Блаженны Миротворцы (Blessed Are The Peacemakers)

Глава 1. Он нашел его, когда набирал воду. Это был скомканный лист бумаги. Он даже не был уверен, что заставило его остановиться, увидев его. В его привычки не входило подбирать мусор на берегу реки. Но в этот раз он поднял его, и… то, что было на листе, потрясло его до глубины души. Все было испорчено. Предсказуемо. Пропитано водой, в пятнах грязи. Почти изящные линии и аккуратная тень сильно смазались из-за грубо смятой бумаги. Тем не менее, это все еще было на удивление… красиво. Сходство с ним было настолько сильным, что Джон мог бы покраснеть, если бы кто-то другой нашел рисунок до него. И он не мог перестать рассматривать его. Бумага была хрупкой, готовой развалиться в его руках от малейшего неаккуратного движения. Это была подходящая метафора для их нынешних отношений, как ему теперь казалось. Он точно знал, когда был сделан рисунок. И кем. Солнце ещё окончательно не взошло, когда Джон вернулся в лагерь. Он был практически по уши в грязи, поэтому, зная, какую лекцию ему придется выслушать, если Мисс Гримшоу увидит его в таком виде, сразу же направился к реке. Он был уже наполовину чист, когда Артур сел неподалеку. Джон проигнорировал его, потому что теперь так было… проще. Он даже не был уверен, что Артур заметил его, старший мужчина, казалось, был поглощен своим дневником. Во всяком случае, так мог сказать Джон, осмелившись несколько раз взглянуть в его сторону. Джон закончил свою «ванну» так быстро, как только мог, чтобы поскорее уйти. Ничто в том моменте не было из ряда вон выходящим. Он был уверен, что Артур ненавидит его. Он относился к нему именно так с тех пор, как Марстон вернулся в банду. Черт, когда Артур впервые увидел Джона после возвращения, он врезал ему так сильно, что чуть не вывихнул челюсть. Это… не было неожиданностью. С тех пор положение не улучшилось, и… да, это разочаровывало. Это было больно. Но он, в общем-то, не мог винить Артура в таких чувствах. Теперь же… Джон не был уверен, что думать, бережно держа рисунок в своих руках. Он просто не мог представить, как человек, который ненавидел его, мог нарисовать такое. Тогда что это значит? Джон тяжело вздохнул, откинув голову на дерево, у которого сидел, и посмотрел на небо сквозь листву. Когда Джон лажал… он обычно лажал по-крупному. Это не было секретом. Это было его идеей — пойти выпить той ночью. Это было, наверное, первым знаком, что все покатится к чертям. Но ему просто было необходимо уйти из лагеря и проветриться ночью. Подальше от звуков плачущего ребенка и взглядов, которые продолжала бросать на него Эбигейл. Месяцы беременности Эбигейл были напряженными, но теперь все стало еще хуже. Все твердили, что мальчик был его… и, Господи… Джон правда надеялся, что это было не так. Хотя бы ради самого мальчика. Джон не был хорошим человеком. Он не хотел быть ни чьим отцом, и никогда не захотел бы. Несмотря на все это, Эбигейл, казалось, все еще заботилась о нем, хотя он понятия не имел, почему, и… Ему просто нужно было уйти. Ненадолго. Очистить разум или хотя бы утопить его в выпивке. Он потащил Артура вместе с собой, потому что… ну… мужчина выглядел так, будто ему это тоже было нужно. Его отношения с Артуром всегда были… запутанными. Джону было двенадцать, кода Датч нашел его. Он жил на улице и делал все, чтобы выжить — будь то попрошайничество, воровство или секс за возможность еще раз поесть. Он… был в ужасном месте. По-настоящему ужасном месте. Но потом Датч забрал его, и все изменилось. Артур, которому тогда было двадцать два, был ему как старший брат. Научил его всему, что знал: от верховой езды и воровства до стрельбы. Джон смотрел на Артура почти так же, как на Датча. Когда он стал старше… все начало меняться. Артур мог быть настоящим сукиным сыном большую часть времени, но иногда, те редкие моменты, когда он улыбался или смеялся, заставляли сердце Джона трепетать, как у полного дурака. От дружелюбного хлопка по спине или большой ладони, сжимающей его плечо, Джон мог чувствовать слабость в коленях следующие несколько часов. Затем, однажды ночью, он заметил Артура с одной из лагерных девушек в его палатке, стонущих и потеющих вместе, словно животные, и Джон возбудился сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Именно тогда он осознал, что он не хотел быть как Артур. Он просто хотел Артура. Джон не знал, что делать с этими чувствами. Он знал, что некоторые мужчины… наслаждались такими вещами. Джон, безусловно, не наслаждался тем, что позволял мужчинам делать с собой до того, как он оказался в банде Датча. Но Артур… может быть, с ним все будет по-другому? Он знал, что, каким бы грубым ни был Морган, он никогда не навредит ему. Только не так. Но Джон чертовски хорошо был осведомлен в том, что «приличный» народ думает о содомии, и, хотя Датч и банда были гораздо более свободны во многих вещах… Джону не хватило мужества, чтобы спросить хоть кого-то, что они думают об этом. Он не мог вынести даже мысли о том, что Датч, Хозия или, не дай бог, Артур, будут смотреть на него с отвращением из-за вожделения к другому мужчине. Поэтому Джон подавил эти чувства. Сделал все возможное, чтобы игнорировать их, забыть. Последнее, чего хотелось бы Джону — это разрушить дружбу с Артуром своим несбыточным желанием. Но потом — появилась Мэри Линтон. Джон никогда не видел Артура настолько счастливым, как когда он ухаживал за этой девушкой, и… Он хотел быть счастливым за Артура. Притворялся таким каждый раз, когда Артур говорил о том, какая она замечательная. Хотя на самом деле, каждый раз, когда он видел их вместе, видел, как Артур улыбается ей, он желал, чтобы Артур хотел так улыбаться ему, и ревность жгла его изнутри, как едкий яд. Появление Эбигейл в банде стало чем-то вроде передышки. Они поладили практически сразу. Она нравилась ему и он нравился ей. Времяпрепровождение с ней отвлекало его от чувств к Артуру, так что он почти мог притвориться, что полностью забыл о них. Джон нуждался в этом, особенно когда Артур, помимо всего прочего, начал говорить о браке. И потом… все снова ухудшилось, когда Эбигейл сказала ему, что беременна. Конечно, был шанс, что ребенок был его. Так же, как и то, что это могло быть и не так. Он не был единственным, с кем Эбигейл спала в то время. Как же она могла быть уверенна, что ребенок его? И однажды, когда он думал, что хуже уже не будет, Артур вернулся в лагерь, выглядя абсолютно опустошенным. Если раньше Джону казалось, что видеть Артура по уши влюбленным и выставляющим себя дураком из-за Мэри Линтон было ужасно, то наблюдать, как она разбивает его сердце, было намного хуже. В течение последующих нескольких дней Артур хандрил в лагере и рычал на всех, словно собака, которую слишком часто били. Джон держал дистанцию, уверенный, что сделает все только хуже, если попытается как-то помочь. Пока, наконец, Хозия не пришел к нему, потребовав сделать хоть что-нибудь. В конце концов, они с Артуром были хорошими друзьями, если и был кто-то, кого он мог бы послушать… Так что Джон сделал единственное, что смог придумать, и это оказалось одной из самых больших ошибок в его жизни. Он знал, что ни один из них не будет в состоянии вернуться в лагерь той ночью, поэтому Джон снял им комнату еще до того, как они пришли в салун. Артур, казалось, намеревался получить алкогольное отравление в течение следующих часов, и Джон не очень-то отставал от него. Закончилось тем, что он практически выволок Артура около полуночи, и старший мужчина, повиснув на Джоне, горланил какую-то песню, пока они шли вниз по улице. Джон был вынужден закрыть рукой рот Артура, как только они оказались внутри, потому что он правда не хотел, чтобы их вышвырнули из отеля, как и попасть в тюрьму за устроенный беспорядок. Артур в ответ хихикнул, словно школьник, и лизнул его ладонь. Когда Джон вскрикнул от возмущения, Артур только рассмеялся сильнее, смешно фыркнув. Джон захихикал и как можно быстрее потащил Артура вверх по лестнице, прежде чем они успели показать себя еще большими болванами. Когда ему, наконец, удалось закрыть за ними дверь, Джон вздохнул с облегчением. Артур продолжал безудержно хихикать. — Ты чертов дурак… — пробормотал Джон и почувствовал, как Артур ухмыляется под его ладонью. Именно тогда он осознал, что, возможно, должен убрать свою руку, и даже начал это делать. Джон не ожидал, что Артур схватит его за запястье, его рефлексы все ещё были чертовски хороши, несмотря на то, насколько пьяным он был. Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, и что-то в глазах Артура заставило сердце Джона биться быстрее. Затем Артур передвинул пальцы Джона обратно к своему рту и… дыхание Джона сбилось, а глаза расширились, когда он почувствовал, как язык Артура скользит по его пальцам. Морган выдал свою лучшую улыбку, какую только мог, держа пальцы Джона во рту, и втянул их еще глубже, посасывая так, словно это было… что-то другое. Джон почувствовал, как вся его кровь мгновенно устремилась на юг. Он застонал прежде, чем смог предотвратить это. Его веки дрожали. — Артур… — его голос сочетал в себе вопрос и мольбу. Артур в последний раз облизал его пальцы, после, наконец, выпустил их изо рта с влажным звуком, практически заставляя Джона дрожать. Затем Артур обхватили его лицо руками, касаясь мягче, чем когда-либо, и прижался своими губами к его. Это был рай. Чистый и простой. Вероятно, единственный рай, что могла дать ему жизнь, которую он вел. Джон застонал от удовольствия сквозь поцелуй и схватился руками за широкие плечи мужчины. Артур повел его спиной вперед, не разрывая поцелуя, пока Джон не наткнулся на край кровати и упал на нее. Будучи пьяным, Артур не смог удержать равновесия и приземлился на Джона, выбив из его легких весь воздух. Даже несмотря на то, что ему потребовалось время, чтобы отдышаться, Джон не мог сказать, что он был против. Артур смотрел на него сверху вниз с той самой нежностью, которую Джон так жаждал. Теперь, когда он получил ее… у него лишь сильнее перехватило дыхание. Затем Артур снова втянул его в поцелуй, глубокий, голодный, и руки Джона не могли перестать двигаться. Сдвигая одежду почти отчаянно, чтобы добраться до горячей обнаженной кожи. Раздался звук рвущейся ткани, и несколько пуговиц отлетели. Губы Артура оставили горячую дорожку поцелуев на челюсти и шее. Его щетина приятно царапала нежную кожу. Джон не знал, куда делась его рубашка, и его это не волновало. Не тогда, когда губы Артура сомкнулись вокруг его соска, посасывая и облизывая, дразня чувствительную плоть практически до боли. Звуки, что издавал Джон, могли заставить кого-то подумать, что его пытают. Черт, в некотором смысле так и было. Рот Артура передвинулся от одного соска к другому, повторив пытку, прежде чем он начал двигаться ниже. Дыхание Джона стало тяжелее, когда Артур вылизал его кожу, спускаясь вниз по животу. Язык дразняще кружил вокруг пупка, пока пальцы возились с застежками штанов. До того, как Джон успел это осознать, штаны оказались спущены к лодыжкам, и губы Артура обхватили его член. Джон зажал рот рукой, чтобы не закричать и не перебудить весь чертов отель. Его пальцы сжались в волосах Артура, когда голова старшего мужчины качнулась между его коленей. Тот брал так чертовски глубоко, что Марстон мог чувствовать, как головка его члена упиралась в заднюю стенку горла. — Полегче… — предупредил Джон. Артур просто взглянул на него сквозь падающие на глаза волосы и застонал. Джон задрожал в ответ. Затем Артур сжал его задницу, заставив невольно толкнуться в его рот. Он начал было извиняться, но Артур только пошло застонал, взяв еще глубже… и Джон был уверен, что умрет прежде, чем все это закончится. — Черт… Блять, Артур… — он бормотал это снова и снова, его яйца поджимались, и он знал, что может кончить в любую секунду. Он попытался предупредить Артура, потянув того за волосы, — Черт… Артур… Я сейчас… Он не ожидал, что Артур действительно остановится. Внезапное ощущение прохладного воздуха стало шоком. Но он, вероятно, все равно бы кончил, если бы Артур вдруг не сжал основание его члена. Удерживая его на грани, заставляя Джона грязно ругаться. Когда Джон вновь смог контролировать свое дыхание, он взглянул на Артура, который смотрел на него с той самой слишком довольной ухмылкой, которую Джон и любил, и ненавидел. — В порядке? — спросил Артур и, когда Джон кивнул, ослабил хватку на чужом члене. Джон тихо застонал, у него так сильно стоял, что было почти больно. Артур, извиняясь, успокаивающе поглаживал Джона по бедру. — Спокойнее. Я дам тебе кончить в мой рот в другой раз. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты кончил в другое место. Грязные слова Артура послали по телу Джона новую волну тепла. — Ебать, Артур… — вздохнул Джон, и старший мужчина усмехнулся. — В этом и идея, — ответил Артур, нахально подмигнув, и… мозг Джона отключился после этого. Он наблюдал, как Артур роется в сумке, без которой он, казалось, никуда не ходил, а затем в его руке оказалась банка. Все, на что был способен Джон, — неверяще смотреть на Артура. Он же не мог действительно… хотеть этого? Артур принялся расстегивать пряжку на поясе, но, когда Джон не пошевелился, уголки его губ опустились. — Что случилось? Ты не хочешь этого? — спросил Артур. И как, черт возьми, Джону вообще отвечать на это? — Дело не в этом… Я просто… Я не хочу причинить тебе боль… — наконец смог пробормотать Джон, и Артур по-настоящему рассмеялся в ответ. — Твой член не настолько большой, Марстон, — пошутил Артур, и Джон смущенно отвернулся. Артур перестал смеяться. В течение нескольких минут была абсолютная тишина, затем он услышал, как Артур приближается к нему, и его рука с нежностью коснулась щеки, заставляя его снова взглянуть на старшего мужчину. — Эй, я просто пошутил. Ты не навредишь мне. Доверься мне, — сказал Артур, осторожно перебирая пальцами его волосы. — Ладно, — прошептал Джон, и Артур улыбнулся, снова поцеловав его. Джон мог почувствовать соленую горечь собственного предэякулята на его губах и не сдержал стон. Артур определенно был доволен такой реакцией. — Хорошо, — ответил Артур, а затем лег на кровать, одарив Джона приглашающим взглядом. — Теперь тащи сюда свою задницу и трахни меня, пока я не передумал. Джона не нужно было просить дважды. Штаны Артура, как и любая оставшаяся между ними одежда, были сняты в кротчайшие сроки. Джон не был уверен, для чего жир в банке использовался обычно, и ему было плевать, пока это помогало. Когда он впервые толкнулся двумя скользкими пальцами внутрь, он не мог поверить, насколько там горячо и узко. Джон не соврет, если скажет, что в тот момент все еще беспокоился о том, чтобы случайно не навредить Артуру, впрочем, звуки, которые тот издавал, совершенно не казались болезненными. Вскоре Артур начал извиваться, требуя больше. Нетерпеливый ублюдок. Поэтому Джон, нанеся на свой член побольше смазки, встал на колени между ног Артура. — Ты уверен? — спросил он еще раз, и Артур нетерпеливо застонал. — Марстон, либо ты сейчас же трахнешь меня, либо я уложу тебя на лопатки и сяду верхом на… — все, что смог сказать Артур, прежде чем прервался громким стоном, когда Джон заполнил его своим членом. Как бы заманчив ни был образ, предложенный Артуром, Джон определенно не отказался бы от возможности подмять Артура под себя. Чтобы чувствовать, как Артур сильнее прижимает его к себе, вынуждая толкнуться еще глубже. Видеть, как Артур запрокидывает голову от экстаза, когда Джон входит до основания. Это было идеально… так чертовски идеально, что на его глаза практически наворачивались слезы. — Артур… — Я не стеклянный, Джон. Давай же… — прошептал Артур, до синяков вжимая пальцы в его спину, и Джон, наконец, отпустил себя. Трахал Артура так, как всегда хотел. Как он мечтал. Артур на каждом толчке подбадривал его оборванными словами и стонами удовольствия. Джон сжал скользкие пальцы на его члене, поглаживая в такт движений. Артур выдохнул проклятие, его глаза практически закатились, когда он кончил, пачкая спермой собственную грудь и руку Джона. Артура, сжимающегося на его члене, было более чем достаточно, чтобы толкнуть Джона за край. Он рухнул на старшего мужчину, его сердце бешено билось, он задыхался так, словно пытался угнаться за поездом. В конце концов, Артур заворчал от неудобства, и Джон приподнялся, чтобы слезть с него, хотя его мышцы все ещё были словно водяными. Вид