Статус обновлен

То, что так называемая «жизнь» жестянки имеет для него ценность, становится для детектива практически открытием.       Ладно, может быть это просто беспокойство за дорогое оборудование? Ну какая жизнь может быть у машины?       Он не думает об этом, не пускается в пустые рассуждения, когда гремит взрыв. Гремит, потому что не все переговоры с террористами заканчиваются удачно, даже если их ведёт одна из передовых моделей андроида-переговорщика. Коннор не справляется, но теперь это уже не имеет значения. Просто в какой-то момент становится очень громко, и сразу же оглушительно тихо, такая звенящая тишина, которая распирает голову изнутри, словно расширяясь и твердея. Тело мужчины отбрасывает ударной волной, адреналин в крови кипит, а инстинкт самосохранения буквально вопит, что нужно как можно скорее подняться на ноги, но все что Гэвин сейчас может, это ползти, потому что мышцы будто окаменели. Пятнадцатью минутами позже, когда чувство страха преобладает над физическими травмами, стоя на негнущихся ногах и пошатываясь, Рид шарит взглядом по округе в поисках напарника. Ричард обнаруживается в десяти метрах от самого мужчины. Корпус чудовищно измят, разворочен так, что ниже тириумного насоса панели разошлись и оттуда отвратительным месивом торчат трубки, маслянистая синяя жидкость вытекает большими массами из порванных соединений. Одна нога оторвана и покорёженной грудой пластика и металла лежит рядом. Взгляд перестал быть осмысленным, теперь это просто заклинившие окуляры, так пугающе мертво устремлённые в одну точку. О том, что андроид функционирует, говорит только размеренно мигающий напряжённым красным диод. Похоже, гребаный тостер с комплексом героя был ближе всех к взрывчатке, но когда решил накрыть её собой — было уже поздно.       От этого зрелища внутри все холодеет, детектив подходит ближе, не сводя глаз неподвижно замершего лица Ричарда. Ноги сами собой подгибаются и отяжелевшее тело опускается рядом с андроидом.       Спустя два дня все последствия взрыва устранены, завалы расчищены, пострадавшие госпитализированы, преступники обезврежены. Рид сидит рядом с ресепшеном в ремонтном цехе завода Киберлайф и терпеливо ждёт. Вообще, терпеливость не его отличительная черта и сейчас она обусловлена чем-то совсем иррациональным. Повреждения не критичны, говорят ему, но, блять, он своими глазами видел… Хочется сказать «видел труп», но ведь Рич не живой, и, следовательно, умереть он тоже не может. Почему же тогда так страшно?       — Вы пришли за мной?       Ричард появляется спустя пять часов ожиданий. За это время детектив успел построить башенку из трёх пустых стаканчиков от кофе, пройти пять уровней в любимой телефонной игре и познакомиться с ST200, которая стойко выслушивает претензии нервного мужчины, по поводу скорости обслуживания в этом их сраном Киберлайф. Андроид выглядит как новенький, и если бы не излишняя эмоциональность в голосе, если бы не это искреннее удивление, то Гэвин решил бы, что ремонтники не справились и сейчас он снова услышит «Здравствуйте, меня зовут Ричард…» и далее по тексту. Но нет, диод привычно загорается желтым.       — Ты удивительно догадлив, охотник за кофеварками, — мужчина усмехается, прячет руки в карманы своей новой толстовки и смерив жестянку недоверчивым взглядом коротко спрашивает, — Нафига было?       — Я не хотел, чтобы Вы пострадали, детектив Рид.       Машина фиксирует нервный сдавленный вдох, а необычно высокий уровень стресса при его, Ричарда, появлении, начинает заметно снижаться. Свечение на виске попеременно переливается красным. Сбой. Гэвин Рид… Беспокоился за него? Или он опять что-то неверно считывает?       Почему-то именно сейчас сказать «спасибо» гораздо сложнее чем когда-либо. Наверное, поэтому мужчина подходит ближе и неловко обнимает подвисшего андроида. Его душевных сил хватает только на пару секунд такого проявления благодарности, но и их достаточно для того, чтобы вывести новое окно в поле зрения Ричарда:       «Гэвин Рид. Статус: друзья. Путь разблокирован».