02
5 января 2019 г., 11:46
Гладкие сияющие машины выстроились вдоль Киприани, как паровозик, растянулись по Сорок второй Ист стрит на несколько сотен метров. Подкатив к расстеленной дорожке, каждая распахивалась, выпуская наружу улыбающихся счастливчиков, и двигалась дальше, уступая место для новой. Майкл постукивал пальцами по рулю, дожидаясь своей очереди в этом вендинговом автомате со звёздами. Виктория напевала что-то из последних хитов, покачиваясь на сиденье, словно пританцовывая. Она щёлкала пальцами, потряхивала головой, и фальшивым речитативом, сбиваясь и начиная снова, повторяла: прости, извини, неужели теперь слишком поздно? Я скучаю по тебе, я подвёл тебя, ну прости, оу-е, ну прости.
Майкл смотрел вперёд. Улица тянулась сквозь небоскрёбы, как ущелье. Свет фонарей, гирлянд, витрин и подсветки зданий забивал отражённое свечение ночного неба. Казалось, неба вообще нет, а там, наверху, просто перевёрнутая пустота.
— Тебе никогда не казалось, — вдруг оживлённо начала Виктория, — что город — это пирог? Или пицца! А улицы — это следы от ножа? Их начертили, вот так, — она резко взмахнула рукой, будто в ней был зажат нож, — а мы — начинка! Все здания — это края пирога, и мы смотрим наверх со дна, от корочки. Какая ты начинка? — торопливо спросила она и рассмеялась раньше, чем Майкл ответил. — Ты халапеньо? Я хочу быть пармской ветчиной, — она томно потянулась, — я прозрачная, тоненькая, я лист бумаги!..
— У меня смартфон толще тебя, — поддержал Майкл, и Виктория расхохоталась, качнулась вперёд, чуть не врезавшись лбом в приборную доску.
Она всё ещё смеялась, когда они высунулись наружу, под вспышки фотокамер. На место Майкла тут же скользнул парковщик, нежно прихлопнул дверцу, чтобы укатиться в подземный гараж. Виктория, на весёлом взводе, махала рукой в толпу, рассылала воздушные поцелуи, вертелась, автоматически замирая в своих выгодных ракурсах. Сияли вспышки, трещали затворы камер. Фотографы напирали на ограждение, едва ли не лезли друг другу на спины. Майкл постоял, улыбаясь. Приобнял Викторию, поцеловал напоказ, вызвав оживление за камерами.
— Сделай мне предложение, — вдруг выдохнула Виктория, глядя на него с шальным блеском в глазах. — Сегодня. Хочу кольцо, хочу всё красиво.
Майкл, улыбаясь, привлёк её к себе, прошептал на ухо:
— Иди-ка ты на хуй, — и поцеловал в щёку.
Подъехала следующая пара: конвейер доставки звёзд работал без перерыва. Майкл потянул Викторию к огромным чёрно-зеркальным дверям Киприани.
Громадная ель упиралась в потолок, мерцала золотыми огнями, золотыми цветами, шарами, бантами и звёздами. Она стояла в центре гигантского мраморного холла, который пронизывал здание отеля насквозь, как пещера — горный массив. Она была изумительна, её саму можно было бы снимать для обложки Vogue. Или даже Playboy, хотя для него ель была чуток толстовата в нижних ветвях.
Гул голосов растворялся под высоким потолком. Из динамиков, спрятанных между колонн, сыпался перезвон колокольчиков, его сменяли рождественские хиты, будто специально для Ларри Блуменсдейла Иисус собирался родиться на бис 31-го декабря. На мраморных стенах сияли логотипы Киприани и New River Frontier, всюду были гирлянды из еловых ветвей и остролиста, хрустальные шары, проволочные олени, звёзды. Вентилятор под потолком выдувал на толпу снежинки из фольги.
