Блаженны Миротворцы (Blessed Are The Peacemakers)

Это… определенно не было похоже на ту смерть, которой ожидал Джон. Это уж точно. Он всегда думал, что именно из-за пули (возможно, даже нескольких) его тело окажется на шести футах под землей. Или из-за петли. Он никогда не предполагал, что умрет привязанным к гребанному дереву, залитый собственной кровью, ожидая, когда эти… люди… твари… сделают с ним бог знает что. Джон дрожал, несмотря на знойный летний воздух, и огонь за его спиной лишь усугублял это. Весь день он то приходил в себя, то снова отключался. Еще с прошлой ночи — Господи, это произошло всего лишь прошлой ночью — когда он наткнулся на тело, свисавшее с дерева у дороги. Как идиот, он остановился, чтобы осмотреться. Намереваясь хотя бы снять этого бедолагу. Он даже и не подумал, что это окажется ловушкой. Они появились из ниоткуда. Не издав ни единого звука. Когда Джон понял, что что-то было не так, его уже ранили в бедро. Он закричал, пнув нападавшего, кровь фонтаном текла из его ноги. Он потянулся за пистолетом, но другие руки стянули его с испуганной лошади прежде, чем он успел выстрелить. Быстрый удар по затылку вырубил его раньше, чем он успел полностью осознать происходящее. Теперь же… он задумался, не очнулся ли он в аду. Буквально в аду. Он чувствовал себя так, будто его сжигают заживо. Окруженный почти настоящими демонами. Они раздели его. Привязали к дереву. Резали его… Раскаленные ножи прижигали раны, даже когда они что-то вырезали на нем. Наверное, чтобы он не истек кровью сразу. Он кричал, даже когда пытался не кричать… он ничего не мог с собой поделать. Он умолял, пытался узнать, чего они хотят… что они собираются с ним сделать. Они продолжали молчать. Он задыхался от запаха горящей плоти. Его собственной. Чужой. Он… он видел их. Мертвые тела. Так много. Поджаренные… объеденные. Желчь, поднимающаяся из желудка, почти душила его. Пожалуйста, только не это … что угодно, только не это. А потом — рядом появился Артур. Поначалу он подумал, что мужчина просто плод его воображения… Пока одно из его окровавленный запястий не было освобождено. Джон запаниковал. Попытался предупредить Артура, тот не знал, понятия не имел, с чем придется иметь дело. И они появились… конечно же… молчаливые, как призраки. Артур не видел их. Джон закричал. Тогда Артур обернулся. Вложил нож ему в ладонь. Джон понятия не имел, как ему удалось не выронить его из онемевших пальцев. Артур сражался. Джон еще никогда в жизни не был так напуган. Боясь в любой момент увидеть, как Артура разорвут на куски прямо у него на глазах. Наконец Джону удалось высвободиться. Он упал, не сумев устоять на ослабевших ногах. Артур схватил его и потащил ближе к огню. При каждом дрожащем вздохе легкие обжигало. Он умолял Артур просто сбежать. Они не смогут выбраться… и он был не в силах смотреть. Он скорее бросился бы прямо в пламя… Они набросились на них. Размахивая своими окровавленными ножами. Нечеловеческие лица, искаженные и демонические, рычащие от ярости. Артур!