того, как его сперма вытекает из тела Артура, что-то изменил в нем, но что — он не мог понять. Джон откашлялся, когда Артур дотянулся до одной из рубашек, чтобы вытереть себя: — Ты в порядке? — осторожно спросил он, и мягкий гул, который издал Артур в ответ, не особо успокоил его. Артур, казалось, наслаждался, но… — Я собираюсь спать, — наконец, сказал Артур, и бросил грязную рубашку обратно на пол, прежде чем перевернуться. Джон задумчиво жевал свою губу, не зная, что делать, пока Артур не издал нетерпеливый звук: — Ты собираешься лечь или так и будешь пялиться на меня всю ночь? Джон закатил глаза, но, не колеблясь, лег рядом с другим мужчиной и обнял его за талию. Он оставил мягкий поцелуй на плече Артура, получил в ответ сонное ворчание. — Ты такая задница, ты знаешь это? — слова Джона не были лишены любви. — Ты любишь мою задницу, — пробормотал в ответ Артур, и Джон усмехнулся. — Ага… Нет нужды говорить, что Джон не проснулся до полудня следующего дня. Голова гудела так, словно через нее проложили рельсы, а во рту будто кто-то умер. Комната пахла как дешевый бордель. Смесь пота, выпивки и секса. Весьма непривлекательное сочетание. Но, несмотря на головную боль и ощущение желудка, пытавшегося перебраться ему в горло, он никогда не был счастливее. Он прижался ближе к теплому телу, уткнувшись носом в затылок Артура. Джон все еще не мог поверить в произошедшее. Что это не была какая-то яркая галлюцинация, вызванная алкоголем. Такой исход не удивил бы его. Но пробуждение с Артуром в его руках стоило любого похмелья, что будет мучить его следующие пару дней. Он мягко целовал заднюю часть шеи и плечи старшего мужчины, когда почувствовал, как тот начал шевелиться. Вчера Артур выпил намного больше, поэтому он, вероятно, будет чувствовать себя еще хуже, чем Джон. Он решил достать холодной воды или даже быстро съездить в ближайший магазин, чтобы купить пару тоников, которые помогут облегчить боль. Но прежде, чем он успел сделать хоть что-то, Артур начал бормотать во сне. Большинство слов были непонятными, но одно он расслышал особенно четко: — Мэри… Джон замер. Грудь сдавило так, как будто его лягнула лошадь. Он забыл, как дышать. Артур не знал, с кем он был прошлой ночью. Пусть он и практически потребовал, чтобы Джон трахнул его… это не означает, что он действительно хотел этого. Кого он на самом деле хотел. Как Джон мог быть таким идиотом… Как он только мог подумать… Джон отстранился от Артура, словно тот обжег его. Сердце панически билось, желудок готов был вывернуться уже по совершенно другой причине. Если Артур проснется и обнаружит Джона рядом с ним… когда он поймет, что Джон сделал… Артур убьет его. В буквальном смысле убьет его. С той степенью вины, что он испытывал, Джон позволит ему это. Но вместо этого, Джон слез с кровати, стараясь не разбудить Артура. Хотя ему, скорее всего, даже не нужно было пытаться сохранить молчание. Старший мужчина все еще был в отключке с прошлой ночи. Чувство вины скручивалось в груди Джона, словно тугой узел. Он накинул свою одежду и вылетел из комнаты. Джон не вернулся в лагерь. Через несколько дней он начал чувствовать себя чертовым идиотом. Он думал, что, возможно, слишком остро отреагировал. Почти каждую минуту он думал о возвращении. Но собственная гордость и страх перед реакцией Артура удерживали его от возвращения на протяжении нескольких недель. Когда он, наконец, нашел в себе силы, чтобы вернуться к банде, то обнаружил, что лагерь переехал. Джон воспринял это как знак, и решил, что для всех будет лучше, если он не вернется. Для него самого, для Эбигейл, и, особенно, для Артура. Почти год ему удавалось держаться в стороне. До тех пор, пока почти случайная встреча не вернула его обратно. Артур не пытался убить его… ну, по крайней мере, после того, как Датчу и Хозии удалось оттащить его от Джона. После этого Артур едва удостаивал его своим взглядом. Если они по какой-то причине и взаимодействовали, то обычно Артур ворчал на него или ругал за то, что он делал. В следующие пару лет ситуация не сильно улучшилась. Иногда Джону хотелось, чтобы Датч и Хозия просто позволили Артуру избить его до полусмерти. Возможно, так бы было лучше… Но теперь Джон нашел этот рисунок и… он задумался, не ошибался ли он во всем. Ему нужно… ему нужно поговорить с Артуром. Это все было в прошлом. Им нужно было оставить это позади, так или иначе. Но прямо сейчас Артур был с Датчем и Микой. Он не был точно уверен, для чего, но, должно быть, это было важно, с учетом того, как быстро они уехали. Он был полон решимости поговорить с Артуром, как только он вернется… но близилась ночь, когда в лагерь вернулись Датч и Мика. Без Артура. Глава 2. Артуру давно не было настолько холодно. Может быть, никогда. Ветер, казалось, пробивался сквозь слои одежды аж до костей. Попытка сбежать через горы после Блэкуотера была скорее смертным приговором, нежели спасением. Они уже потеряли столь многих… Теперь Джон… Артур не знал, что он будет делать, если Джон тоже умер. Большинство считало, что он ненавидит Джона Марстона. Они были лишь наполовину правы. Иногда это было единственное, что Артур мог сделать, чтобы не выбить Марстону зубы. Лишь ясное предупреждение Датча о том, что он больше не будет терпеть никакие драки и ссоры между ними, останавливало его. Датч действительно был слишком мягок по отношению к парню… В других случаях, это было все, что он мог сделать, чтобы не схватить Марстона за шею, встряхнуть как тряпичную куклу, а затем целовать до потери дыхания. Все время спрашивая почему. Почему Джон сбежал так? Почему Джон оставил его? Страх получить ответ всегда останавливал его. Вместо этого они оба старались держаться подальше друг от друга. Что было не так просто в их маленьком обществе, где все были тесно связаны друг с другом. Но каким-то образом им удавалось это практически два года. Когда они были вынуждены работать вместе, Артур был профессионалом, может, чуть больше издевался над парнем, чем над другими. Марстон обычно отступал так же хорошо, как Артур начинал все, чем только выводил его из себя. Но это никогда не останавливало Артура от того, чтобы прикрывать спину Джона. Всегда следя за тем, чтобы он вернулся к Эбигейл и своему сыну, ценил Джон это или нет. Теперь же холод, еще бóльший, чем тот, что окутал гору, поселился в сердце Артура. Потому что Джон не появлялся со вчерашнего дня, когда Датч отправил его на разведку в пургу. Он пытался выглядеть храбрым перед Эбигейл, потому что ей это было необходимо. Но на самом деле… Артур был в ужасе. Артур был наполовину замерзшим, и у него хотя бы была теплая кровать прошлой ночью. Вероятность того, что кто-нибудь выживет в такую бурю без убежища… Он никогда не был хорош в поисках, но, к счастью, Хавьер был. Если кто и мог найти парня в этом замороженном аду, то только он. Обнаружение мертвой лошади Джона, конечно, не успокоило Артура, но, по крайней мере, они были на верном пути. Как, черт возьми, Марстон проделал весь путь сюда? Ему повезло, что он не съехал по снегу прямо в обрыв. Только когда они услышали слабый крик Джона в порывах ветра, страх, сковывающий сердце Артура, начал ослабевать. Он был жив. Слава богу, блять. Но потом, к их ужасу, когда Джон крикнул еще раз, это не было просьбой о помощи. Это был мучительный крик боли. Артур бежал впереди Хавьера. Не обращая внимания на то, насколько скользкой была дорога, и что даже малейший промах мог отправить его вниз по склону горы. Джон кричал. Кричал так, будто его разрывали на части… и Артур мог слышать ужасное рычание и вой волков. Артур думал, что нет ничего хуже, чем слышать такие крики Джона. Но потом… крики стихли… нет… нет… Когда они, наконец, нашли его… осталось не так много. Джон уставился на них широко раскрытыми глазами, остекленевшими в ужасе смерти. Он весь покрыт собственной кровью. Внутренности были разбросаны вокруг. Все было окрашено в страшный алый цвет, хотя он быстро покрывался свежем снегом. Артур упал на колени. Он прижал руки ко рту, чтобы не дать вырваться скорбному вою. Он даже не чувствовал окружающий его холод, совершенно оцепенев. Слишком поздно… всегда было слишком поздно, чтобы спасти тех, кого он любил.