Держа Викторию под руку, чтобы не отстала и не начала ловить фольгу ртом, Майкл влился в толпу, и она понесла его по широкому кольцу вокруг ели. Он пожимал руки приятелям, целовал за ухом бывших любовниц, отвечал на кивки и улыбки, сам улыбался, кивал, скользя взглядом по знакомым и незнакомым лицам. Знакомых было немало. Там Джек и Чак — вместе работали. Тут Виктор — завсегдатай вечеринок в особняке Плейбоя. Стоктон — Лиза? Луиза? — чёрт бы помнил, короче, бывшая. Джерри Перес — берёт интервью, после интервью берёт в рот. Дэнни Санчес — виделись, но бог знает где. Нина, Лори и Розмари — тусовщицы, светские львицы, всегда держатся стайкой, кажется, даже трахаются только втроём. Гарри — знакомая рожа, где-то виделись. Кажется, тоже актёр. Майкл кивнул и ему, улыбнулся, бросил «отлично выглядишь». Перл, ещё одна бывшая, теперь замужем за каким-то парнем из «Мне-плевать Рекордз». Чарльз Марчанд, глава канала «Всё-равно-не-запомню Нэшнл».
Актёрская тусовка порхала, как косяк ярких рыбок над коралловым рифом. В симбиозе с ней жили светские тусовщики, дети звёздных родителей, блогеры, журналисты, модели, их любовники и любовницы, их декоративные жёны, похожие друг на друга, будто были выведены отдельной породой: пухлогубые, загорелые, с идеально сформированной грудью, уложенной в декольте, как два шарика мороженого. Здесь же крутились молодые актёры и актрисы, надеясь зацепить кого угодно, переспать с кем придётся, лишь бы на них обратили внимание. Их гоняли по углам мелкие хищники: агенты студий и телекомпаний, их ассистенты, их секретари, за которыми приглядывали светские обозреватели, собирая свежие сплетни для глянцевых журнальных колонок. И вся эта яркая, пёстрая мелюзга изо всех сил старалась промелькнуть под носом у настоящих акул: ведущих агентов крупных студий, владельцев рекламных компаний — людей, чьи лица не светились на обложках или экранах, но чья воля и прихоть управляла жизнью каждого из присутствующих.
Майкл выцепил взглядом своего собственного агента, махнул ему рукой — тот чуть не подпрыгнул, утрируя радость от встречи. Его жена, высокая брюнетка южного типа, приветливо улыбнулась Майклу, когда он подобрался к ним, таща за собой Викторию.
Захария Айзенберг, или просто Зак, нашёл Майкла три года назад. Он сманил его из другого агентства, где из Майкла пытались сделать героя экшен-фильмов и не понимали, почему у них не получается, он ведь вышел для этого и лицом, и фигурой. Майкл и сам хотел сосредоточиться на экшене, ему нравилось играть неразговорчивых мужественных парней. Он отлично смотрелся, когда цинично кривил усмешку и закидывал на плечо дуло короткой двустволки. Но Зак предложил ему больше. Больше денег, громче роли, больше работы — и Майкл соблазнился. Зак был маленьким и хищным, как пиранья. Он чуял таланты и знал, как выжать из них максимум.
— Сценарий читал? — требовательно спросил Зак вместо приветствия.
— Издеваешься? Я только что прилетел! — отмахнулся Майкл. — Привет, Голда, — он вежливо поцеловал в щёку жену Зака и выпустил руку Виктории, позволяя дамам расцеловаться и ритуально похвалить платья друг друга.
— Ты летел из Лос-Анджелеса шесть часов, в сценарии девяносто пять страниц, его можно было прочитать трижды!
— Я спал, — Майкл пожал плечами. — У меня не было времени, Зак, сегодня же Новый год.
— Съёмки начинаются в феврале! — Зак больно ткнул его пальцем в грудь, Майкл поморщился. — А ты его даже не открывал!
— Зато ты открывал. Я доверяю твоему мнению.
Зак цокнул языком и недовольно покрутил головой.
— Мне не нравится твой настрой, Майки.
— Чего ты от меня хочешь? Я же всё равно подписался, — с лёгким раздражением сказал Майкл. Зак был хорошим агентом, но он жил работой и от других ждал того же. Иногда это бесило.
— Ты подписался, потому что я сказал тебе, где поставить крестик на контракте, — отозвался Зак.
Майкл провёл языком по зубам и отвернулся. Он не любил шуток на тему своего прошлого и тем более — своего образования.
— Ты дал мне контракт, потому что я — твоя инвестиция, и ты ждёшь прибыли.
— Небо — голубое, трава — зелёная, — отозвался Зак. — А эта роль даст тебе Оскар. Хоть раз скажи мне что-то менее очевидное!