***

Джон проснулся с резким вздохом, после чего сразу же тихо зашипел от боли, когда его тело напомнило ему, почему двигаться сейчас было не лучшей идеей. Было утро. Солнечный свет проникал в комнату через грязное окно. Он слышал звуки города. Лошади. Люди. Просто начинавшие свой обычный день. Он лежал на кровати, в палате, в маленькой больнице. Как и последние несколько дней. Он был жив. Изрядно потрепан… но жив. Пальцы Джона крепко сжимали чужую ладонь, которая находилась в его собственной. Это продолжалось с того самого момента, когда он открыл глаза в первый раз. Именно это как ничто другое позволило его учащенному сердцебиению замедлиться до более нормального ритма. Доказательство того, что, вопреки всему, он был жив. Артур. Джон тяжело вздохнул, глядя на другого мужчину, спящего на стуле рядом с его кроватью. Шляпа Артура была низко надвинута на его лицо, подбородок почти касался груди, рука покоилась на животе. Выглядело не особо комфортно, если быть честным, но у Джона не хватило духу попытаться разбудить его. Учитывая, каким измученным выглядел Артур. Даже когда он отдыхал. Артур почти не отходил от него более чем на несколько минут. С первой ночи, когда они проговорили до самого утра. Хотя слова, тихо звучащие между ними, не всегда были приятными, они были необходимы. Они разговаривали до тех пор, пока из-за боли и изнеможения Джона не потянуло обратно в сон, как бы ни пытался он держать глаза открытыми. Только обещание Артура, что он все еще будет рядом, когда Джон проснется, успокоили его тревоги настолько, что Марстон наконец позволил себе забыться глубоким сном. Даже когда он задремал, он все еще чувствовал, как Артур крепко сжимает его руку. Как будто боясь, что Джон исчезнет в клубах дыма, стоит отпустить его. Это чувство было взаимным, так что Джон не жаловался. Последние несколько дней… недель… месяцев, Господи. Все это произошло за столь короткое время. Этого было достаточно, чтобы вызвать у него головокружение. Им, конечно, удалось сбросить некоторый груз со своих плеч. И хотя Джону хотелось верить, что теперь все будет лучше, по крайней мере, между ними… но он никогда не был настолько наивным. Еще ребенком он знал, что жизнь — не сказка. Основная проблема между ним и Артуром сводилась к недоверию. Было время, когда они полностью доверяли друг другу… по меньшей мере в тех отношениях, которые действительно имели значение. Но это доверие было серьезно подорвано. Во многом по вине самого Джона. Ему хватало мужества признать это. Даже если Артур наконец простил его за то, что он сделал годы назад, эта боль и разрушенное доверие не могли исцелиться за одну ночь. Неважно, насколько они оба хотели, чтобы это оказалось правдой. Еще никогда это не было так ясно Джону, как в тот момент, когда Артур с трудом признался, что не пошел искать Джона сразу, потому что верил, что Джон просто ушел… как и прежде. Что он мог бы вообще не искать Джона, если бы Сэди Адлер не подтолкнула его к этому. Слышать это было больно. Без сомнений. Хотя слышать вину и отвращение к себе, сочащиеся из слов Артура, было едва ли не хуже, чем его собственные задетые чувства. Хуже всего было то, что он не мог сказать Артуру «Все в порядке». Потому что это было не так. Только из-за того, что он понимал рассуждения Артура, не делало ситуацию лучше. Не имело значения, что скажет Джон, это не облегчит чувства вины Артура. Точно так же, как ничто не могло сгладить боль Джона и его сомнения, что Артур говорил ему только то, что, по его мнению, он хотел услышать сейчас. Джон знал Артура давно. Большую часть своей жизни. Он знал, что Артур всегда был скорее склонен делать то, что от него ожидали другие люди, чем то, что действительно хотел. В прошлом это по обыкновению означало делать то, о чем просил Датч, независимо от того, насколько странным это было. Если быть откровенным, то Джон был не намного лучше, но… теперь он смотрел на вещи иначе. Но Датч был не единственным, кто пользовался верностью Артура. Артур всегда ставил потребности банды выше своих, почти в любой ситуации. И Джон не мог избавиться от ощущения, что сейчас Артур говорит с ним о том, чтобы бросить все и уйти, только потому, что он был напуган и думал, что Джон хочет этого. Сам же Артур этого не хотел. Даже если Джон немного ненавидел себя за эти мысли, было трудно забыть, как чертовски упрямо Артур отрицал, что между ними вообще что-то было. Как он разозлился, когда Джон сказал, что любит его. Когда Артур сказал ему, что его дела не касаются Джона. Что Артур ему ничего не должен. И так по кругу. Позволив Джону приблизиться, он вновь отталкивал его. Внезапные изменения в поведении Артура были по меньшей мере… резкими. Джон не хотел признавать, что, как бы ему ни хотелось верить Артуру, когда он говорил, что любит его, он также ждал следующего момента, когда Артур