You're mine

      «Чем же он меня так цепляет? Я хотел просто поиграть с ним, как со всеми… Но почему этот парень с нелепым крылатым рюкзаком и безмятежной детской верой в то что он ангел стал мне так дорог?!» — возможно, эти мысли были вызваны прекрасной ангельской музыкой, а совсем не просыпающимися давно позабытыми чувствами… вот только даже такое «утешение» не особо радовало Лоулесса. Он наблюдал за игрой хозяина, сидя в последнем ряду, будто хищник, выжидающий удобного момента для нападения. Но был ли он в самом деле хищником?..        Приятное тепло в груди, которого сервамп не чувствовал более ста лет, сбивало с толку и даже немного пугало. «Я не могу повторить ошибки… Прости, Ангел-чан, но мне придется избавиться от тебя раньше, чем я собирался. Я обещал себе, что больше никогда ни к кому не привяжусь, так что у меня не осталось выбора.»       Глаза вампира угрожающе сверкнули, он уже все для себя решил.

***

      Концерт закончился довольно поздно, так что домой пара Жадности возвращались около полуночи. Сервамп был необычно тих, из-за чего чутье Лихта подсказывало быть осторожным. Вот только самоуверенности парню было не занимать.       Даже зная о том, что в самом деле Лоулесс его сильнее, помня о том, сколькие хозяева уже пали от его руки, Лихт не стал идти более длинным, но людным путем, где навредить ему было бы сложнее, а свернул на плохоосвещенную безлюдную улицу, переулок даже, что несомненно сокращало путь.       Хайд атакует молниеносно, но к его удивлению, Лихт легко уворачивается от удара шпаги. Сапоги парня переливаются фиолетовым свечением, а в глазах сверкают искры гнева. В его голосе ни капли страха, лишь раздражение: — Крыса настолько низко пал? Нападаешь тихо и со спины?.. Я разочарован.       Удивление на лице сервампа быстро сменяет ухмылка. — Как я и предполагал, избавиться от тебя довольно сложно, мой Ангел. Но не забывай, ты всего лишь человек. В кроваво-красных глазах вампира отражается луна, ее же блики гуляют и по шпаге. Зрелище, безусловно, завораживающее, только нет у пианиста времени любоваться им.       Переулок наполняет музыка, Лихт перескакивает по плиткам пианино, появившимся просто из воздуха. Удобная штука, в принципе. Музыка замедляет Хайда, и только. Он достаточно силен, чтобы победить, Лихт признает это. Только, жить хочется. Да и обидно, на самом деле. Пианист ведь буквально пару дней назад задумывался, а не изменился ли его сервамп, не улучшились ли их отношения? И, похоже, только сам пианист стал лучше относиться к Лоулессу… Стал доверять… Выходит, зря.       Парень вздыхает, неосторожно уклоняясь от очередной атаки сервампа. На щеке остается небольшая царапина, Лихт машинально стирает кровь и криво усмехается. Удар сапога в солнечное сплетение заставляет Хайда согнуться и сплюнуть кровь. Возможно, какой-то из ударов пианиста сломал ему парочку ребер… Но не важно, сервамп все для себя решил, а раны затянутся быстро: регенерация — отличная штука и приятный бонус к почти что бессмертию.       Мелодия начинает доставать, вызывает лишние эмоции, еще и тормозит. Жаль, Хайд не может лишить Лихта управления. Хотя, тогда их бой был бы еще более нечестным. Тодороки и так уже порядком выдохся. И тоже несколько ощутимых повреждений получил. Разница лишь в том, что у него нет такой регенерации, которой наделен сервамп. Так что, шансов тоже нет, на самом деле. Парень неизбежно погибнет, однако, он достаточно упрям, чтобы продолжать бой…