***

Когда Артур очнулся, он обнаружил себя связанным на лошади. Произошедшие события возвращались к нему кусками и фрагментами сквозь завесу боли и растерянности, окутывающую его. Он выехал вместе с Датчем и Микой. Они все знали, что это, скорее всего, ловушка, но все равно поехали. Идиотизм. Ебаный идиотизм. Это была ловушка. Но не для Датча. Он так стремился прикрыть спину Датча, что не уследил за своей собственной. И вот он здесь… Он чертовски ненавидел, когда в него стреляли. Со своего ограниченного обзора он мог видеть нескольких человек на лошадях вокруг. Даже если ему каким-то образом удастся выбраться из связывающих его веревок, он не уйдет далеко. Не сейчас. Ему нужно было дождаться своего времени. Если его еще не убили, то, вероятно, они не собираются делать этого в ближайшее время. Ему только… нужно было держаться… сохранить силы… спланировать… Легче сказать, чем сделать, учитывая боль, которую он испытывал. Он попытался осмотреться, чтобы понять, сможет ли он узнать местность. Но боль и головокружение были слишком сильны, и вскоре он снова потерял сознание.

***

Перегон овец явно не входил в его список дел на сегодня. Джон оказался почти таким же бесполезным, как и всегда. Тем более, он никогда раньше не работал на ранчо. Как он, черт возьми, собирался провернуть это без Артура? Идиот. Но, по крайней мере, они сделали это. Пусть Артур и был по-прежнему зол из-за потери восемнадцати процентов их прибыли. И люди называли их грабителями! Он чувствовал, что ему определенно нужно выпить, кода встретил Датча в салуне. Только вот они были прерваны самим Левитом Корнуоллом и его людьми. Как, черт возьми, этот ублюдок выследил их здесь? Сейчас для него это не имело значения, потому что ублюдки схватили Джона и Штрауса. Один из уебков держал нож у горла Джона, используя его в качестве живого щита. Выстрел был рискованным. Если он хоть немного ошибется или Джон двинется в неправильном направлении, он может пристрелить его, а не угрожающего ему ублюдка. Артур потянулся за пистолетом… но слишком медленно. Его пуля пробила дыру в голове ублюдка, но не раньше, чем красная полоса вспорола Джону горло. Артур рванулся вперед, когда Джон упал, кровь реками стекала по нему. Артуру было все равно, что над его головой свистели пули, когда он схватил Джона, бессмысленно зажимая ладонями рану на шее. Его пальцы окрасились в красный, когда Джон тонул в собственной крови. И он ничего не мог сделать. Ничего…

***

В следующий раз, когда Артур очнулся, он висел вверх ногами, как животное, ожидающее, что его сейчас выпотрошат. Ещё хуже было то, что, к его неприятному удовольствию, его поприветствовал сам Кольм О’Дрисколл. Мороз всегда бежал по его коже при виде мужчины. Даже без той кровной вражды между ним и Датчем, Кольм всегда вызывал отвращение. Артур слышал кое-что. Знал, что Кольм любил делать с парнями, которые были молоды и достаточно красивы, чтобы привлечь его внимание. Кирану, вероятно, повезло, что он ушел от О’Дрисколлов прежде того, как Кольм заметил его. Артур был благодарен, что он не был ни молодым, ни красивым, и все, что с ним сделал этот ублюдок, это хорошенько избил. Пока что… Артура бы не удивило, если бы Кольм сделал для него исключение, просто чтобы вернуть таким Датчу. Ему нужно было убираться до того, как такая мысль посетит голову Кольма. К счастью, это оказалось довольно просто. Все ли люди Кольма были настолько глупыми? Даже слабым и с лихорадкой, едва в состоянии стоять и нормально видеть, он перерезал глотки тем ублюдкам, что его похитили, избили и подстрелили. Они даже оставили его припасы и лошадь в пределах досягаемости. Идиоты. Не что чтобы он жаловался. «Отвези меня домой…» — эта мягкая просьба к лошади была его последней связной мыслью на долгое время.

