Как-то раз в благословенном Дориате...

Все началось в благословенном Дориате, где в благословенном лесу под благословенным кустом рядом с благословенным деревом отдыхала неблагословенная смертная дева по имени Берен. Не Беренна, Берениль или Береника, как назвал бы любимую дочь хороший отец, а именно Берен — уж очень Барахир хотел сына. Берен дремала в тени густых ветвей, никого не трогая и никому не мешая, когда рядом с ней рухнула туфля. Да, это определённо была туфля. Изящная бархатная туфелька королевского синего цвета, с маленьким каблучком и несколько пошлым белым бантиком спереди. У туфли был всего один минус — размер. Берен удивленно моргнула и повертела обувь в руках. Потом поставила её рядом со своим сапогом, выточенным из грубой кожи, и моргнула ещё раз. Наконец, она надела туфлю поверх сапога, и только теперь убедилась — ей не кажется. Некая суровая и воинственная леди (намного суровее и воинственнее самой Берен, потому как смертная сапогами не разбрасывалась), руководствуясь одной ей понятными целями, на самом деле зашвырнула в кусты туфлю размера так сорок пятого, а то и сорок седьмого. Это было страшно и интересно одновременно, и Берен, сев на свежепримятую траву, принялась рассуждать. С одной стороны, знакомиться с этой таинственной воительницей не хотелось — у неё все ещё оставалась вторая туфля, а значит она была вооружена и очень, очень опасна. А вдруг появление Берен её испугает, и леди не упустит шанса атаковать? С другой стороны, Берен мучило любопытство. Неужели не только она смогла пробраться в это райское местечко сквозь лесную глушь? Ну конечно, кто, кроме столь же суровой девы-воительницы, смог бы преодолеть этот тяжкий путь… Может быть, она даже не против будет немного пообщаться, обменяться опытом. Может быть, они даже подружатся, и продолжат свой тернистый путь вместе. Девушка ещё раз посмотрела на обувь и прикинула рост её обладательницы — прогноз выходил неутешительный. «Вряд ли такая великанша вообще чего-то боится, — подумала Берен. Сама она выглядела миниатюрной и совсем безобидной, особенно на фоне покойного отца и его воинов. — Взглянуть бы на неё, хоть одним глазком…» В этот момент в кусты влетела ещё одна туфля. На этот раз она была пущена намного точнее, и угодила в лоб зазевавшейся Берен, повалив её обратно на траву. — Ай! Больно же! — охнула девушка, держась за пострадавшую голову. Перед глазами замелькали птички, то ли зловредные соловьи, то ли кто-то ещё — она особенно не вдумывалась. — Ой! Кто здесь?! — ответил чей-то перепуганный фальцет. Затем раздался короткий вскрик и звук глухого удара — как будто на землю уронили что-то тяжёлое. Берен села, разгоняя свистящих птичек, потом встала. В руках она все ещё держала огромную туфлю, и решительности дорого продать свою жизнь в девушке было хоть отбавляй. Впрочем, в следующие же секунды вся уверенность в себе улетучилась, словно её и не было. Шагах в десяти от смертной, на небольшой полянке, прижав колени к груди и обняв их руками, сидела принцесса. Вернее, так решила Берен по изящной маленькой короне, сейчас висящей у девушки на правом ухе. Остром и длинном правом ухе. «Неужели эльфийка? — охнула Берен, — «А я думала, отец приукрашивал, когда описывал их красоту… А теперь я вижу. Не приукрашивал. Врал, как сивый мерин». Эльфийка смешно дернула ушками, отчего корона упала в траву, и огромными от ужаса глазами посмотрела на Берен. «И это свирепая воительница?» — девушке хотелось рассмеяться. А она-то себе уже напридумывала… Смертная отряхнулась от пыли и налипших травинок, подняла вторую туфлю, важно прошествовала к принцессе и протянула ей руку. — Вставай уж, тетеря, — Берен усмехнулась. Отчего-то страх в серых глазах принцессы ей льстил. — Не боись. Солдат ребёнка… То есть человек эльфийку… Девушка девушку не обидит, короче. Эльфийка удивленно моргнула, рассматривая стоящую перед ней человеческую девушку, и Берен заметила — потихоньку ужас в её глазах потух, и сменился чем-то другим… Очень нехорошим. Принцесса взялась за её руку, не по-женски крепко её сжав, и поднялась на ноги. Теперь страшно стало Берен. Принцесса возвышалась над ней на добрых две головы и была раза в полтора шире в плечах хрупкой (только сейчас Берен задумалась, насколько она хрупкая и смертная) человеческой девушки. Довольная произведенным эффектом, эльфийка чуть склонилась над смертной и снисходительным баритоном поинтересовалась: — Ну, и кто здесь кого не обидит? Берен не ответила. Во-первых, вопрос ей показался риторическим. Во-вторых, что-то в принцессе её смущало… Что именно её смущало в принцессе — рост, размер ноги, суровый голос, широкие плечи или кадык — Берен не определилась, и пришла к выводу, что все это вместе. — Ты кто? — жалобно выдавила из себя девушка. — Я принцесса Лютиэн! — с вызовом ответила ей эльфийка. — А ты кто?! — А я Бе-берен… — смертная зачем-то протянула Лютиэн вторую руку, хотя принцесса до сих пор не отпустила первую, — Оч-чень приятно… — Беберен? — принцесса нахмурилась. — Ну и странное имя… Берен неопределенно пожала плечами. Эльфийка же так пристально взглянула на девушку, что той стало не по себе. — Что, тоже родители сына хотели? — внезапно спросила принцесса у смертной. Берен робко кивнула. Принц Лютион, а вовсе даже не принцесса Лютиэн, оказался весьма неплохим парнем с очень, очень тяжёлой судьбой. Все началось с того, что его отец, король Тингол, мечтал о наследнике. Преемнике. Сыне. И его жена, обеспокоенная этим фактом, стала осторожно намекать супругу, что дочка — это тоже хорошо. Нет, даже замечательно, в разы замечательнее, чем сын! И в своих намеках немного перестаралась. Когда на свет появился долгожданный принц, внезапно выяснилось — Тингол уже настроился на рождение маленькой принцессы. Более того — о рождении дочери у короля знало уже все королевство… На расспросы о дальнейшей жизни Лютион драматично вздыхал и закрывал глаза. Тяжело вышивать гладью красочные панорамы Дориата и танцевать в неудобных туфлях на влажной лесной траве, когда сердце просит приключений. Ещё тяжелее быть принцессой, когда каждому ежику с первого взгляда понятно, что перед ним принц. — Да и вообще — разве ж это жизнь? — уже в десятый раз вопрошал дориатский принц, — На охоту нельзя! В дозор нельзя! Даже за пределы Дориата выйти хоть на пару часиков — и то нельзя! Берен утешающе погладила его по руке.

