Благая весть с востока

      Элемент интерактивности в массовой культуре является чрезвычайно важным. Современный человек хочет взаимодействия с вымышленным миром: интерактивное кино, видеоигры, перформансы --- это примеры разрушения даже не “четвертой стены”, а “пятой”. Зритель или читатель становится соучастником событий, эмоционально вовлеченным в историю, ищет способы самовыражения через фанатское творчество (фанарт, фанфикшн), в крайнем случае, через покупку атрибутики или просто, через включение в профильное сообщество. В то же время, мир книги и мир реальный разделены между собой как-бы "зеркалом Гезелла", сквозь которое видно только в одну сторону. Давайте же совершим такой фокус: развернем зеркало и посмотрим не только вовнутрь истории, но и на восприятие персонажей и событий людьми в нашей реальности, посмотрим на себя.        Нам открываются следующие особенности реакции аудитории: 1. Герой массовой культуры в центре внимания толпы.       Если он положительный персонаж --- кумир --- его можно только обожать; ему хочется подражать, брать за пример; его недостатки объявляются продолжением достоинств; все его неудачи и ошибки объясняются внешними силами и происками врагов. В восприятии обширной части читателей таковым предстает Вэй У Сянь. Его действия, поступки видятся только актами добра, даже если идут во вред реалиям мира. Конфликт Старейшины с сообществом заклинателей видится только как результат козней врага, зависти к звезде, большой несправедливости и т.д. Это создает известный перекос в нравственной оценке действий героя. Даже если он пересекает моральный горизонт, применяет оружие массового поражения против своих и чужих, он остается непогрешим: его спровоцировали, сами-виноваты, он был в отчаянии.       Второй вариант: отрицательный персонаж --- архизлодей --- его можно только ненавидеть и осуждать; он сам виноват в своем провале; достоинства не признаются; и все хорошее, что при нем случается --- вопреки. В “Mo Dao Zu Shi” такого персонажа нет (хотя порой некоторые из клана Вэнь кажутся весьма подходящими, реакция аудитории недостаточно сильна).       Оба отношения -- коллективное обожание и коллективная ненависть -- являются “клеем” для реальных масс: хейтеров и фанатов. 2. Фанаты и поклонники.       Д.Быков упоминает о друзьях/апостолах/спутниках, мы же подчеркнем, что в нашем случае допустимое название: “фанаты” (но не карикатурные, как ранний Колин Криви!). По сути, в качестве фаната воспринимается любой персонаж, с которым читателя объединяют общие положительные чувства к протагонисту.       Например, читатели с восторгом принимают “ни на миг не задумавшегося об отступлении Лань Ван Цзи”, который открыто поддержал Вэй У Сяня, оказавшись лицом к лицу с враждебным сообществом. Иначе говоря, не отступив “перед толпой фанатов других “звезд”, заявил: “я на твоей стороне”. Идеальная позиция для современного читателя --- не самоотождествление с персонажем, а включение в общую группу, сопричастность. Иной пример: позитивные отзывы о Мянь-Мянь, которая открыто выступила в защиту Старейшины (глава 73) + реальная возможность выступить в комментариях.       Персонажи, оказавшиеся в оппозиции к кумиру обозначаются как “хейтеры” и, с точки зрения рядового массового читателя, являются злодеями и заслуживают всякого поношения. Например, Цзинь Гуань Шань и Цзинь Цзи Сюнь получили массу негативных комментариев в свой адрес на англоязычных и русскоязычных ресурсах; также как Вэнь Чжао и Вэнь Чжу Лю.       С “хейтерами” тоже можно самоотождествляться, но обычно такое проще делать в “биполярной системе”, вроде семикнижия мамы Ро или вселенной Профессора.       Особняком стоит “фанат с переподвывертом”, т.е. персонаж, который в ходе развития сюжета был на стороне кумира или на стороне антагониста, а затем сменил её. Первый вариант, т.е. “бывший фанат”, в восприятии читателей будет воспринят либо как поступок Иуды Искариота, либо как действие Апостола Петра (если потом раскается). В “Mo Dao Zu Shi” такая роль досталась Цзян Чэну. Впрочем, часть читателей искренне полагает, что он не сменил сторону, а никогда не был в группе фанатов, но мы считаем иначе (и раскроем это в дальнейшем). Второй вариант, “фанат в стане врага” --- Вэнь Нин. 3. Коллективные чувства.       М.Найдорф пишет: “то, что мы называем иногда разумной рассудительностью, а иногда – логикой или здравым смыслом, может происходить в отдельных, самостоятельно мыслящих головах. В массе людей, в их анонимной коллективности может складываться только общее мнение и/или объединяющее многих общее чувство”. Эта характеристика одновременно подходит как массе заклинателей (например, тех, которые участвовали во “втором походе” на гору Луань Цзань), так и к массе поклонников романа.       Обе массы консолидируются на основе общего мнения и коллективных чувств в отношении протагониста (он же в данном случае герой массовой культуры).       И когда мнение массы реальных фанатов романа кардинально отличается от описанного автором мнения массы вымышленной, в комментариях появляются обороты вроде “стадо баранов”.       Однако, в некоторых моментах, обе массы, по всей видимости, склонны соглашаться: например, оценка вклада Старейшины в ход Аннигиляции Солнца: “все говорят, что только благодаря Старейшине...” --- когда заклинатели высказывают это мнение, читатели обычно его не оспаривают (на наш взгляд, трудно оценивать вклады разных личностей в победу постфактум, и, вообще, если бы не Мэн Яо…).       Упрекая сообщество заклинателей в “необоснованном” осуждении Старейшины, а Цзян Чэна в неспособности доказать их неправоту (в 73 главе), читатели, видимо, не знают, что “массово разделяемое мнение не может быть опровергнуто аргументами, поскольку оно не является результатом рассуждений. И оно не может быть ошибочным, поскольку не имеет отношения к истине” (это слова М.Найдорф). На наш взгляд, доказывать что-то после 72 главы было уже поздно и бессмысленно --- внутримировое общее мнение сложилось и было подкреплено общими чувствами.       Надо признать, худшего способа, чем противопоставить себя всему сообществу, открыто заступаясь за признанного врага (“Все люди ненавидят носящих фамилию Вэнь и мечтают лишь об их смерти, ужасной настолько, насколько это вообще возможно. Тот, кто вступается за них, становится всеобщим врагом”), да еще и с оружием массового поражения в личном арсенале (“Ты хоть знаешь, сколько пар глаз сейчас следят за тобой, следят за Стигийской Тигриной Печатью в твоих руках?”), Вэй У Сянь придумать бы не смог. Осада горы Луань Цзан и гибель Вэй У Сяня не могли быть предотвращены иным способом, кроме как изменение общественного, массово разделяемого мнения(1). Другое дело, что ни выбора, ни времени, ни технической возможности у него не было (2).       Заметьте, мы не говорим, что кто-то из персонажей (или какая-то из масс) прав, а оппоненты ошибаются --- коллективные чувства и мнение так не работают. Это тот случай, когда отправная точка локализуется внутри группы: “кто не с нами, тот против нас”, и последнее справедливо для обоих миров: вымышленного и реального.       Вместо вывода. В “Mo Dao Zu Shi” отражены явления характерные для массового общества: доминанта логики общности и противостояний; преобладание оценочных суждений, основанных имидже персоны при недостатке доказательной базы и аргументации; эмоциональная вовлеченность помноженная на коллектив. Эти же явления наблюдаются в поведении читателей: их реакции на события в романе, аргументации в комментариях, консолидации на фракции внутри фандома.