***

Он нашел тело Джона в грязи возле старого амбара, видавшего лучшие дни. Мужчина был пронизан десятками пуль и покрыт давно засохшей темной кровью. Похоже, стервятники уже успели тут попировать. Его кожа была серой, тонкой и тугой. Вонь гнили от разлагающегося под солнцем тела только начала появляться. Артур опустился на колени рядом с мертвецом. Слезы текли по его пыльному — от нескольких дней тяжелой езды — лицу, и все-таки… он приехал слишком поздно. Всегда слишком поздно. Глаза Джона… он всегда любил глаза Джона… всегда так полны жизни, страсти. Слишком много гнева на мир в их глубине, но все же… они могли быть такими теплыми и нежными при правильных обстоятельствах… Теперь они были безжизненными, тусклыми. Глаза мертвеца. Он наклонился, с бесконечной нежностью закрывая его веки. Его пальцы задержались на щеке со шрамами. Рядом с израненной рукой Джона был старый револьвер. Он был хорошо знаком Артуру, потому что тот сам дал его Джону давным-давно, когда научил его стрелять. Джон сохранил его… после стольких лет. Он всегда был таким сентиментальным. Артур поднял револьвер. Он был почти пуст, потому что Джон стрелял до последнего. Конечно, он стрелял до последнего. Это был единственный вариант, как Джон мог умереть. Но в обойме ещё остался последний патрон… Только не снова. Артур закрыл глаза, когда поднес револьвер к своему виску, и нажал на курок.

***

Артур не помнил, как вернулся в лагерь и свалился с лошади, потому что у него больше не осталось сил. Он не помнил, как пытался объяснить Датчу, что произошло, или как его несли в палатку. Он не помнил, как Датч, Хозия и Пирсон удерживали его, когда пастор Суонсон вытаскивал пули из его ноги и плеча. Он не помнил, как кричал. Он не помнил, как снова и снова шептал имя Джона, пока его лихорадило, а сны становились более яркими и ужасными. Видеть, как Джона разрывают волки. Видеть, как он истекает кровью у него на руках. Видеть, как Джон превращается в гниющий труп. Без возможности спасти его. Остановить его. Он ничего не может сделать. Всегда слишком поздно. Слишком поздно… Глава 3. Они искали Артура три дня. Выследить О’Дрисколлов было нелегко. Чарльзу удалось найти след на месте похищения Артура. Но небольшая группа присоединилась к более крупной, а спустя день они снова разделились. Из-за того, что нельзя было сказать, с кем был Артур, им самим пришлось разделиться. Джон, Ленни и Чарльз поехали по одному пути, Хавьер, Билл и Мика — по другому. Проклятый Мика и его тупые идеи. Мир с Кольмом О’Дрисколлом? У него его сраная крыша поехала? Теперь у этого ублюдка был Артур. Если только… если только этот мерзкий сукин сын что-то сделал с Артуром… Джон найдет его и вырвет его чертово сердце! На второй день они столкнулись с группой О’Дрисколлов. К сожалению, не они похитили Артура. Впрочем, это не остановило от убийства большинства уродов и допроса оставшихся. Если бы хоть один из них мог сказать, куда отвезли Артура, то все было бы намного быстрее. Неудивительно, что они отрицали, что знали что-либо об Артуре, даже когда их пытали, это… было разочаровывающим, но не неожиданным. Учитывая, насколько большой была банда О’Дрисколлов и многие из ее членов были тупее лошадиного дерьма, это тоже не было сюрпризом. Большинство из них ничего не знали о планах Кольма. Джон отказывался сдаваться, и продолжал избивать последнего О’Дрисколла, требуя ответить, куда забрали Артура. — Он мертв! — наконец, выкрикнул О’Дрисколл; кровь вылетела из его рта, и Джон замер, занеся руку для удара. Все тело пронзил холод. Было холоднее, чем когда он застрял в горах, ожидая, что его сожрут волки. О’Дрисколл булькающе засмеялся. — Ублюдок был очень наглым, поэтому мы преподали ему урок. Приятный и долгий. Он визжал, как умирающая свинья, пока мы не перерезали ему глотку. Глаза Джона заволокла красная пелена. Он так сильно ударил О’Дрисколла, что сломал ему нос. Мужчина захлебывался собственной кровью, но Джон не останавливался. Избивал его, пока тот не обмяк в его руках. Пока лицо не стало неузнаваемым. Ленни и Чарльз, наконец, оттащили его от мертвеца. — Хватит! Он мертв! Джон, прекрати! Этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно… — Он солгал! Он знал, что мы все равно убьем его, он просто пытался вывести тебя, Джон, — спокойный голос Ленни наконец-то пробил пелену ярости, затуманивающую разум Джона. Он знал, что это, вероятно, правда. Зачем бы им похищать Артура, если они просто собирались убить его? Но что, если… — Ну же, Джон. Мы теряем время. Мы нужны Артуру. На третий день был шторм, уничтоживший последние следы, по которым они шли. Джону хотелось кричать от разочарования. Ленни и Чарльз хотели вернуться в лагерь, посмотреть, не появилась ли новая информация. Джон возражал против этого, он был готов продолжать поиски самостоятельно, несмотря на то, что был плох в этом деле. Но Чарльз, в конце концов, убедил его, что он не сделает ничего хорошего для Артура, если будет шататься по дикой местности, и другие могут знать больше. Так что… они возвращались, хоть это и мучительно скручивало его внутренности. Казалось, словно они бросили Артура… На деле же оказалось, что Чарльз и Ленни были правы. Билл был на посту, когда они въехали на территорию лагеря, и вместо привычных слов он сказал: «Он вернулся». Только это Джону и нужно было услышать. Остаток пути он проехал почти полным галопом, и на этот раз Мисс Гримшоу не отчитала его. По крайней мере, ему хватило ума оставить лошадь у коновязи, но он все равно пробежал оставшуюся часть пути, и никто не смог бы остановить его. Он не был полным идиотом, что бы ни говорили другие. Он знал, что Артур, вероятно, будет в плохом состоянии. Но он не был готов к тому, что увидел, когда остановился в палатке Артура. Артур был без рубашки. Широкие повязки покрывали его левое плечо и верхнюю часть груди. Они выглядели так, будто их недавно сменили, но уродливые коричневые и желтые пятна уже были видны сквозь них. Тело Артура покрывали ужасные черно-синие гематомы, особенно много их было на груди. Джон не удивился бы, окажись у него несколько сломанных ребер. Его лицо было настолько избитым и опухшим, что трудно было узнать. Он был весь в поту, а голова беспокойно металась взад-вперед во сне. — Ох, Артур… — горло Джона сдавливало от эмоций, он едва мог дышать. От вида Артура в таком состоянии его затопил гнев, и он почувствовал безумное желание разыскать Мику и Датча, чтобы избить из обоих до бессознательности за то, что они позволили этому произойти. К счастью, мягкий голос Эбигейл проник сквозь красную дымку, затуманившую его разум. — Он звал тебя, — сказала она, и внимание Джона с трудом переключилось на нее, словно он видел ее впервые в жизни. Она сидела на стуле рядом с постелью Артура, глядя на Джона с нечитаемым выражением лица. Затем встала, предоставив ему место. — Ты должен посидеть с ним, может, это успокоит его. Потом она ушла. Джон знал, что должен был… сказать хоть что-то. Как-то объяснить. Даже если он и Артур годами ничего не значили друг для друга… или, может быть, они оба обманывались. — Джон… — слабый голос Артура сразу же обратил его внимание на обратно на мужчину. Джон подошел к нему и сел на стул, который освободила Эбигейл. Никто, казалось, не обратил на них внимания, и даже если это было не так, то Джона это не заботило. Видите, куда его это привело? Все эти годы он думал, что Артур ненавидит его. Все это время он мог ошибаться. Однажды он уже сбежал от Артура. Больше он этого не сделает. — Я здесь, Артур. Я здесь.

