Вольно, генерал III: Солдаты неудачи, или Ты мой единственный

      Выпускной казался катастрофой. Люциан Моргенштерн — совершеннолетняя булочка, которая выпускается и прощается с однокурсниками. Всем было весело благодаря припрятанному под столом алкоголю. В полутёмном помещении ярко горели огни, на сцене музыканты исполняли лёгкий рок, который смешивался с темпами вальса.       Люциан получил множество знаний в Академии, однако не успел завести даже одного друга. Что ж говорить о паре! У него в голове был только генерал-майор Молох. Череда изнасилований и грубых слов ранила в самую душу. Люциан обещал себе, что когда Молох попадётся ему в следующий раз, то точно даст ему в зубы. И плевать, что дальше. Хватит быть жертвой!       Моргенштерн стоял у стены, слушая музыку и цедя сквозь зубы ром с колой. Голова слегка кружилась, хотелось забыться. Люциан залпом допил ром с колой, сдержал рвотный позыв, и закачался.       Его подхватили.       Молодой мужчина. Рыжеволосым и страшным он не был. Но на Молоха был похож как две капли воды. Молодого.       — Мо… — качаясь, прошептал Люциан.       — Маркус, — подмигнул он.       Ясно, любимая демоническая игра со сменой обликов. Впрочем, если бы Молох пришёл в настоящем облике, то точно не смог бы подойти к Люциану и просто с ним повальсировать. Обязательно все подостают телефоны, начнут снимать. Он хотел насладиться этой лунной ночью вместе с тем, кто ему очень нравился, в полной гармонии.       — Чего один стоишь, принцесса-алкоголичка? — хмыкнул Маркус, придерживая Люциана. — Пошли, освежим тебя.       Они зашли в туалет, было нелегко стать вновь трезвым и чистым, но Моргенштерн смог. Дыша ровнее, Люциан поднял голову и выбросил влажную салфетку.       — Я хотел напиться и сдохнуть где-нибудь, честно говоря, — заявил он.       — Да, я вижу, какой ты амбициозный. Синдром отличника с ног до головы. И чего ты добился, скажи? — Маркус хмурился. — Впрочем, я, например, от недостатка друзей никогда не страдал. Это слабость.       — А я тогда кто в твоём вертепе? — мрачно поинтересовался Люциан.       — Самый большой в Аду дурачок, — улыбнулся Маркус. — Повальсируем, принцесса? Можно вашу ручку? — посмеиваясь, он протянул ладонь к Моргенштерну.       У того не было желания отказывать. Почему бы действительно не побыть вместе под луной, особенно когда Маркус не пытается его изнасиловать. Он взял его за руку, и парни медленно вышли на танцпол.       — Видишь, ничего страшного, — хмыкнул Маркус. — Просто танец. Я не хотел, чтобы ты в эту ночь остался один. Нет ничего хуже одиночества. Даже боль хороша, поскольку в этот момент ты чувствуешь себя живым. А одиночество сковывает по рукам и ногам. Ты особенный, Люциан. Красивый. Умный. Иногда борзый. Но очень одинокий. Пока я жив, ты никогда не останешься один.       Моргенштерн поднял брови. Всё это Молох нашёптывал ему на ухо, пока они медленно и чинно танцевали вместе. Неужели генерал-майор на самом деле такой романтик? Приятно. Сердечко отстукивает предательски частый ритм. Люциан ощущал тепло прикосновений, тела парня. Они танцевали посредственно, но некоторые были и в худшем состоянии.       Вокруг некоторые были готовы разбивать бутылки и драться. Буйные, активные, ждали рока и угара, чем обычно завершаются подобные вечера. Маркус поймал бутылку, прилетевшую в их сторону, и кинул в ответ, иначе бы Люциан поранился. Ему нравился этот выпускничок. Дивная лань, ароматная дичь, любимый десерт.       Моргенштерн доверял каждому движению, переставляя ноги и стараясь не сбросить интимного флёра, воцарившегося в их маленьком личном мире. Они соприкоснулись лбами.       — Хочешь поцелую тебя, Лю? — тихо спросил Маркус, переплетая пальцы с люциановыми.       Я счастливый как никто.       Я счастливый лет уж сто.       Люциан закрыл глаза и кивнул. Он ожидал поцелуя в губы. Вместо этого Маркус поднёс ладонь Моргенштерна к своим.       — М! — не ожидал демон.       — Обыграл, да? — посмеялся Маркус. — Маленький ты лопушок.       — Ну спасибо, — мрачно поблагодарил Люциан.       — Пойдём, — Маркус потянул его за руки на балкон. — Здесь безопаснее.       — В плане? — нахмурился паренёк.       Маркус подошёл к перилам и сел на них, после чего подозвал Люциана, чтобы обняться.       — В будущем ты не раз ещё окажешься со мной под луной, — улыбаясь, Маркус погладил Люциана по щеке. — Будет непросто. Зара, моя дворецкая, нагадала. Из меня прорицатель так себе. Я дарю тебе этот вечер ради твоих приятных воспоминаний. Не хочу травмировать тебя сегодня очередным изнасилованием. Банально и неприятно, знаю.       — Ну… Не всегда неприятно, — слабо улыбнулся Моргенштерн. — Я, конечно, хотел бы тебя прикончить, но… не могу.       — Потому что ты любишь меня, Люциашка, — хмыкнул Маркус. — Иди ко мне, принцесса.       Моргенштерн подошёл, устроившись между ног Маркуса, и обнял его. Генерал-майор нежно поцеловал любимого. Они всего лишь соприкоснулись губами, но сколько было чувств и интима этой ночью. Люциан готов был расплакаться от счастья, но лишь бесконечно краснел и пытался не выдать себя.       Маркус ощущал это напряжение.       — Успокойся, хорошо? Ничего плохого не происходит.       — Просто… мне так хорошо ещё ни с кем не было, — признался Люциан.       — Будет ещё время. Но я буду таким не всегда. Сам понимаешь, я карьерист и жёсткий садист. Я не раз причиню тебе боль. Ты готов к этому?       — Зачем тебе делать мне больно? — забеспокоился Моргенштерн.       — Потому что это моя природа, Люциан. Мы демоны, вообще-то.       — Ах да, забыл, — тихо усмехнулся тот с горечью.       — Не раскисай, — подбодрил его Маркус. — Всё будет хорошо. Ты повзрослеешь и сам всё поймёшь. Зара видела твоё будущее. Ты станешь генералом, норовистым, вредным и дерзким. Вопрос времени. И тогда мы схлестнёмся.       — Ты пропадёшь? Насколько?       — Настолько, чтобы ты выбросил из головы дурь и жалость к себе. Получу звание главнокомандующего, найду тебя и причиню много боли. Но это лишь для того, чтобы показать всю свою симпатию. Я плохой романтик. Боль — чувство особое. Оно побуждает жить, сопротивляться и давать отпор. Это даёт силу. Пока что ты не готов к этому. Но мы обязательно увидимся.       Моргенштерн уткнулся носом в шею Маркуса, вдыхая его грубоватый аромат кожи.       — Опять киснешь, — заметил парень.       — Я не хочу, чтобы эта ночь кончалась, — с сожалением в голосе произнёс Люциан. — Я проснусь завтра, а тебя больше не будет.       — Потому что я тебя явно избаловал, — усмехнулся Маркус. — Ничего. У тебя будет гораздо больше проблем, чем сейчас. Не буду раскрывать карты, но ты станешь сильным. И, возможно, в какой-то момент я перестану быть таким грубым.       — Это последняя ночь с тобой, да? — сглотнув комок в горле, произнёс Моргенштерн.       Маркус кивнул и поцеловал каждый палец на руке Люциана.       — Мой мальчик...       По щекам Моргенштерна потекли слёзы. Боль не столько физическая, сколько — моральная. Садизм души. Он не хотел терять Маркуса, не сейчас.       Но парень снова сладко его поцеловал, губами собирая слезинки, после чего наклонился назад и спрыгнул в темноту.       Уста ещё держали незабываемый вкус его поцелуя.