передумает и снова оттолкнет его. Доверие или его отсутствие. Это не исправить за одну ночь. Не одним лишь разговором, как бы искренним он ни был. За доверие нужно бороться. Его нужно заслужить. Это займет время. Джон был более чем готов приложить к этому усилия. Ему хотелось верить, что Артур чувствовал то же… и это — как минимум — было началом. Они оба — упрямые придурки, которые не умели общаться, как нормальные люди, чтобы спасти свои жизни. Стоит лишь надеяться, что в будущем ни одному из них не придется оказаться на волосок от смерти, чтобы просто поговорить, как взрослые люди. Джон снова вздохнул, по-прежнему чувствуя усталость даже после пробуждения. Если забыть об их собственных проблемах, то как обстояли дела у банды… Все более опасные схемы Датча. Пинкертоны. О’Дрисколлы. Корнуолл. Сколько еще они смогут продолжать в том же духе, прежде чем что-то пойдет не так? Рано или поздно их удача окончательно иссякнет. По мнению Джона, удача покинула их еще в Блэкуотере. Всего лишь вопрос времени, когда придет час расплаты. Джон боялся этого момента. Потому что он знал, что если кто-то из них и заплатит эту цену, когда все развалится, то это будет Артур. Потому что он не умел сдаваться. Он будет бороться до последнего, чтобы защитить всех, пока это не убьет его… и Джон не мог допустить такого исхода. Было ужасно думать о том, насколько же разобщенной стала их группа. Банда была для Джона как семья. Как и для Артура. Это нелегко отпустить, даже когда все шло плохо настолько долго, что Джон начал задаваться вопросом — не причудились ли ему те дни, когда все было хорошо. Датч был человеком, на которого Джон равнялся очень долго. Он и правда верил всем речам Датча о жизни, а не о выживании. Свободной жизни. Были времена, когда они действительно пытались помочь менее удачливым людям, которых они встречали, вместо того, чтобы просто воспользоваться ими. Когда они все еще оставляли за собой нечто похожее на надежду, вместо следа из крови и смерти… Когда, черт возьми, они настолько сбились с пути? Почему он раньше не замечал этого? Единственным, кто, казалось, никогда не колебался в своем желании творить добро — был Артур. Джон видел это каждый день. Начиная с того, как Артур всегда помогал с делами в лагере, независимо от того, насколько устал после выполнения очередного задания Датча. И заканчивая тем, как Артур предлагал помощь почти каждому незнакомцу, встреченному им на дороге, который просил ее, ничего не прося взамен. Артур действительно был слишком хорош для жизни, которую они вели. Даже если он сам не видел этого в себе. Им нужно было выбраться. Сейчас это было ясно как никогда. Джон сетовал, что они не могли просто взять и уехать прямо сейчас. Просто сесть на лошадей и ускакать как можно быстрее. Вернуться на запад, где они всегда чувствовали себя как дома. Податься на юг в Мексику или на север в Канаду. Куда угодно, лишь бы не быть здесь, где боль и смерть, казалось, всегда шли по их пятам словно бешеные волки. Но Джон не мог уйти, не увидев, что Эбигейл и Джек выбрались целыми и невредимыми. Он должен был поступить с ними правильно, хотя бы один раз в своей жалкой жизни. Он никогда не простит себя — да и Артур тоже — если не сделает этого. Джон также знал, что Артур не захочет уйти, по крайней мере, пока не убедится, что и со всеми остальными тоже все в порядке. В этом был весь Артур, и Джон не посмеет просить его о чем-то другом. Прямо сейчас он боялся, что Артур именно так и поступит, даже если это противоречит всему, во что он верил. Джон слишком любил Артура, чтобы так поступить с ним. Это была катастрофа. Настоящая чертова катастрофа… Вот почему он ненавидел размышлять слишком много времени. Он не умел строить планы. Думать о будущем. Понимать, что делать… Он видел все проблемы, но не мог найти ни одного решения. Все, что он делал — ставил себя в очередной тупик. И за все время, что они разговаривали, у Артура, казалось, тоже не было ответов. Это… разочаровывало. Как минимум. Джону хотелось верить, что пока они будут держаться вместе, все в итоге получится, но… Жизнь — не сказка.

***

Артур помог Джону надеть рубашку, остро ощущая каждую вспышку боли на лице молодого человека, появляющуюся при каждом его движении. Он не докучал с вопросами, все ли в порядке, пока застегивал пуговицы, в то время как Джон безучастно сидел на краю кровати. Было очевидно, что с Джоном далеко не все в порядке. Во всех смыслах. Вероятно, Джону не следовало сейчас сидеть, одеваться или собираться уходить, пусть он уже и провел пять дней в постели. Хотелось бы Артуру, чтобы у них было больше времени, чтобы Джон поправился должным образом, прежде чем они вернуться, но… это было невозможно. Сэди и Чарльз приносили им вести от банды каждые пару дней… и это было нехорошо. Очевидно, Датч был в ярости от того, что ему пришлось отложить