***

Артур опустился на колени на небольшом холме, с которого открывался вид на ранчо. Небо было грязно-зеленым, густые грозовые тучи собирались над головой, угрожая разразиться дождем в любой момент. Гром зловеще гремел вдалеке. Но Артур едва ли обратил внимание на приближающуюся бурю. Он был полностью сосредоточен на деревянном кресте, воткнутым в землю, с простой надписью:

Джон Марстон 1873-1911 Любящий муж и отец Блаженны Миротворцы

Артур осуждающе фыркнул. Как, блять, иронично… Он тяжело вздохнул, нежно коснувшись пальцами потертого дерева. Занозы цеплялись за огрубевшие подушечки, но ему было все равно. Это не должно быть так. Не Джон должен лежать в шести футах под землей, а Артур стоять на коленях у его могилы. Он был единственным, кто должен был умереть. Он бы умер. Он бы отдал свою жизнь за Джона не задумываясь, будь у него шанс. Теперь он никогда… никогда… Он потратил так много чертового времени. Впустую. На гордость. На страх. У него никогда не было шанса сказать Джону… Первая капля упала на сухую почву над могилой. Это был не дождь. — Джон… Я люблю тебя… — прошептал Артур. Едва слова сорвались с его губ, как земля под ним разверзлась. Артур, вскрикнув, отшатнулся назад, когда гниющие пальцы, похожие на когти, кинулись к нему. Охнув, он упал, и прогорклый запах разлагающейся плоти нахлынул на него, душа словно кляп. Труп прижал его к земле с неестественной силой. Но не это было самым ужасным. Хуже всего было то, что он узнал труп. Несмотря на то, что глаза, уставившиеся на него, были только пустыми глазницами, и большая часть плоти отсутствовала на черепе. Джон… — Артур… — его имя булькало в чужом горле. Скелетные пальцы сомкнулись на его шее в железной хватке. — Нет… НЕТ! — прохрипел Артур, бессмысленно пытаясь разжать хватку. Он начал задыхаться. Он не мог вдохнуть… — Артур!

