не убивай меня, Теодорушка, я буду молчать как рыба. Обо мне всё равно никто не знает. Я в лесу живу и кур таскаю, какое им до меня дело?! — было видно, что оборотень очень боялся инквизитора. — Я даже не демон! Серебряной пули хватит, чтобы отправить меня к праотцам! Это вы там восстаёте, когда вам вздумается, а я классический скромный оборотень!        Теодор улыбнулся.         — Ладно, Скотоед, посмотрим. Достаточно знать лишь того, что тех, кто меня предал, уже нет в живых. Ни одного. Это и любовника моего касалось тоже.         — Его призрак до сих пор преследует тебя? — вежливо поинтересовался Скотоед.         — Нет, вот уже несколько месяцев нет, — задумчиво проговорил Теодор и расколол очередное полено.         — Ну, хорошо, — кивнул Скотоед, — я пошёл в лес. Вечером ещё загляну.         — Бывай, — махнул ему вслед Розенберг, после чего обернулся к Люциану, но тот был резв, как собачка, которую спустили с поводка и дали погулять на природе. Не передать, с каким удовольствием Люциан плавал в озере и нырял, и выныривал, втягивал полную грудь воздуха. Загляденье. Теодор улыбнулся и стал связывать дрова, чтобы отнести их во двор.        Как хорошо, что Ганнибал даже не подозревал об этом месте.       Сейчас демон настежь открыл дверь казино «Бордо» в своём новом воплощении — загадочного брюнета в плаще. У охраны были к нему вопросы, Ганнибал привёл два тяжёлых аргумента сначала одному, потом — другому, и спрятал их в кладовке. Его загадочность позволила ему незаметно просочиться через зал с игровыми автоматами к бару, где сидела Люциста Моргенштерн. Судя по количеству маленьких пустых рюмок, она была пьяна.         — Такая красавица, а пьёт одна, — заметил Ганнибал.        Он заметил, что на ней платье с высоким горлом: похоже, остался шрам от Сюзанны. Ганнибал не хотел уродовать такую красотку, но что сделаешь, когда она стоит на твоём пути?        Местечко вообще было очень милое. Прежде чем войти, он прочитал надпись «Луна-бар». Название объяснялось полумраком и диско-шаром, светящим звёздами. Будто всё накрыла ночная пелена. В таком месте отдыхали и выпивали богатые демоны, которым уже наскучила рулетка.         — Отстань, или я снесу тебе башку, — качнулась Люциста, воспользовавшись инерцией, чтобы достать пистолет.         — Не стоит, — Ганнибал заказал себе виски со льдом. — К тому же, у меня важное послание для тебя.         — Послание? Что ещё за послание? — с прищуром спросила Люциста: она ощущала мощную энергию, исходящую от брюнета, и ей это не нравилось.         — О, всё очень просто, — хмыкнул Ганнибал, — я хочу, чтобы ты и…        Йенс Гросс вломился в бар с топором наголо и метнул его в сторону Ганнибала.         — Йенс Гросс, — он выделил его имя и увернулся от топора, — перестали меня преследовать. В противном случае вас в будущем будут ожидать одни лишь неприятности. Это я вам обещаю, к какой бы гадалке вы ни обратились.         — Ага, щас, — Гросс разминал кулаки, надевая шипастые кастеты на них. — Молох тоже кое-что смыслит в неприятностях. Сомневаюсь, что его неприятности неприятнее твоих, ты, выскочка!         — Ганнибал! — выпалила пьяная Люциста и выстрелила.        Сидела она кое-как, поэтому отдача отправила её вместе с табуретом на пол. Ганнибал успел поймать табурет, а вот Люциста от него ускользнула в не очень изящном падении. Тот пожал плечами и встал. Кряхтя, Моргенштерн тоже поднялась и направила оба пистолета в сторону Ганнибала.       — Мои неприятности более, как бы это сказать, быстродействующие, — хмыкнул Ганнибал. –Ну же, иди сюда, здоровяк, потанцуем, — он видел гнев и нетерпение в глазах Йенса — очень плохие помощники в битве.        Когда Гросс бросился на него, то Ганнибал просто накинул на него плащ, как тореадор на быка, после чего материализовал Сюзанну и полоснул ею пару раз Йенса по спине. Тот зарычал от боли и повалился на столик — и сломал его. Мгновенно отрезвевшая Люциста выстрелила несколько раз в Ганнибала, но тот припустил очки на переносицу — и попадать в него стало невозможно: пули отскакивали от крутящегося лезвия.         — Я не хочу тебя уродовать, честное слово, — признался Ганнибал.         — А я не хочу, чтобы ты убивал моего брата, — призналась Люциста в ответ.         — О, я не убью его, — покачал головой он. — Я просто отомщу Молоху, и Люциану вовсе необязательно умирать для этого. Я даже пацифист в какой-то мере.        Очнувшийся от болевого шока Йенс сбросил пальто и напал на Ганнибала сзади. Тот перекинул амбала через плечо и приставил лезвие косы к горлу.         — Если вы пообещаете не следить за мной, я не убью Йенса, — обратился он к обоим.         — А как же твой хвалёный пацифизм? — спросила Моргенштерн.       — Он умрёт быстро, — пожал плечами Ганнибал. — Вы не представляете для меня угрозы, а просто мешаете. Мне надоело это ощущение вечного хвоста. Или научитесь делать это незаметно, или сгиньте в Геенне огненной к чёртовой матери.        