свои планы, ожидания возвращения Джона и Артура. Несмотря на то, что ему сообщили о случившимся — о состоянии Джона — им, вероятно, повезло, что Датч не явился в Сент-Дени лично, чтобы попробовать вытащить Джона из больничной койки или забрать Артура подальше от него. Ни то, ни другое ничем хорошим бы не кончилось. Датч, вероятно, хорошо понимал это, поэтому ничего не предпринял. Пока что. Впрочем, Артур знал, что если они останутся слишком надолго, все станет хуже. Ну, хуже, чем уже есть. Артур не хотел заходить так далеко, не сейчас. Значит, они вернутся. Артур сделает все, что захочет Датч. В надежде, что у Джона будет больше времени на отдых и выздоровление. Они покончат с Бронте. Ограбят банк, хотя Артур по-прежнему был убежден, что это плохая затея. Они возьмут деньги, которые им нужны, а потом… потом… Они во всем разберутся. Как-то. Артур опустился на колени и бережно натянул сапоги на Джона. Рука Джона легко опустился ему на плечо, ища поддержки, но когда Артур поднял взгляд на мужчину, он понял, что Джон на самом деле был не «здесь». Взгляд Джона был туманным, он смотрел словно сквозь него, не глядя на Артура, погруженный в собственные мысли. Казалось, что в последнее время это происходило часто, и это немного беспокоило Артура. Он ненавидел видеть Джона таким. Таким вялым и меланхоличным. Он протянул руку, чтобы мягко сжать колено молодого человека, и Джон, наконец, сосредоточился на нем. Артур слабо улыбнулся ему, хотя улыбка — он знал — не коснулась его глаз. - Ты готов? - спросил он, и Джон вздохнул, прежде чем кивнуть. - Как и всегда, - ответил Джон, звуча больше смиренно, чем как-то иначе. Артур практически мог видеть беспокойные мысли, скрывающиеся за темными глазами Джона, и он хотел бы что-нибудь сказать или сделать, чтобы прогнать эти мысли. Хотя бы ненадолго. Вместо этого он помог Джону встать. Приняв на себя большую часть веса Джона, когда мужчина обнял Артура за плечи, и медленно вывел его из маленькой комнаты. - Запомните. Вы должны вернуть его через две недели, чтобы я мог снять швы и убедиться, что все заживает правильно, - повторил доктор практически в сотый раз, когда они проходили мимо него в коридоре. Это человек настоятельно советовал им не покидать больницу так скоро, но не очень-то спорил, зная, что это не возымеет никакого эффекта. - Конечно, док. Спасибо, - ответил Артур, хотя прекрасно знал, что возвращаться они не собираются. Мисс Гримшоу могла прекрасно позаботиться о Джоне, а Суонсон вполне мог снять швы, если бы только не был пьян. Артур, безусловно, был признателен за помощь доктора, но они и сами могли позаботиться о себе. Снаружи их ждала Сэди с лошадью Артура. Коня Джона оставили в лагере, поскольку Артур был почти уверен, что Джону еще рано ехать верхом самостоятельно. Когда они вышли на улицу, Сэди слегка улыбнулась им. - Привет, ребята. Рада видеть, что ты снова на ногах, Джон, - сказала она. Джон тихо рассмеялся, без какого-либо веселья. - Более или менее, - ответил он напряженным от боли голосом. Сэди сочувствующие посмотрела на него и повернулась к Артуру. - Ты уверен, что вам не нужна помощь? - спросила она. - Мы будем в порядке. Спасибо, Сэди, - ответил он, и Сэди приподняла свою шляпу, после чего села на свою лошадь и уехала. Артур помог Джону подойти к жеребцу, который терпеливо ждал у коновязи. Он вздрагивал от каждого болезненного звука, который издавал молодой мужчина, пытаясь взобраться в седло. - Ты в порядке? - спросил Артур, хотя и знал, что это глупый вопрос. Джон тихо фыркнул. - Нет, - ну, по крайней мере, он был честен. Как только Артур сел на лошадь, руки Джона тут же обхватили его за пояс. Его пальцы так крепко вцепились в куртку Артура, что костяшки стали практически белыми. Артур положил свободную ладонь поверх кулака Джона. - Просто прижмись ко мне, милый, - мягко попросил он, пустив лошадь шагом по мощеной улице. Хоть раз Джон сделал то, о чем его попросили, без недовольства. Навалившись всем весом на спину Артура и прижавшись лбом к его плечу. Артуру было наплевать, как это выглядело со стороны. Он переплел их пальцы и нежно сжал руку Джона. Прошло несколько минут, прежде чем он услышал тихий смешок Джона позади себя. - Милый? - спросил он, будто бы только что осознал это ласковое слово. Ну, его это хотя бы позабавило. Артур откашлялся. - Тебе что-то не нравится? - с искренним любопытством поинтересовался Артур. Джон тихо хмыкнул и несколько следующих мгновений стояла тишина, Артур почувствовал, что мужчина покачал головой. - Нет, просто это странно. Привык к тому, чтобы ты называешь меня гребанным идиотом. - Ты и есть гребанный идиот. Но ты мой идиот, - ответил Артур, его слова не были лишены любви. Джон снова рассмеялся, потом застонал от дискомфорта. Артур снова утешительно сжал руку Джона. По крайней мере, им не предстоит долгий путь.