Оказия 9: Север
9 июля 2019 г., 16:09
Холоднее зиму сложно было представить. Люциан в шкурах от головы до пят сидел возле костра и ковырял палкой дрова, чтобы продлить жизнь огню. Если этим пренебречь, то плотоядная тьма доберётся до того, кто остался в темноте, и сожрёт — билет в Инферно, в один конец.
Боевая операция развернулась неожиданно. Молох собрал всех подчинённых высокого ранга и, даже не посадив Люциана на колени, сообщил о том, что необходимо выдвинуться на Девятый круг Ада. Дело в том, мол, что дикие племена из Тартара, приспособившиеся к зиме, хотят отвоевать территорию, которую главнокомандующий отдавать не планирует.
— Мы соберём войска и дадим им отпор, — говорил главком. — А потом каждого сварим в котле, потому что, мать вашу, никто не смеет соваться на Девятый круг без моего разрешения. Пусть Люцифер там уже не томится, всё равно я за то, чтобы сожрать каждого иксар безжалостно и с аппетитом. Без обид, Слайз, — он повернулся к стоявшему рядом секретарю.
— Ничего, шеф, — понимающе кивнул он.
Один из полководцев поднял руку.
— Да? — ответил Молох.
— Господин главнокомандующий, простите, быть может, мой вопрос покажется вам глупым, но как мы доставим войска? Вы запретили использовать магию, и единственным вариантом остаётся лишь поезд, который ходит раз в три часа. Этого явно не хватит, чтобы переправить все легионы туда. К тому же вероятно, что иксар могли заминировать вокзал и нас там поджидает ловушка.
— Хороший вопрос, — согласился главком. — Для начала мы запустим туда разведчиков и, если понадобится, сапёров, — было ясно, что возвращать способность к магии главнокомандующий не планирует. — О поездах я позабочусь и распоряжусь, чтобы пустили все составы, которые есть в наличии. Мы переправим войско. Не забывайте, кто ваш командир. Я никогда не ошибаюсь.
Люциан слушал и представлял, как солдаты будут развлекаться в вагонах, предвкушая славную битву. Прилично они себя вели только в присутствии тех, кто выше рангом, но в одном вагоне с ними ехать не хотелось совсем. Курить в поезде было нельзя, но Моргенштерн сел в самый угол, чтобы обозревать весь вагон и курить в окошко. Наступали тяжёлые времена, окончание которых зависело от их силы и удачи. Дай Люцифер, чтобы это было последнее сражение на такой опасной территории. Каждый раз по возвращении Моргенштерн благодарил всех тёмных покровителей и радовался тому, что его никто не убил и не сожрал. Впрочем, Молох бы этого не допустил.
В течение дня, который ознаменовывался северным сиянием, Моргенштерн отдавал приказы, отрубал головы Мартой и орал на солдат. Некоторые из них, самые мелкие по рангу, паниковали и пытались отступить назад, и Люциану приходилось казнить и их. От них не было никакого толку, так пусть же они станут частью Инферно и не будут позорить демонический род.
В общем, генерал устал и маялся с головной болью, которая отступала постепенно и не торопилась проходить. Молох уехал на самый север, загоревшись идеей убить нового вождя иксар и сделать из его черепа шлем. Люциан протестовать не стал, только сказал, что будет скучать и с нетерпением ждать супруга.
Без Молоха и вправду было немного тоскливо. Моргенштерн думал о его теплых ладонях, мягких губах и терпкому запаху.
«Надеюсь, с ним всё хорошо, — думал генерал, — впрочем, не пропадёт. Сколько ему? 6000 лет или больше? Мне всего 500. В сравнении с ним я еще малек», — вздохнул он.
Подкинув в костёр ещё дров, Люциан поднялся и зашёл в свою палатку, расположенную недалеко от огня. Не снимая шкур, генерал лёг на складную постель и расслабленно вздохнул. Когда голова коснулась прохладной подушки, головная боль утихла.
— О дьявол, как хорошо…
Моргенштерн моментально заснул. Он не знал, сколько часов проспал, но, когда проснулся, заметил, что голова прошла. Стоило ему сесть на кровати, как в палатку тут же влетел один из генералов.
— Моргенштерн, на нас напали!
— Кто напал? — сонно спросил генерал.
— Иксар!
— А как же экспедиция на севере?
— От них ни весточки. Ну же, скорее, они совсем близко!
Люциан моментально проснулся и материализовал Марту. Стоило ему выйти из палатки, как тут же пришлось отскочить назад, чтобы избежать неминуемой кончины от удара саблей. Абориген махал ею направо и налево вполне умело и зрелищно, но Люциан вскоре привык к этому стилю боя и смог отражать удары, от которых оружие искрило.