— Захария, — мягко одёрнула его жена. — Хочешь с кем-нибудь поругаться — позвони директору школы Саут Хиллс и спроси, почему Сабину исключили из шахматного клуба.
— Всё в порядке, миссис Айзенберг, — улыбнулся Майкл, пользуясь возможностью сменить тему. — Как ваши девочки? Что случилось с шахматным клубом?..
— Маленькое недоразумение.
— Большое недоразумение, которое тебя не касается, — перебил Зак. — Мои девочки ещё слишком маленькие, чтобы ты о них думал.
— Расслабься, у меня сестра их ровесница, — Майкл шутливо стукнул его по плечу. — Я просто поддерживаю тему.
— Кстати, Сабине понравился ваш последний фильм, — сказала Голда, глянув на них с Викторией. — Она повесила в своей комнате плакат с «Неверлэндом».
— Что? — взвился Зак. — С его рожей?
— И с моими сиськами! — вставила Виктория и расхохоталась.
— Почему я не знал?!
— Потому что тебе надо чаще бывать дома, милый, — снисходительно ответила Голда и наклонилась с каблуков, чтобы поцеловать его в висок.
— Передавай от меня привет, — сказал Майкл. — Сабина — это ваша младшая?
— Старшая, — невозмутимо поправила Голда. — Младшая — это Рут. Среднюю зовут Мириам.
— Точно, — кивнул Майкл.
— Не притворяйся, будто запомнил, — улыбнулась она. — Но я передам привет, она будет рада.
— Я хочу что-нибудь выпить, — сказала Виктория, оглядываясь. — Майкл?..
— Мне ананасовый сок, — отозвался тот.
Виктория обиженно сложила губы — видимо, она надеялась, что он галантно спросит, чего ей хочется, но Майкл проигнорировал намёк.
— Кастинг уже закончился? — спросил он у Зака, делая вид, что не замечает её гримаски.
— Мне дали роль? — требовательно спросила Виктория, отбросив напускную обиду.
— Нет, милая, там нет твоей роли, — мягко и снисходительно ответил Зак.
Виктория снова надула губы.
— Зато мы нашли парня на вторую мужскую роль, — приглушённым тоном сказал Зак, будто это была какая-то тайна. — Мальчик — второй Бьёрн Андресен. Сладкая конфетка. Неопытный, но старательный.
Зак подмигнул, и Майкл закатил глаза. Зак любил гаденькие шутки, но шутками всё и ограничивалось — он был примерным семьянином и за всё время, что Майкл знал его, никогда ни к кому не совался.
— Ты знаешь, как я ненавижу этот типаж? — спросил Майкл.
— Тем лучше для тебя, легче будет играть! — с энтузиазмом отозвался Зак и потёр руки. — У вас там любовь и ненависть, ненависть и любовь.
— Как зовут? — спросил Майкл. — Я его знаю?
— Вряд ли, вы ещё не пересекались. Питер Лейни, два года назад пришёл из моделек. Снялся в трёх семейных комедиях, две из которых вышли на Рождество.
— Резвый, — Майкл качнул головой, оценивая скорость взлёта.
— Из хорошей семьи. Мать — сенатор, отец владеет пятью ночными клубами в ЛА. Легко взлетать, когда у твоей семьи всё схвачено.
— Он хотя бы играть умеет? — скептически спросил Майкл.
— Вот и узнаешь, — Зак махнул рукой ему за спину, привстав на цыпочки.
Майкл заинтересованно повернулся. Скользнул взглядом по лицам людей, по высоким фигуристым парням, в которых можно было бы заподозрить бывших моделей. Никто не смотрел в их сторону.
— Ну и где… — начал Майкл, но тут плотную группу ярких девиц раздвинули чьи-то широкие спортивные плечи. Молодой мужчина встретился с Майклом невыразительным взглядом, кивнул ему. У него было красивое, но совершенно неподвижное лицо, будто все его лицевые мышцы были парализованы. Майкл с искренним недоумением развернулся к Заку. — Это он, что ли?..
— Это его агент, — Зак ответил таким взглядом, будто готов был заподозрить Майкла в придурковатости.
— Ну, знаешь, в нашем бизнесе всякое может быть. Этот его агент больше похож на телохранителя.