***

Он заснул. Джон не хотел этого делать. Но после трех дней без отдыха, даже сидение на неудобном шатающемся стуле было недостаточно, чтобы удержать его от сна. Он хотя бы не упал со стула, когда заснул. И на том спасибо. Тихие звуки задыхающегося мужчины, спящего на кровати рядом, мгновенно привлекли его внимание. Еще один кошмар, и этот казался еще хуже, чем прежние. Джон прижал ладонь ко его лбу и выругался, почувствовав сильный жар. Артура снова лихорадило. Казалось, чем выше поднималась его температура, тем ужаснее были сны. Джон быстро дотянулся до тряпки, которую использовал раньше, и опустил ее в ведро с водой, стоящее у кровати. Ему, вероятно, стоило сменить ее, но он не мог уйти, пока Артуру было так плохо. Он протер прохладной тканью вспотевший лоб и лицо Артура, все время говоря тихим, успокаивающим тоном, каким Артур учил его успокаивать испуганную лошадь: — Эй, Артур. Все в порядке. С тобой все будет хорошо. Просто плохой сон, — попытался Джон, поскольку раньше его голос, кажется, успокаивал Артура. На этот раз он только сильнее обеспокоил мужчину. Когда Артур начал дергаться беспокойнее, Джон отбросил тряпку и схватил Артура за здоровое плечо, чтобы тот не скатился с кровати. Он поймал дергающуюся руку Артура, прижав ее к постели, чтобы рана вновь не открылась. Джон подумал было позвать на помощь, хотя остальная часть лагеря спала в это время, за исключением тех, кто дежурил, но… Нет, он мог справиться с этим. — Спокойнее, Артур. Просто расслабься. Я рядом. — Нет… пожалуйста… Джон… — Артур захныкал… на самом деле, черт побери, захныкал… сердце Джона разорвалось, когда он увидел Артура таким. Артур всегда был таким чертовски непоколебимым… что на самом деле немного бесило. Он, вероятно, мог лишиться ноги и не стал бы жаловаться на это. Джон не был уверен, видел ли он когда-либо Артура таким… настолько уязвимым… ему это не нравилось. Он не мог видеть Артура, испытывающего страх и боль. Он хотел сделать все, что было в его силах, чтобы помочь ему. Джон положил свою ладонь на руку Артура, чтобы сжать его пальцы. Он наклонился ближе, чтобы Артур мог расслышать его, и Джону не пришлось говорить слишком громко, рискуя разбудить весь лагерь. — Ну же, Артур. С тобой все будет в порядке. Такая маленькая рана по сравнению со всей той суматохой, что ты устроил мне после волков? Это все ерунда… — мягко сказал Джон, протягивая руку, чтобы убрать волосы Артура с его вспотевшего лица. — Джон… нет… — Я здесь, Артур… Я никуда не ухожу… не в этот раз, — повторил Джон, и, не получив ответа, повысил голос. — Артур! Глаза Артура внезапно открылись, чего Джон не ожидал. Еще большим шоком был кулак, прилетевший в челюсть Джону. Черт возьми. Даже полумертвый Артур Морган мог врезать как кувалдой. Хорошо, что здесь сидел он, а не одна из женщин. Джон потряс головой, и снова повернулся к Артуру. Его глаза определенно были открыты. Джону не могло показаться. Налитые кровью и остекленевшие. — Эй, Артур? Ты со мной? — тихо спросил Джон, и дикий взгляд Артура метнулся вокруг, не замечая его. Но, по крайней мере, он уже не трясся так сильно. Джон воспользовался возможностью снова смочить ткань и принялся вытирать ей лицо Артура. Это, казалось, успокоило мужчину еще больше, и Джон облегченно вздохнул. — Вот и все. С тобой все будет хорошо. Я позабочусь об этом, — сказал Джон, проводя прохладной тряпкой по груди Артура. Он осторожно сжал пальцы Артура в своей руке, и удивился, почувствовав ответное сжатие. Он знал, что не должен был так эмоционально реагировать на это. Артур все еще не осознавал происходящее из-за лихорадки. Вероятно, он понятия не имел, кто находился с ним сейчас. Но это не мешало Джону наклониться и, по какой-то причине, мягко поцеловать Артура в лоб. Он видел, как Эбигейл поступала так же с Джеком, когда тот болел. Когда он отодвинулся, взгляд Артура впервые сфокусировался на нем, и Джон застыл на месте. — Джон… — прошептал Артур. Джон тяжело сглотнул. — Да, Артур? Последовала длинная пауза. — Меня сейчас стошнит, — наконец сказал Артур, и Джону потребовалось время, чтобы осознать смысл его слов. Затем он выругался, и схватил пустое ведро, оставленное рядом для этой цели. Когда Артур перегнулся через кровать, он сочувствующие поморщился, осторожно поглаживая его дрожащие плечи и спину. Когда он закончил, Джон помог ему прополоскать рот и даже сделать несколько глотков воды, прежде чем устроить его на постели. Он освежил тряпку, и положил ее обратно на лоб Артуру, и тот вздохнул с облегчением. Его глаза снова закрылись, и Джон понял, что Артур скоро снова уснет. Он знал, что Артур скорее всего не вспомнит ничего из этого, но… — Когда ты будешь чувствовать себя лучше, нам действительно нужно будет поговорить… — тихо сказал Джон. Он не ждал ответа, поэтому был немного удивлен, когда получил его. — Хорошо… Мгновение спустя Артур уже спал, тихо посапывая. Пока он спокойно отдыхал, Джон опустошил оба ведра, наполнив одно из них свежей холодной водой. Вернувшись, он, не задумываясь об этом, обнаружил, что снова сжал руку Артура. Он не выпустил ее до самого утра. Глава 4. Проснувшись, Артур чувствовал себя так, словно его сбил поезд. На теле не было ни дюйма, который так или иначе не болел от ушибов. В горле было сухо как в пустыне, а губы потрескались. Он попытался сглотнуть, но это тоже было больно. Все болело. Его мозги были будто набиты хлопком, и было трудно сосредоточиться на чем-либо. Слабый утренний солнечный свет был словно осколки, колющие глаза, которые он разумно держал закрытыми. Позволяя вместо этого другим чувствам (даже таким неясным сейчас) сказать ему, где он. Куры довольно кудахтали, охотясь на жучков среди травы. Голоса говорили на приглушенных тонах, проявляя уважение к раннему часу. Запах кофе и каши заставили его желудок несчастно заворчать, напоминая, что прошло много времени с последнего приема пищи. Знакомый запах сигаретного дыма, доносимый ветром, был удивительно успокаивающим. Двое мужчин рассмеялись слишком громко, нарушая утренний покой, и Мисс Гримшоу сурово забранилась на них за это. Артур облегченно улыбнулся, несмотря на то, как ужасно он себя чувствовал. Он был дома… по крайней мере, надеялся на это. Надеялся, что это не был еще один реалистичный сон, подкинутый ему лихорадкой. Учитывая, сколько боли он испытывал, он был почти уверен, что не спит… но не до конца. Он мог ущипнуть себя, доказав, что это больше не сон, но быстро понял, что не может пошевелить рукой. Что-то теплое и немного тяжелое крепко удерживало ее на месте. Нахмурившись в замешательстве, Артур осторожно приоткрыл глаза. Они не хотели сотрудничать в этом деле. Расплывчатый взгляд никак не мог сфокусироваться, а в голове болезненно ухало. Ему казалось, что он крутится, как волчок, хоть он и понимал, что лежит неподвижно. Когда он попытался сосредоточиться, то начал осознавать и другие вещи. Что-то более тяжелое прижималось к его ноге. Звук чужого тихого похрапывания раздавался рядом. Знакомый звук, но намного ближе, чем он привык. Ему наконец удалось разглядеть очертания человека на стуле рядом с его кроватью. Согнувшегося почти пополам — едва ли удобное положение — и использующего бедро Артура в качестве подушки. Чужая рука была тем, что удерживало его собственную. Большая ладонь. Грубая и мозолистая. Теплая. Озадачено моргнув, Артур наконец смог выпутать свои пальцы из чужой хватки. Затем он, практически непроизвольно, протянул руку, чтобы проследить черты лица человека, лежащего на его бедре. Грубая темная щетина, царапающая кончики подушечки, и следы недавних шрамов под его пальцами еще больше подтвердили его подозрения. Мужчина, спящий на нем, тихо забормотал во сне, но не проснулся, и Артур обнаружил, что его пальцы водят по длинным, удивительно мягким волосам, разметавшимся по его бедру. — Джон? — может быть, это все еще сон. Если это так… ну, это определенно было не так уж плохо. Довольно мило, на самом деле. Гораздо лучше ужасающих ночных кошмаров, что скрывались на задворках его памяти. Он вздрогнул, только подумав о них. Да, это было лучше. Большой палец мягко коснулся изгиба