Вольно, генерал III: Солдаты неудачи, или Ты мой единственный

      Люциан сидел за столом возле окна и пил травяной чай. На вкус он был горьковатым, но сливочная помадка в вазочке это исправляла. Он наблюдал за тем, как выпекается пирог в духовке, как постепенно образуется корочка на сеточке из теста.         — Когда-то я такие же пёк для Венцеслава, правда, без сеточки, — заметил он вслух.        Теодор, сидевший напротив, очнулся от собственных мыслей.         — Что за Венцеслав? — спросил он и снял с себя паучка, чтобы выпустить того на улицу.         — Да так, хер один, — вздохнул Моргенштерн.        Тут на третьей табуретке начал возникать тёмный дым, из которого в конце концов воплотилась Легион.         — Любимый хер, — заметила она ядовито. — Скорее всего, уже мёртвый.         — А это кто? — спокойно спросил Теодор, садясь на место и изучая демонессу в парандже. — У меня третьего спального места нет.         — Вы удивительно спокойно на меня отреагировали, — ответила Легион и улыбнулась.         — Меня мало чем удивишь, — отозвался Теодор. — Так что рассказывайте, кто вы, откуда, а я пока чаю налью.         — Ну, я… — начала демонесса.         — … зараза, которую я подцепил, — лаконично ответил Люциан.         — Что?! — возмутилась Легион. — Я? Зараза?! А ну быстро извинись!         — Я любя, — улыбнулся генерал.         — Быстро извинись!         — Ну ладно, прости, чего завелась сразу, — хмыкнул Моргенштерн.        Теодор поставил кружку чая перед женщиной.         — Я уже чай заварил, а никаких полезных сведений не получил. Кто вы и зачем сюда пришли?         — Ну, я демон-контрактёр симбиотического типа, меня зовут Легион, и я пришла сюда ещё тогда, когда Люциан переступил порог вашего дома. Он заключил со мной контракт, ещё когда был несовершеннолетним. Я даю ему свою силу, правда, пользуется он ей из рук вон плохо, поэтому вечеринкой руковожу я, если началась какая-то заварушка. Правда, он может меня и подавлять, мол, справлюсь сам, справлюсь сам, поэтому в большинстве неприятностей, в которые он попадал, виноват он сам. Я тут ни при чём. Дайте мне врага, и я разнесу его в клочья!         — Мило, — отхлебнул своего чаю Теодор.- Я слышал о таком, но никогда не видел. Демон-паразит…         — Контрактёр! — возмутилась демонесса.         — Ну или контрактёр… — помолчав, исправился Розенберг. — В общем, у вас какие-то новости для нас, госпожа Легион?         — Да какая из неё госпо… — хотел съязвить Люциан, но Легион магией сомкнула ему уста.         — Да. Люциан, — она повернулась к нему, — твой отец жив. Как и твой брат.        Легион сняла магию, чтобы тот смог возмутиться, удивиться или обрадоваться.         — Какого чёрта?! Откуда информация?        Легион помедлила с ответом, посмотрев несколько минут на собственные ногти.         — Ну, знаешь, я же демон, и у меня полчища подчинённых, способных умереть за меня. Ты бы тоже мог стать таким, если бы слушался отца или меня, но ты предпочёл лечь под самого могущественного демона в Аду и тихонько почивать на лаврах. Ты давно мог пойти к Ганнибалу и надрать ему зад, потому что его цель на самом деле-то и не ты, а Молох. Кто знает, может, в этот самый момент они горячо трахаются на пресловутом кожаном диване в кабинете у Молоха. А тебя сплавили подальше, чтобы не мешался.        Теодор поднял брови и красноречиво посмотрел на Люциана.        «Провокация», — читалось в глазах инквизитора.        Моргенштерн ударил кулаками по столу.         — Легион, спасибо тебе, конечно, за информацию, ты так меня поддерживаешь, что просто десять из десяти, но всё же свали обратно в меня, я сам решу свои проблемы.         — Вот так всегда, — Легион пожала плечами и испарилась, оставив после себя чёрный дымок, который вскоре совсем рассеялся.