***

— Ну, — смертная развела руками, — Вот… как-то так все и было… Тингол мысленно сосчитал до десяти. Потом подумал, и сосчитал ещё раз. Оглянулся на супругу, воплощавшую в данный момент образец невозмутимости, на сына, застенчиво ковыряющего носком туфли мраморный пол (и, кажется, даже что-то проковырявшего)… Снова на наглую человеческую девушку, полчаса назад заявившуюся в Менегрот под ручку с Лютионом и заявишую о намерении выйти за него замуж. Берен тем временем рассматривала Тингола. Ростом её любимый принц явно пошёл в отца — король Дориата тоже был вынужден смотреть на всех свысока. По крайней мере, Берен надеялась, что вынужден. Иначе выходило, что она будущему свекру не понравилась, а это ничего хорошего не сулило. — Так каков твой ответ, отец? — сзади к девушке подошёл Лютион и нежно обнял её за талию. Ребра Берен предательски хрустнули. — Ты благословляешь нас? — Нет! — вскрикнул Тингол, — Лютион, милый… — король наконец-то соваладал с собой, и теперь старался, чтобы истеричные нотки проскальзывали в его голосе как можно реже, — Ты только подумай, что об этом будут говорить! Принцесса Дориата вышла замуж за смертную оборванку! Я даже не знаю, что из этого звучит ужаснее… — Ну, во-первых, принц, — Лютион аккуратно подвинул Берен в сторону. — Во-вторых, женился, — он угрожающе упер руки в боки и сделал шаг в сторону Тингола. — В-третьих, — принц повысил голос, — на дочери Барахира, героя Дагор Браголах и спасителя Финрода Фелагунда! Теперь не так ужасно звучит?! — Не смей повышать голос на отца! — опомнился король, когда расстояние между ним и сыном стало меньше ладони, — Не дорос ещё, со старшими спорить! Берен фыркнула. Пока Тингол стоял на возвышении рядом со своим троном, она ничего не замечала. Но теперь, когда рядом с ним встал сын, разница в их росте стала очевидной. Лютион был выше отца на добрых пять сантиметров. — Ваше величество, — подала голос смертная оборванка, из-за которой все и началось, — Если… Если это для вас так важно, — она нервно затеребила свою косу, пока ещё короткую, — То я могу волосы обрезать… Меня и так издалека от мальчика не отличить, а с короткими волосами и подавно… Будут говорить, что принц… есса замуж за смертного вышла. У Тингола задергался левый глаз и появилось стойкое ощущение, что над ним издеваются. Да, иначе и быть не может — все это просто глупая шутка Лютиона. Совсем сынок от рук отбился. Избаловала его Мелиан. Вон, он уже вместо зверюшек людишек во дворец тащить начал… Это нужно было прекращать. В первую очередь, выкинуть из Дориата эту смертную — жила же она где-то раньше? Вот пусть и возвращается в свою норку, гнездо, хатку, или где эти атани вообще живут? Во-вторых, нужно наказать Лютиона. Пусть посидит в своей комнате годок-другой, подумает над своим поведением… — Стража! — двери тронного зала открылись, пропуская внутрь десяток эльфов с мечами наголо. — Взять их! — король поочерёдно ткнул пальцем в сторону сына и его возлюбленной. — Принцессу заприте в её комнате, а эту вышвырните за Завесу, чтоб глаза мои её не видели! И если снова увидите её у границ, пристрелите! — Что, совсем? — капитан стражи оглянулся на Берен, пытаясь понять, чем девушка это заслужила. — Застрелить, и все? Без вариантов? — Нет, если вдруг придёт с сильмариллом, постелите ей ковровую дорожку и проводите ко мне, — съязвил Тингол. — Можете ещё лепестками роз её осыпать, я разрешаю. Ну, чего вы ждёте?! Двое стражников подхватили Берен под руки и потащили прочь, остальные бросились к Лютиону. «С сильмариллом, так с сильмариллом… — расстроенно думала смертная, пока её волокли по многочисленным коридорам Менегрота, — Можно было и нормально попросить. Ну ладно, где наша не пропадала?!»