В этот момент в луна-бар вбежала охрана Гросса — несколько десятков солдат с дубинками и щитами- которая окружила этих троих.         — Прикажи им отступить, иначе вы очень долго не сможете отмыть кровь от этого уютного местечка, — холодно произнёс Ганнибал, считая, что уже победил.        Но Йенс схватил рукой лезвие косы и с силой отвёл его от себя, повредив кожу. Он быстро вскочил на ноги и ударил Ганнибала так сильно, что тот улетел за барную стойку и разбил собой несколько бутылок с алкоголем.        Гросс сплюнул. Люциста посмотрела на него круглыми глазами, мол, как ты смеешь плевать кровью на мой ковёр, и Йенс виновато затёр плевок ботинком.         — От этого только сильнее въестся! — пробубнила Моргенштерн.         — Ну извини, что этот хрен заявился именно к тебе! В следующий раз вышлю ему приглашение к себе и буду плевать на свой ковёр.       Ганнибал фыркнул и махнул косой, создав сильнейший порыв ветра. Все устояли на ногах, но столы со стульями полетели в конец комнаты. Хорошо, что в это время никого не было, кроме бармена, уже давным-давно сбежавшего в безопасное место.         — Как же вы раздражаете, — проговорил Ганнибал и встал в боевую стойку, выбравшись из обломков. — Как жаль, что сегодня станет на двух уродов больше.         — Или на одну выскочку меньше, — хмыкнул Йенс, распечатывая чупа-чупс и засовывая его в рот.         — Самое время, — оценил Ганнибал, посчитав это оскорблением.        Люциста убрала пистолеты и взяла из стойки с зонтиками один из них. Всё-таки это её основное, пусть и нелюбимое оружие.         — Ты тоже решила поиздеваться надо мной напоследок? — с презрением спросил у неё Ганнибал.       — Ты просто не знаешь нас, — вмешался Йенс. — Солдаты! По моей команде — и на него!        Сборище со щитами собралось и напряглось. Правда, когда начальник по безопасности дал команду к нападению, они все превратились в кровавый салат. Гросс вздохнул.         — Хорошая была команда, лучшие из лучших.        Люциста фыркнула.         — Да, задницы были у них ничего.        Ганнибал закатил глаза.         — Я обязан с вами покончить, — и ринулся на Люцисту, но Йенс ловко, истекая кровью, отразил удар кастетами — и посыпались искры.        Люциста с разворота ударила Ганнибала ногой в живот, а Йенс удержал косу, обжигающую своей силой не своего носителя.        Демон разозлился не на шутку. Появилась призрачная цепь, соединяющая его ладонь и косу. Он дёрнул рукой, и коса вернулась к нему.         — А я ведь вежливо просил вас остановиться, — заметил Ганнибал.         — И мы вежливо отказались, поскольку Молох не простит проигрыша никому из нас, — произнесла Люциста.         — Я не хочу никого убивать, — признался Ганнибал.       — А солдат тогда зачем порезал? — с вызовом спросил Йенс.         — Пушечное мясо, ещё народится.         — А нас ты хочешь пощадить, — с сомнением сказала Люциста.         — Если бы не мой замысел, я бы пригласил тебя на ужин.        Йенс расхохотался.         — Меня бы тоже? — и подкрутил ус.         — Если бы ты пообещал больше никогда не брать в рот сосательные конфеты. Это раздражает. Впрочем, хватит лирики. Я закончу с вами и пойду наверх.         — Тогда мы тем более не можем отпустить тебя, — вздохнула Люциста.       Она резко приблизилась к Ганнибалу, в прыжке зацепила ногами голову, сделала резкий разворот и повалила сына Ваала на пол. Ганнибал позволил ей это сделать, но он не учёл, что очки сорвутся с переносицы и разобьются. Без контроля зрения он видел лишь хаотические движения как предсказания будущего и как остаток прошлого. Что из этого есть что он различал, лишь когда наполовину спускал очки, но они слетели. Йенс хотел завершающим ударом в голову размозжить её, но Ганнибал укусил Люцисту за бедро, и та резко отпустила его — и он вскочил, схватил косу и отступил.       — Можно ли считать это победой? — поднимаясь с пола, пробормотала Люциста и потёрла след от укуса.         — Пока да, — согласился Йенс, борясь с головокружением из-за кровопотери.       Моргенштерн это заметила и успела подхватить амбала.         — У тебя останутся шрамы.         — Ерунда. Они украшают мужчину.         — Кстати, может, он прав насчёт чупа-чупса?         — Да ну вас обоих. Тащи меня в больничку и приговаривай, какой я хороший, чтобы мне было, за что цепляться.         — Ну ты и наглец, Гросс.       — Ну и далеко вы собрались? — их насторожил приподнятый настрой Ганнибала, словно он нашёл противников себе по вкусу.       Он стоял, как новенький, в других очках.       Люциста изо всех сил желала какого-нибудь чуда.       — Уходи, — прошептал ей Гросс. — Меня не жалко.       — Сейчас не время для гендерных стереотипов!       — А для смерти самое что ли? Иди отсюда! — прикрикнул на Люцисту Гросс.       Она поджала губы и кивнула.       Но Ганнибал не дал ей этого сделать.