Часть 31
2 февраля 2026 г., 01:11
Первые сутки прошли вне времени.
Палата жила по другому измерению — не по часам, а по дыханию, писку мониторов и тихим шагам медсестёр. Свет не выключался полностью, разговоры звучали шёпотом, а каждое движение становилось событием.
— Он правда наш? — уже в пятый раз спросил Чимин, глядя на сына.
— Нет, — серьёзно ответил Юнги с соседней кровати. — Выдали по договору аренды.
Чимин фыркнул сквозь смех и слёзы:
— Я слишком устал для твоего сарказма.
— Тогда отдыхай, — спокойно сказал Юнги. — Я посторожу обоих.
— Ты не спал.
— Я умею лежать с закрытыми глазами и выглядеть убедительно.
Хосок и Чонгук пытались быть полезными одновременно — и мешали друг другу каждые десять минут.
— Не так держишь бутылочку.
— Я держу правильно.
— Под углом.
— Это и есть угол.
— Другой.
— У тебя управленческий угол.
— А у тебя хаотичный.
— Господа, — устало сказала медсестра. — Оба варианта допустимы. Дышите.
Они синхронно замолчали.
Ночью Чимин расплакался — не от боли, не от страха — от перегруза.
— Я боюсь сделать что-то не так… — шептал он. — Он такой маленький…
Чонгук сел на край кровати, взял его руку.
— Тогда мы будем делать всё медленно.
— А если всё равно ошибёмся?
— Тогда исправим.
— А если не успеем?
— Тогда я буду рядом, — сказал он. — Даже если буду не прав — я буду рядом.
Чимин кивнул и уткнулся лбом в его ладонь.
Юнги проснулся от кошмара — того самого, старого. От кошмара с его похищением.
Он резко сел — дыхание сбилось.
Хосок уже был рядом — будто не спал по-настоящему.
— Здесь, — тихо сказал он. — Сейчас. Всё здесь.
Юнги посмотрел на бокс — ребёнок спал.
— Я проверяю, — прошептал он.
— Проверяй.
— Я буду проверять часто.
— Проверяй сколько нужно.
Хосок положил ладонь ему на спину — ровно между лопаток — там, где напряжение держалось годами.
— В этот раз всё иначе, — сказал он тихо. — Мы выиграли.
Юнги долго молчал. Потом кивнул.
Пока все были ещё в роддоме они договорились, что пока будут жить в доме у Хосока. Так будет удобнее для всех. В его доме есть прислуга и охрана, но самое главное всем будет спокойнее.
Их выписали в один день — по договорённости и под ответственность частной команды.
В доме Хосока комнаты были готовы давно — но сейчас всё выглядело иначе. Не как проект. Как жизнь.
— Тут пахнет детством, — сказал Чимин, заходя с переноской.
— Тут пахнет стерильностью и дорогими очистителями воздуха, — поправил Юнги.
— Дай мне романтику.
— Возьми плед.
Первый вечер дома оказался самым трудным.
Не из-за детей — из-за тишины между их звуками.
— Почему он так долго спит? — спросил Хосок.
— Потому что новорождённый, — сказал Чонгук.
— А если слишком долго?
— Я засёк таймер.
— Конечно ты засёк таймер.
— Конечно.
К трём ночи они сидели на кухне вчетвером.
Два малыша спали.
Четыре взрослых выглядели как пережившие стихийное бедствие.
— Мы руководим компаниями, — сказал Хосок.
— Международными, — добавил Чонгук.
— А сейчас боимся чихнуть, — сказал Чимин.
— Потому что здесь реальные ставки, — спокойно подвёл Юнги.
Тишина.
Потом тихий смех.
— Спасибо, что мы делаем это вместе, — сказал Чимин.
— Мы и свадьбу так делали, — ответил Хосок. — И контракт.
— Это сложнее контракта, — сказал Чонгук.
— Зато прибыль выше, — добавил Юнги.
— Финансовый термин к детям — это жестоко.
— Я реалист.
В детской загудел монитор — один из малышей проснулся.
Все четверо вскочили одновременно — и столкнулись в дверях.
— Мы безнадёжны, — сказал Хосок.
— Мы команда, — поправил Чонгук.
— Мы родители, — тихо сказал Юнги.
И это звучало больше, чем все их титулы.