Бой продолжался недолго, но когда победа осталась за Моргенштерном, то в палатку вбежали ещё трое. Они были намного свирепее первого, поэтому Люциану пришлось собраться с силами. Он едва поспевал отражать удары. Иксар были прирожденными убийцами. Одного Люциан ещё мог победить, но троих — вряд ли.
Аборигены оттеснили Люциана к стенке палатки. Демон дождался, когда они исполосуют её и появится достаточно большая дырка для побега. Это произошло нескоро, когда генерал почти выдохся.
«Ну же, дорогой, позови меня», — донёсся в голове голос Легион.
— Нет! — шепотом ответил Моргенштерн. — Ты опять устроишь кровавую баню.
«Ну и что, — хмыкнула она. — Это же будет так красиво. Красное на белом — м-м-м!».
— Маньячка.
«Хорошо, но, когда будешь при смерти, не зови меня», — немного обиженно произнесла Легион.
— Ну, хорошо, хорошо, — сдался генерал.
«Давно бы так, милый», — промурлыкала Легион.
Люциан почувствовал, как материализуются на руках татуировки, обозначающие имена всех легионеров. Это было довольно болезненно — Люциан стиснул зубы и рухнул в снег, став легкой добычей для преследовавших его иксар. Когда они нагнали его, то немало удивились: перед ними стоял генерал в чёрных одеждах с горящими вишневыми глазами. В его ладонях сгущалась тьма, которой он атаковал противников. Шары из тьмы попадали в аборигенов, и из неё вылезали легионеры, которые моментально решали судьбу воинов.
— Легион, хорош дурить голову моей принцессе, — донесся родной голос за спиной генерала.
Демонесса овладела телом Люциана и лучезарно улыбнулась.
— Я не удержалась, — глаза сверкнули.
Молох фыркнул, держа в руке факел, и подошёл к Моргенштерну. Стоило ему ладонью накрыть лоб Люциана, как Легион отступила.
— Мо! — обрадовался генерал и обнял любимого за шею.
Он почувствовал жёсткие перья чёрных крыльев.
— Люциашка, — прошептал Молох и уткнулся носом в ароматные волосы генерала.
— Что пошло не так? — поинтересовался Моргенштерн, подняв голову.
— Да я малость переборщил…
— Ты сделал себе шлем из черепа, как хотел?
— Пока не успел, — хмыкнул главнокомандующий и кивнул на отрубленную голову ящера у себя подмышкой. — Я слишком спешил сюда. Когда всё пошло не по плану и я понял, что их гораздо больше, чем нас, пришлось расправить крылья. Быстрее я не мог. Я должен был убедиться, что ты цел. Досадно, что тебе пришлось призвать Легион. Твоим защитником должен быть я.
Моргенштерна растрогали эти слова, он улыбнулся.
— На тебе весь Ад держится. Как я могу претендовать на первенство?
— Ты себя недооцениваешь.
— Или ты меня переоцениваешь, — Люциан погладил Молоха по щекам.
Молох потерся ими о ладони генерала.
Подбежавшие к ним аборигены с саблями упали замертво: главнокомандующий взорвал им головы. И так было с каждым, кто мешал ему насладиться руками Люциана. Несмотря на кровавые ошметки, Моргенштерн стоял и любовался супругом.
— Сколько я жил на свете, никогда не думал, что встречу такого, как ты, — хмыкнул главком. — Прости, что ушел сегодня утром, не попрощавшись: не хотел тебя будить.
— Как ты разоткровенничался, — оценил генерал. — Почему вдруг ты так романтично заговорил?
— Я подумал, что за весь день тебе не помешает немного романтики. Я понимаю, тебе тяжело и страшно здесь, но ты генерал, а не только демон похоти. Твое место возле меня. Так всегда было и так всегда будет. Генерал днем, демон похоти ночью, со мной. Ты удивительный, пусть и сам этого не понимаешь.
— Если ты сейчас не поцелуешь меня, я объявлю бунт, — хмыкнул Люциан.
Молох согласно кивнул и стиснул генерала в объятиях, после чего взмахнул мощными крыльями и поднялся вместе с ним вверх.
Генерал вцепился в плечи супруга и посмотрел на лагерь. Демоны почти отбили атаку иксар, несмотря на их неожиданное появление. Но это лишь первая волна. Наверняка они придут снова: отомстить за убийство их лидера.
Люциан задумался, но очнулся, когда Молох коснулся его губ своими. Поцелуй заставил его затрепетать. Каждый раз как в первый. Голова закружилась, сердце забилось сильнее. Он целовал любимого мужчину и наслаждался этим сполна. Молох улыбался сквозь поцелуй, чувствуя, как его принцесса волнуется и трепещет. Он был не только владыкой Ада, но и владыкой его сердца.
