Стайлз не лишний 2, или Апробация авторской методики перевоспитания волков

Стайлз был привязчивый, окей? Не то, чтобы у него было много родственников или друзей, чтобы вырасти другим. На протяжении многих лет в его мирке было только два человека — отец и Скотт. Жизнь без них казалась пустой и бессмысленной. Ещё была Лидия — тоже стабильная единица жизни Стилински. Любоваться и восхищаться ей было сравни традиции, приятной и необременительной. Всё изменилось, когда Скотта обратили. Статичный мирок Стайлза принялся стремительно разрастаться. Скотт вдруг стал крутым игроком в лакросс, завёл себе девушку и заимел интересы, совсем не объединяющие его с лучшим другом. Стайлзу пришлось подстраиваться, чтобы Скотт остался рядом, но день ото дня это становилось только сложнее. Стайлзу пришлось впустить в свой мирок Дерека, Эрику, Айзека, Бойда и Джексона. Конечно, он к ним привязался, как же иначе? Но кто сказал, что те должны привязываться в ответ? Они и не привязались. Более того, кажется, Скотт, тоже впустивший в свой ранее обособленный маленький мирок новую стаю, нашёл в ней своё место и стал отдаляться от Стайлза. Сперва это было: «Ребята позвали меня в кино, пойдёшь с нами?», а закончилось: «У нас собрание стаи, давай в другой раз?». Скотт долго мялся, но сделал выбор, и этот выбор был не в пользу старого друга. Смог бы так сделать Стайлз, окажись на его месте? Вряд ли. Хотя, чёрт знает. Этих оборотней, с их непонятными инстинктами, простому человеку не понять. Но Стайлз честно пытался. Когда только началась вырисовываться эта общность, Стайлз много читал про оборотней и волков, пытаясь понять, что же для его друга значит быть в стае. Получалось, что стая для оборотня та же семья, только важнее, потому что в её основе лежат инстинкты. Члены стаи зависимы друг от друга больше, чем дети от родителей. Омеги, лишившись стаи, сходили с ума из-за своей несамостоятельности, отчуждённости и обособленности. Будто весь их мир рушился. Отчасти так и было. Все они: и Скотт с Айзеком, и Эрика с Бойдом, и Джексон, и Дерек — знают, каково это — остаться без стаи, и готовы терпеть друг друга, лишь бы больше не испытывать это чувство. Только вот они и правда только терпят. И это самая главная проблема, потому что ребята не понимают, насколько ограничивают себя, подсознательно дистанцируясь от других членов стаи. Эрика, настрадавшаяся в детстве, любит это и сейчас. Любит поныть, повозмущаться и наехать на кого-то, выискивая виновных. В большинстве ссор в стае Эрика является главным зачинщиком. Вторым на очереди любителем найти проблему на ровном месте является Джексон. Вот уж неблагодарная скотина, как она есть. Сказать спасибо или пожалуйста, не выталкивая слова сквозь сжатые зубы, для него равноценно поражению. Он очень болезненно относится к любой критике в свой адрес или всему, что покажется ему этой самой критикой. А в понимании Джексона, лучшая защита — это нападение, а потому тот вспыхивает свечкой каждый раз, стоит кому-то хоть косвенно задеть его чувство собственного достоинства. Проблемы Бойда находятся в его голове. Вернон привык к тому, что его не замечают, а потому там, где Эрика сразу же выскажет своё несогласие, Бойд промолчит, решив, что его всё равно никто не услышит. Он будет копить придуманные обиды, а в один момент, достигнув точки кипения, взорвётся, и тогда всем мало не покажется. Айзек же ужасно несамостоятельный, но при этом пытается бороться с собой и проявлять инициативу. Это вытекает в то, что сперва он задалбливает всех разными, порой глупыми, вопросами, а потом упирается как осёл, доводя этим других до бешенства. Скотт всегда был парнем упёртым, а потому своему нежеланию принимать новую сущность он отдаётся целиком и полностью. В погоне за тотальным контролем своей животной сущности, он в итоге становится слишком напряжённым и раздражительным, а чтобы как-то оправдаться перед самим собой, принимает на себя ненужную ответственность и пытается мыслить по-взрослому. Что у него выходит крайне плохо, потому что гибкости мышления он от ликантропии не приобрёл, увы. Проблемы Дерека лежат на поверхности, хоть никто кроме Стайлза, похоже, не хочет о них задумываться. Дерек самоуничижается всеми доступными способами всё свободное время. Он отдаёт последний пончик с клубникой, который, оказывается, очень любит, волчатам. Он просыпается с рассветом, а ложится далеко за полночь. Он пьёт горький несладкий кофе, хоть и морщится каждый раз, изнурительно тренируется и всегда отстраняется от стайного веселья, будь то поход в кино или пикник. Дерек не может позволить себе быть счастливым, потому что считает себя виноватым в смерти семьи. Стайлзу кажется, что и подростков он обратил, подсознательно выбирая тех, с кем ни за что не смог бы ужиться. Будто заранее выбрал бракованную стаю, лишь бы не начать жить заново. И Стайлз успешно ему этого не давал делать. Заставлял сидеть на совместных киномарафонах, натолкнул на мысль о ремонте дома, уговорил купить кровать вместо старого матраса, втягивал в свою болтовню, пытаясь отвлечь и расслабить, но в ответ получал только грубость и отторжение. Но не только от Дерека. Все ребята противились помощи Стайлза, будто им нравилось быть жертвами. Возможно, это действительно так. Стайлз может это понять. Но не может принять, что те, кого он впустил в свой мирок, кого впустил в своё личное пространство, так