губ Джона. Кожа была немного сухой, но все еще мягкой. Он с легкостью вспомнил, каково это — целовать эти губы. Как они чувствовались на его коже в интимных местах. Как сильно он хотел почувствовать их вновь… даже после… Джон нахмурился и прелестно засопел во сне. Несмотря на то, что сейчас он выглядел умиротворенным, у него были темные круги под глазами, и он казался немного бледнее обычного. Когда Джон последний раз высыпался? Или ел? Прошло какое-то время, судя по всему. Неудивительно, что он казался миру таким мертвым. Пальцы Артура снова вернулись к волосам Джона, ласково зарываясь в темные пряди. Джон тихо промычал во сне. Звук, почти похожий на мурлыканье. После нескольких минут ласки, веки Джона дрогнули, и он медленно открыл глаза, сонно моргая. — Утро, — выдавил Артур; его голос был едва слышимым хриплым шепотом, грубым из-за долгого молчания. — Артур? Что ты… — Джон не сразу понял, что происходит, но когда пришло осознание, он резко выпрямился, едва не упав со стула. Его взгляд нервно заметался по остальной части лагеря. — Что ты делаешь? — спросил он, наконец, шипящим шепотом. — Я не знаю… — признался Артур, слегка пожав плечами, а затем вздрогнул, когда одно плечо отдалось болью. Джон недовольно поджал губы, когда полностью обратил свое внимание на Артура. Тот испытал безумное желание сцеловать это выражение. — Чувствуешь себя хорошо? — встревоженно спросил Джон, наклоняясь и прижимая ладонь ко лбу Артура. Он издал не слишком удовлетворенный звук. — Жар не такой сильный, как раньше, но все еще не очень хорошо. Артур хмыкнул и пожал плечами, стараясь использовать в этот раз только здоровое. Он подался навстречу к прикосновению Джона, и услышал, как у того перехватило дыхание. — Это приятно… просыпаться с тобой… жаль, что в первый раз было не так… — пробормотал Артур, и Джон издал задыхающийся звук. — Артур! Ты не можешь так просто… Не здесь! — протестующе прошептал Джон, и Артур раздраженно нахмурился. — Это ты хотел поговорить! — он огрызнулся, громче, чем раньше, и Джон вновь нервно оглянулся. Никто, казалось, не обращал на них внимания… пока что. — Хорошо, хорошо, мы можем поговорить. Только… тише… Не могу поверить, что ты вообще помнишь это… — тихо сказал Джон, наклонившись ближе, чтобы Артур мог расслышать его. — Если это то, на что ты рассчитывал, то жаль, что я разочаровал тебя. Снова, — проворчал Артур. Джон выглядел так, как будто Артур только что ударил его. — Артур… Я не… Это… — начал протестовать Джон. Артур не выдержал. — Почему ты ушел?! — он попытался прокричать, но вместо этого голос словно застрял в пересохшем горле, и он закашлялся. На мгновение Джон растерялся, будто не знал, что делать или сказать, но затем быстро потянулся за чашкой, помогая Артуру сделать несколько глотков воды, чтобы успокоить его горло. Артур измученно сел напротив него, пытаясь отдышаться. — Почему… просто… почему? — Артур… нам действительно стоит поговорить об этом, когда ты будешь чувствовать себя… — Мы говорим сейчас! — Господи! Ладно… просто… успокойся, пожалуйста… — прошипел Джон, затем двинулся, чтобы помочь Артуру лечь обратно на кровать. Но Артур схватил его рубашку, останавливая, и тот, приняв поражение, вздохнул. — Я был… напуган… хорошо? — наконец сказал Джон, его голос был едва громче шепота. — Напуган? Чем? — Тобой. Мной. Тем, что мы сделали. Тем, как бы ты отреагировал, когда понял, что я… сделал с тобой, — признался Джон. — Что ты имеешь в виду? Что ты сделал? Ты не сделал ничего, чего бы я… — взглянув на лицо Джона, Артур сделал паузу и недоверчиво спросил. — Неужели это выглядело так, будто я не хотел этого? — В тот момент? Нет. Но ты не совсем контролировал себя. Как и я. А утром я понял… — Джон умолк, но Артур не хотел отпускать это сейчас, когда они, наконец-то, говорили об этом. — Понял что? — сердито прошипел он. — Что… ты действительно хотел быть… не со мной, — прошептал Джон, и это… было не тем, чего ожидал Артур. Он моргнул в полном замешательстве, смотря на Джона. — Что ты, черт возьми, несешь, Марстон? — Я… т-ты говоришь во сне… — сказал Джон, выглядя смущенным. Виноватым. Как наказанный щенок. Если бы у Артура было больше сил, он мог бы выбить (или сцеловать) это выражение с лица Марстона. Теперь единственное, что он мог сделать, это раздраженно вздохнуть. — Ты говоришь мне… что ушел на весь этот чертов год… из-за того, что я сказал… во сне?! Джон действительно вздрогнул. — Я сказал тебе… я был напуган, — ответил Джон, его голос был тихим. — Мне жаль… последнее, что я хотел сделать, это причинить тебе боль… клянусь. Слышать признание было больно, и Артур понял, что это может засесть гораздо глубже, чем-то, что случилось той ночью. Он вспомнил, как Джон боялся причинить ему боль. Артур полагал, что это беспокойство было вызвано неопытностью, потому что Марстон раньше не был с мужчиной. Это была одна из причин, по которой Артур предложил Джону трахнуть его, а не наоборот. Теперь же он задумался, а не ошибался ли он. Это могла быть не неопытность, а слишком большой опыт… плохой опыт, что заставил Джона так нервничать в ту ночь. От этой мысли его замутило. Ирония была в том, что, пытаясь не причинить ему боль, Джон ранил его гораздо сильнее, чем он мог себе представить. И все потому, что этому дураку каким-то образом взбрело в голову, что он взял его против воли… Господи… — Ты чертов идиот, Марстон, — прошептал Артур, скорее смиренно, нежели злостно. Джон тихо усмехнулся этому. — Да, я знаю… скажешь что-нибудь новенькое? — пробормотал он. — Но… скажи мне честно. Не будь мы пьяными в ту ночь, это когда-нибудь случилось бы? Артур открыл рот, но, ничего не сказав, снова закрыл его. Он правда не знал. До той ночи он никогда не думал о Джоне подобным образом. Джон присоединился к банде ребенком, и Артур видел в нем скорее младшего брата, чем кого-либо еще. Джон, определенно, больше не был ребенком, и после той ночи… ну… он сделал все возможное, чтобы больше никогда не думать о Джоне так, потому что это было больно. Легче сказать, чем сделать. Джон долго смотрел на него и затем кивнул. — Так и думал, — сказал он с грустью. — Ты точно не… Черт, да мы бы, наверное, даже не разговаривали сейчас, если бы тебя все еще не лихорадило. Грустно было то, что, вероятно, Марстон был прав. Ни для кого не было секретом, что у Артура был довольно скверный характер. Он был склонен решать дела кулаками и оружием, а не словами. Он думал, что… беспокойство Джона не было полностью необоснованным. Даже если мысль о том, что тот настолько боялся его, что сбежал на год, а не пытался просто поговорить с ним… Это было хуже, чем вера в то, что Джон сбежал, потому что ему было стыдно или противно от того, что они сделали. С тех пор Артур не давал Джону причины думать о нем иначе, разве нет? — Думаю… на этом все, — тихо пробормотал Артур. — Все? — Ну, ничего не изменилось, не так ли? Это была просто глупая, пьяная ошибка, — Джон открыл было рот, но Артур не дал ему сказать и слова, — не говоря уже о том, что у тебя есть семья. Эбигейл, Джек… наверное, будет лучше для всех, если мы просто… забудем об этом. Джон долго молчал, Артур не мог определить выражение его лица. Честно говоря, Джон был прав. Он сейчас ужасно уставший для этого… но они, вероятно, иначе и не поговорили бы. По крайней мере… теперь Артур знал. Он понимал, что ответ ему не понравится, и он был прав. Но теперь, возможно…. Он сможет оставить это позади, наконец. — Если это… то, чего ты действительно хочешь… — наконец смог сказать Джон. — Наверное, так будет лучше… — повторил Артур, и молодой мужчина тяжело вздохнул. — Да… — было удивительно, как один слог мог заставить Артура чувствовать себя так, будто его ударили в живот. — Ты… ты голоден? Артур не был голоден, но он уцепился за возможность сменить тему. — Немного, — ответил он, и Джон кивнул. Он помог Артуру лечь, и в этот раз Артур позволил ему это. После того, как Джон ушел, Артур собрал всю волю в кулак, чтобы выглядеть собранным, когда мужчина вернется. Почему-то он не был удивлен, когда вернулся не Джон, а Тилли, принесшая для него небольшую миску каши на завтрак.