***

      В конце-концов, Лихт приваливается спиной к стене, тяжело дыша. Сил сражаться совершенно не осталось. Не менее уставший Хайд, находящийся, правда, в намного лучшей форме, победно усмехается, приближаясь. Лихт в ответ скалится, в глазах ни капли страха, лишь бессильная ярость и неготовность принять неизбежное. И Хайд готовится, честно готовится нанести решающий удар. Лишить себя ненужной проблемы и последующих страданий…       Только, Лихт смотрит одновременно гордо и… грустно. Правда, в глазах плещется неподдельная печаль, но все еще нет ни намека на страх. И Хайд приближается. Подходит непозволительно близко, приставляет шпагу к горлу пианиста так, как если бы это был меч. И смотрит. Насмешливо-настороженно смотрит в глаза. И только теперь Лихт понимает, видит затерянное во взгляде сервампа смятение, нежелание снова потерять… И мольбу о помощи. — Серьезно? — Тихо выдыхает Тодороки, а Лоулесс недоуменно склоняет голову к плечу, ждет, что еще скажет Ив. Но тот молчит, прикрывает глаза и улыбается. Легко, естественно и так открыто… Последний раз он так улыбался Хайду еще до заключения контракта, когда не знал, что перед ним не обычный ежик, а вампир. — О чем ты, Лихт-тян? — Наконец прерывает минутное молчание Хайд. — А разве важно? — Парень продолжает улыбаться. — Давай, убей меня. Сдайся позорно, избежав не просто боя, а даже мысли о нем.       Хайд хмурится, сейчас он действительно не понимает, о чем говорит пианист. Кажется, они уже подрались, и как раз Лихт проиграл. Лоулесс собирается напомнить Иву об этом, но застывает, приоткрыв рот, стоит только вновь встретиться взглядом с серьезными синими глазами. В них больше нет ни ярости, ни привычного холода, скорее какое-то горькое веселье и, как и раньше, ни намека на страх или смирение.       Шпага тает в воздухе, Хайд скалится, рукой сдавливая горло пианиста. Слегка удлинившиеся когти больно царапают нежную кожу, но Лихт даже не морщится. Просто снова улыбается, заставляя Лоулесса зарычать. Сервампу не нравится такое поведение Тодороки. Тот должен бояться, должен просить о пощаде, должен… Что там еще обычно делали прошлые Ивы Хайда? Верно, прошлые… Но Лихт ведь не они.       Все правильно, Лихт особенный, это Хайда и привлекает в нем… И в равной же степени пугает.        Лихту хочется пошутить про фетиш на удушение, наверное так влияет стресс и неопределенность. Безумие какое-то, в самом деле. Но парень собирается с мыслями и выдает: — Ты не хочешь меня убивать. Иначе, давно бы уже это сделал. — Тодороки говорит почти холодно и совершенно свободно, как само собой разумеющееся, как общедоступный факт… Будто и не о вопросе собственной жизни, а о чем-то посредственном, вроде покупки мыльницы, рассуждает. — Просто выбираю способ, чтоб не очень банально выглядело. Ты заслуживаешь…       Но Лихт не дослушивает фразу, фыркнув, перебивает: — Тогда позволь решить за тебя.       Кажется, парню совершенно плевать на сдавившую горло ладонь. Он просто дотягивается и дергает Хайда за галстук к себе ближе, и тот от неожиданности поддается. В считанных миллиметрах от губ сервампа Лихт усмехается: — Видишь, как просто.       И окончательно сокращает расстояние. До Лоулесса довольно быстро доходит, что в этот раз все действительно очень просто, и он чуть было не совершил очередную ужасную ошибку в своей жизни…       Сервамп наконец убирает руку с шеи Ива, легко перехватывает инициативу в поцелуе и Лихт, на удивление, позволяет это ему. Они целуются жадно, будто продолжая сражение новым способом, кусаются, придавая поцелую металлический привкус крови. И когда Хайд отстраняется, он наконец-то видит тепло в глазах пианиста, на тон потемневших от возбуждения. — А ты, однако, псих, Ангел-тян, — прерывисто выдыхает Хайд, слизывая кровь с губ парня. — Это ТЫ мне говоришь? — Парирует пианист, притягивая его ближе, для нового поцелуя-укуса.

***

— Господи, блять, Боже мой, — раздается откуда-то со стороны улицы, — одни извращенцы кругом… Хотел дорогу срезать называется… Зря по крышам добираться отказался, ну капец. Не думал, что скажу это сегодня, но ты был прав, Белкия. — Цубаки-кун, а давай так же попробуем, эксперименты это ведь всегда так волнительно! — Радостно отвечает еще один голос.       …Но Лихт с Хайдом слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как окружающий мир, так что двое случайных свидетелей скрываются в темноте, благоразумно меняя маршрут. Комментарий от автора: Хз как вы, а лично я длинные примечания в начале глав не люблю. Поэтому чуток еще поговорю тут. Я просто рада снова вернуться в фандом. Прям ощущение дома какое-то. Что касаемо фика… Я уже почти традиционно совершенно без понятия, че это такое, просто захотелось, написалось, выложилось. /Кстати, комментатор, что просил в переулке нечто погорячее устроить — я все еще о тебе помню, и собираюсь таки написать. Просто подожди еще… Не буду ставить временных рамок, у меня с ними проблемы/ В общем, всех люблю, надеюсь хоть кто-то меня еще помнит ;)