откровенно пренебрегают не только его помощью, но и обществом. Последней каплей, на самом деле, стали слова Дерека о том, чтобы Стайлз не лез в дела стаи — дела, его совершенно не касающиеся. Получается, Стайлз раскатал губу, думал, будто нашёл близких людей, заботился о них как мог, но на выходе оказалось, что это была игра в одни ворота. Он — не часть стаи. Он лишний. Помеха. Ненужная деталь хреново, но работающего механизма. Решение уйти было тяжело принять. Ещё сложнее было в этом признаться, и Стайлз решил схитрить: посчитал, что проще будет отдалиться от стаи, дав им и себе официальный повод не видеться какое-то время, благо каникулы. Но не тут-то было. Маленькие эгоисты, хейловские волчата, не желая принимать в свой мирок обычного парнишку Стайлза, тем не менее продолжали требовать его внимания. Это выглядело, будто они завели себе щенка, с которым нравилось играть, но убирать за которым они не хотели. И как апогей — появление Дерека, заявляющего, что Стайлз, оказывается, член стаи, и им всем, и ему в частности, Стайлза не хватает. Три раза «ха!». Дерек, вероятно, был искренен в своём порыве, Стайлз не оборотень, чтобы утверждать обратное, но в своей жизни он привык обращать внимание в первую очередь на поступки, а только потом — на слова. И пусть признание Дерека, и его предложение быть парой, брошенное под налётом эмоций, разлилось теплом в груди, а поцелуй, о котором Стилински мечтал весь чёртов год, был такой, что пальцы на ногах поджимались, Стайлз ни на йоту не поверил, что всё так легко и просто разрешилось. И следующий день показал это в полной мере. Стайлз приехал по старой традиции рано утром, чтобы сделать стае приятно и приготовить завтрак. В почти пустом холодильнике он нарыл пару яиц и полбутылки молока, из чего и сделал блины, благо на припрятанную давным-давно пачку муки никто не позарился. — А, Стилински, — раздался за спиной протяжный голос Джексона. — Тебя так долго не было, что я уж было подумал, что ты умер. — То-то ты спешишь на мою могилу с цветами, — Стайлз поворачивается, чтобы кинуть взгляд на садящегося за стол Уиттмора. — Чего расселся? Ставь чайник, накрывай на стол. — С чего бы? — огрызнулся тот, но послушно поплёлся делать что сказали. Пока Джексон гремел посудой и копался в холодильнике, на кухню выползла Эрика. — Ура, блинчики! — И тебе доброе утро, Эрика, — бросил Стайлз и капнул масла на сковороду. — Ага, — протянула та в зевке. — Не присаживайся. Я почти закончил, иди буди остальных. Следующим на кухню вышел Скотт, который отпросился у мамы пожить на каникулах со стаей. Его желание было понятным, при отсутствии возможности видеться с уехавшей в путешествие Эллисон, куча подростков и полное отсутствие надзора выглядели довольно привлекательно, ни один подросток бы не устоял. Мелисса, которая, по идее, должна была уже выработать иммунитет от щенячьего взгляда сына, сдалась почти без боя. — Привет, Стайлз! Ты уже поправился? Стайлз только кивнул, про себя подумав, что если бы друг хоть раз навестил его, то не задавал бы столь глупых вопросов. Бойд просто молча вошёл на кухню. — Доброе утро, — поприветствовал всех Дерек, заходя следом. Он пробежался взглядом по Стайлзу, и на этом всё проявление его отношения закончилось. — Стайлз, — протянул идущий следом Айзек. — Теперь опять не посмотришь то, что хочется. Стайлз поставил на стол тарелку блинов и велел подошедшей последней Эрике принести чайник. Ели молча, волки просто пытались проснуться, а Стайлз думал. В отличие от собравшихся с ним за одним столом, ему этот процесс нравится, и он никогда им не пренебрегал. Волки поели, поскладировали посуду в раковину, вместо посудомоечной машины, и собрались уходить. — Бойд, не торопись. Приберись, пожалуйста, на кухне и включи посудомоечную машину. Эрика, напиши в список покупок всё закончившееся на кухне. Дерек, можешь на тренировке не сильно выматывать Айзека и отпустить пораньше? Он сегодня ответственный за обед. Дерек, обернувшись в дверях, уже нахмурил брови и открыл рот, чтобы сказать что-то нелицеприятное, но вместо этого, видимо, вспомнил вчерашний разговор и только кивнул. Ребята же простонали что-то недовольное, но послушно приступили к работе. Стайлз не стал их контролировать и отправился на улицу. Стайлзу нравилось заботиться и делать приятности для близких людей. Стайный завтрак был одной из таких вещей, которые он хотел сделать традицией. Но подобное потребительское отношение… Ни один волк из стаи не проявил радости от его появления, будто действительно не хотели его видеть. И пусть друг к другу они относились точно так же, это всё равно задевало. Даже Скотт быстро перенял эту черту: вместо того, чтобы хлопнуть по плечу лучшего друга, которого не видел больше недели, он только удивился, что Стайлз поправился. А Дерек? Похоже, предложение быть парой — всего лишь формальность, способ вернуть в стаю полезного человека. Ни тебе тёплой улыбки, ни тебе объятий или поцелуя. Спасибо, таких «пар» у Стайлза и так хватает. А главное ведь, ни одна мохнатая скотина, даже, казалось бы, воспитанный МакКолл, не поблагодарила Стайлза за то, что он встал в такую рань, чтобы приехать к этим засранцам и приготовить вкусный завтрак. Ликантропия выбивает манеры? Стайлз уже пробовал самоустраниться, и из этого ничего не вышло. Теперь, видимо, пора менять тактику. Стая — это семья, и они будут семьёй, хотят того или нет.