***

       Когда Молох начал собираться, чтобы найти Ганнибала и покончить со всей этой историей, к нему в кабинет постучали.         — Войдите! — не очень вежливо отозвался главком.        Дверь открылась, и в кабинет ввалились связанные Йенс и Люциста, после них пожаловали пара солдат.         — Их выбросили у ворот из машины, господин главнокомандующий, — доложил один из них.        Кивнув и дав команду выйти, Молох ринулся к Йенсу, который был весь в крови, и вытащил бумагу у него изо рта. Развернул.        «Заебал», — гласила бумажка.        У Люцисты во рту оказалась примерно такая же.        Молох пожевал губу, и из омута мыслей его вытащил тот факт, что у Люцисты были по локоть отрублены и забинтованы руки.        «Она заебала особенно».        Молох наклонился и поцеловал Люцисту в лоб.         — Ничего, крошка, мы всё исправим.        Моргенштерн кивнула.       — Прости, мы пытались его удержать…       — Вашей миссией было просто наблюдение! — вспылил Молох. — А вы на рожон полезли. Ничего, ничего… Будут новые руки, лучше прежних, — пообещал он, развязывая своих подданных.         — Да ерунда, руки в переносном холодильнике, — хмыкнула Люциста, превозмогая боль. — Ганнибала просто вывело, что я ему плечо всё-таки прострелила.         — А я разбил ему вторые очки, — похвалился Йенс.         — Я бы назвал вас героями, но вы просто пара идиотов, — потёр виски Молох. — Я ждал от вас сведений, а вы в драку полезли. Какого хуя? Я сижу и жду новостей, чтобы скоординировать нападение, а вы лямку тянете своими геройскими замашками! Я немедленно отправляюсь к Розенбергу, чтобы проверить, всё ли в порядке с Люцианом, — он взял из-за шкафа любимый арбалет с разрывными стрелами.         — Оставляю Слайза и вас за главных, — приказал главнокомандующий. — Надеюсь, вы втроем окажетесь достаточно сильны для того, чтобы Пандемониумом правил кто-то из вас, а не Ваал, который точно узнает о том, что меня нет на месте. Я не знаю как. Просто постарайтесь не быть изнасилованными, убитыми или типа того…        Йенс поднял руку.         — Вопрос? — уточнил главнокомандующий.        Он показал на Люцисту с культями.         — О дьявол, Йенс, это вообще пустяки, — Молох подошёл к письменному столу, вытащил из-под рубашки ключ на цепочке, открыл ящик, достал пузырёк с чёрной жидкостью и бросил её Йенсу. — Вытащи руки и помажь Инферно, — и запер ящик, после чего резво пошёл к двери, правда, когда он открыл её, то увидел пустоту.        Просто черноту.         — Интересно, — прокомментировал Молох. — Похоже, Ганнибал приглашает меня поболтать.         — Шеф, может, не стоит? Может, это портал в жерло вулкана? — с подозрением спросил Йенс, достававший руки Люцисты и помогавший ей восстановиться.         — Или на дно океана, — предположила Моргенштерн. — Это очень опасно.         — Если бы Ганнибал хотел меня убить, то сделал бы это давным-давно. Видимо, он хочет пообщаться. Ох уж эти его шутки с искривлением пространств. Мог бы просто в кабинет заявиться, я бы угостил его виски со льдом.         — Правда? — с сомнением и вызовом спросила Люциста, после чего стиснула зубы — руки прирастали с дикой болью.         — Он один из тех демонов, которые могут блокировать мою силу. Так бы я давно ему башку взорвал и не парился, — разминая шею и крепче сжимая арбалет, проговорил главнокомандующий. — Если я не вернусь, скажите Люциану, что я его… ну…         — «Люблю»? — улыбнулась Моргенштерн.        Молох кивнул, отвернулся и шагнул в пустоту.       Главнокомандующий рухнул в лодку, мирно плывущую по течению среди заснеженных берегов и деревьев. Его вторжение вызвало круги на водной глади. Да что там, лодка чуть не перевернулась — положение спас сидящий напротив Молоха Ганнибал.       — Здравствуй, любимый, — улыбнулся демон, медленно гребя вёслами.         — Привет, — мрачно посмотрел на него Молох.         — Ты так на меня смотришь, как будто не со мной ты провёл пятьсот лет вместе, как будто я неприятный призрак прошлого и всё, — почти обидевшись, сказал Ганнибал.         — Ты зашёл слишком далеко, — пробубнил главком.         — Почему Люциану ты позволил поселиться в своём сердце, а мне — дал отпор? — мягко спросил Ганнибал.        Ответа на этот вопрос Молох не знал. Он поджал губы и стал осматриваться. Вид был неплохой, стояла крепкая зима, и странно, что вода не замёрзла. Ганнибал изменился. Титаны явно на него дурно повлияли. Молох помнил демона без пирсинга и этой странной причёски.         — Потому что посчитал именно такое положение вещей правильным, — твёрдо ответил Молох.       На самом деле, главнокомандующий прекрасно помнил ту ситуацию, в которой Ганнибал захотел равенства. Той же силы, того же могущества, той же власти, что и у Молоха, чтобы «править долго и счастливо». Молох делиться не любил, особенно когда его кто-то об этом просил. Люциан — другое дело. Его приласкай — и он уже, как ласковый котик, мурчит: ему достаточно.       — Всё такой же неприступный, как скала, — оценил Ганнибал с улыбкой. — Я знал, что ты будешь мне не очень рад. Годы заточения закрепили во мне мысль о том, что ты должен хлебнуть ту же чашу горя, что и я.       — Что ты сделал с Люцианом?! — Молох активизировался и направил арбалет в сторону бывшего супруга.       — А ты что сделал? Вписал его в свой гримуар, устроил ему ночь любви после свадьбы, — хмуро произнёс Ганнибал. — А я всё это вымаливал, и ты мне этого не дал! Я любил тебя! Искренне. А ты, когда понял, что избавиться от меня не так-то просто, решил выбросить на помойку мироздания. Спасибо. Я извлёк из этого важный урок. Врагов держи на расстоянии, а любимых — ещё ближе. Власть отравила тебя. Ты тиран, которого ненавидит весь Ад. Быть может, даже твой ненаглядный Люциан. Он простой генерал, и ему выгодна связь с тобой. Я сильнее Люциана, а значит, мне бессмысленно быть с тобой из-за силы и богатства. У меня есть преимущество: я знаю твоё полное имя. Ты мой, и я тебя не отдам.

«Кто владеет именем демона, тот владеет им целиком и полностью, покуда не разрушится контракт и не исчезнет Слово из гримуара».