Блаженны Миротворцы (Blessed Are The Peacemakers)

Артур проснулся на рассвете. Большинство остальных жителей лагеря спали в такую рань. За исключением Пирсона, который всегда просыпался с первыми лучами солнца, чтобы начать готовить еду и кофе для банды. Мужчину действительно недооценивали за всю ту работу, что он делал. Артур зевнул и, встав с постели, медленно потянулся. Его мышцы все еще были немного затекшими от недосыпа и болели из-за долгого дня в седле. Черт… его бесило, что он старел. Он протер глаза и побрел к костру на аромат свежего кофе. По пути он вяло махнул рукой Пирсону и благодарно кивнул, наполнив кружку чёрным кофе. Резкий горький вкус на языке заставил его с облегчением вздохнуть и взбодриться. Он всегда просыпался рано, несмотря на то, что был бы рад вздремнуть еще пару часов. На юге, где они остановились, необходимо было вставать рано, до того, как повысятся температура и влажность, из-за которых любая деятельность становилась совершенно невыносимой. Как бы ни было хорошо, что в этот раз они остановились у реки, Артур будет рад, когда они, наконец, отправятся дальше. Он надеялся вернуться на запад, где им самое место. А сейчас, продолжая попивать кофе, он спустился к берегу реки. В этом по-настоящему красивом месте всё было прекрасно. Солнце, восходящее над деревьями на востоке, рисовало красивую картину сквозь туман, поднимающийся от воды. Голодная после долгой ночи рыба практически выпрыгивала из воды, пытаясь поймать что-нибудь из обилия жужжащих насекомых. Артур заворчал, прихлопнув муху, кусающую его шею, и тяжело опустился на бревно, чтобы насладиться кофе и видом. Его покой был прерван громким всплеском. Первая мысль была о том, что это очень большая рыба, и что, возможно, ему стоит достать удочку. Он не был таким уж хорошим рыбаком, но несколько неплохих окуней на ужин порадуют всех в лагере. Но, повернув голову, Артур нахмурился, поняв, что шумит не рыба. Это был Джон Марстон, забравшийся в воду. Джон отсутствовал несколько дней, занятый делом для Датча. Судя по всему, он вернулся только этим утром, и, будучи голым, как новорожденный, занимался тем, что смывал с себя нечто, похожее на недельную грязь. Серьезно, он что, катался в грязи со свиньями? Похоже, Джон либо еще не заметил его, либо попросту игнорировал. Артур решил сделать то же самое, отворачиваясь, чтобы снова смотреть на реку. Не то чтобы Артур не видел всего этого раньше. Когда ты живешь с группой людей в дикой природе, приватность становится первой жертвой. Стать очевидцем чужих голых задниц или членов было неизбежно. Утро было действительно прекрасным. Свет падал на рябящую воду так, что казалось, словно она покрыта поблескивающими бриллиантами. Прежде, чем он успел осознать это, Артур уже отставил кофе в сторону и вытащил свой дневник, намереваясь сделать быстрый набросок пейзажа. Только постоянный плеск купающегося мужчины отвлекали Артура от рисования. Джон ужасно долго мылся. Вероятно, чтобы избежать еще одной лекции от Мисс Гримшоу, подумал Артур со смешком. На мгновение он поймал себя на том, что рассматривает Джона, а затем его рука, словно наделенная собственной волей, начала двигаться по бумаге. Артур рисовал многих в лагере и раньше, но… так – никогда. К тому же, он еще не рисовал Джона с… ну… того момента. С того времени Джон не сильно изменился. Он стал немного старше, как и все они, но ума у него определенно не прибавилось. Впрочем, он по-прежнему был в хорошей форме, мускулистый. Свет и тень прекрасно играли на его груди и бедрах при каждом движении. У Джона было несколько новых шрамов. Последние, оставленные на его лице волками, которые пытались сделать из него обед в горах, наделили его чуть более грубой внешностью. Сделали чуть более опасным. Что подходило для того, чем они занимались, но, на удивление, они не делали Джона менее привлекательным. Артур не сомневался, что тот все еще умеет строить грустный щенячий взгляд, который всегда был слабостью Датча. Иначе как еще Марстон смог так легко выпросить его прощения после того, как он ушел? Для Артура же горечь от всего этого по-прежнему была сильна. Это было странное время. Рождение Джека, которого Джон и по сей день не принимал, как своего сына, несмотря на претензии Эбигейл на этот счет. Артур не уделял много внимания этой развивающейся драме, потому что по колено был в своей собственной. Его бесконечно начинающиеся и заканчивающиеся отношения с Мэри окончательно завершились, когда она заявила, что выходит за другого. Разбив ему сердце, как никто до этого. Они с Джоном решили напиться почти сразу же после этого. Оба были намерены утопить свои проблемы в крепком спиртном. Артур всегда был плохим пьяницей. Всегда делал что-то очень глупое со слишком большим количеством алкоголя в крови. Джон был не лучше в этом отношении. По крайней мере, он был недостаточно пьян, чтобы попасть в тюрьму той ночью… просто достаточно пьяным для того, чтобы трахнуть своего лучшего друга. От воспоминаний Артур тяжело вздохнул. Иногда ему хотелось, чтобы он был достаточно пьяным, чтобы забыть о той ночи. К сожалению, воспоминания были слишком ясными. Руки, сжимающие его бедра до синяков, были больше и грубее женских. Жесткая щетина, царапающая его щеки, и грубые влажные поцелуи. Глубокие стоны удовольствия, наполнявшие комнату, когда они касались каждого обнаженного кусочка кожи, до которого могли дотянуться. Тяжелый член во рту и скользкие пальцы в его заднице. Жесткие толчки Джона, из-за которых он неделю был не в состоянии сидеть, не морщась при этом... Но на утро Артур проснулся один. Джон не оставил даже чертовой записки. Он просто… ушел. Именно тогда, когда Артур нуждался в нем больше всего. Пропал на целый гребаный год. Когда Артур мотнул головой и, наконец, оторвал взгляд от дневника, то обнаружил, что Джон давно ушел. Рисунок по крайней мере вышел довольно хорошим. Один из лучших, что он когда-либо делал, как он считал. Сходство с Джоном было почти идеальным: стоящий в воде по бедра с водой, капающей с его влажных волос и стекающей по обнаженной спине. Свет падал идеально правильно, выделяя от скул и шрамов на лице до изгиба его задницы, заставляя его казаться почти неземным. Словно один из падших ангелов, ниспосланных Богом. Все мелкие детали в рисунке легко всплыли из воспоминаний, практически въевшихся в разум Артура. С тихим проклятием, Артур вырвал страницу из своего дневника, скомкал ее и бросил в воду. Датч всегда говорил ему, что нужно отпустить это… и он был прав, хоть он и не знал всей истории. Пришло время отпустить Джона ради них обоих. Артур подхватил чашку, выплеснув остывший кофе, и направился обратно в лагерь.