— Бывший военный.
— Как будто мне есть дело, — пренебрежительно хмыкнул Майкл и повернулся, чтобы глянуть на агента-телохранителя ещё раз. Теперь рядом с ним стоял невысокий юноша с шапкой кудрявых рыжеватых волос, которая делала его голову в полтора раза больше. Майкл моргнул и развернулся к Заку. — Ему что, пятнадцать?!
— Двадцать три, — вполголоса сказал тот.
Питер вспыхнул от улыбки, заметив их взгляды, махнул в ответ. Походка у него была резкой и быстрой, агент следовал за ним, не улыбаясь.
— Мистер Айзенберг, — Питер протянул руку с растопыренными пальцами. — Мистер Винтерхальтер.
Пожатие у него было уверенным.
— Просто Майкл, — снизошёл тот.
— Майкл. Это Арчер Грант, мой агент. Очень рад с вами познакомиться. Можно сказать, я ваш поклонник, — сказал Питер, встряхивая головой, чтобы отбросить с лица пружинистую чёлку. В руке он держал бокал с шампанским, жестикулировал им, ни разу к нему не приложившись. Он выглядел чуть ли не подростком. Тонкий, свежий, с юношеским румянцем — своим, не нарисованным. У него были подвижные широкие брови и красноватые от постоянного покусывания губы.
— Со мной можно на «ты», — сказал Майкл, испытывая неприязнь пополам с неловкостью. Ему не нравился этот мальчишка. Слишком чистенький, слишком правильный. В шоу-бизнесе никто таких не любил.
— Я рад, что мы можем познакомиться сейчас, а не за первой читкой, — сказал Питер. — Я сегодня тут только из-за вас. Немного волнуюсь.
— Я простой парень, — снисходительно сказал Майкл, уронил ему руку на плечо и легонько потряс. — Детей не ем.
Питер хмыкнул, неловко улыбнулся.
— Я имел в виду сценарий. У меня ещё не было таких откровенных сцен. Эротика была, конечно, — тут же поправился он, — но максимум — с голым торсом, а тут…
Майкл в упор посмотрел на Зака.
— Какая эротика?.. Что мы снимаем вообще?..
— Сюрприз!.. — мстительно протянул Зак. — Кто не читал сценарий — тот всё узнаёт последним!
— Ему точно двадцать три? — спросил Майкл у агента Гранта.
— Точно, — с абсолютным спокойствием сказал тот.
Питер выглядел слегка разочарованным, и Майкл сбавил тон. Если им предстояло работать вместе, не стоило начинать знакомство со ссоры.
— Извини, я не хотел обидеть. Мы только что закончили вторую часть «Неверлэнда», я ещё не читал сценарий.
Питер понятливо кивнул и снова заулыбался. Майкла опять замутило.
— И много у нас там… сцен? — кисло спросил он.
— Три, — сказал Питер. — Две в пределах PG-13, одна ближе к R.
Майкл окинул его быстрым взглядом. Питер выглядел спокойным и дружелюбным, но за этим спокойствием, кажется, его колотило от нервов. Он улыбался, вертел в руке бокал.
— Господи, — вздохнул Майкл.
— Не поминай Бога всуе, — строго сказал Зак. — Что ты так скис? Будто первый раз будешь снимать штаны перед камерой.
— Кстати, — Питер легонько кашлянул. — Я хотел об этом поговорить. У тебя был опыт таких съёмок, может, подскажешь что-нибудь?.. Как лучше держаться?..
Майкл вздохнул, посмотрел на носы своих ботинок.
— Держись, как обычно. Это часть работы. Сначала будет неловко, потом привыкнешь, будет не до неловкости. Тебе в ухо сопит оператор и осветитель, режиссёр в пятый раз хочет всё переснять, перед каждым дублем девочка-гримёр лезет тебе в лицо с кисточкой, от софитов жарко, всё чешется, и последнее, о чём ты думаешь — о том, что ты голый. Никакой интимности, толкучка, как в супермаркете в день распродажи. Тебе не нужно думать о том, как ты выглядишь — об этом за тебя думают другие. Тебе нужно думать о своём герое. Что с ним. Что он чувствует. Чего он хочет.
— Ясно, — задумчиво сказал Питер, кивая. — Я понял.
— Самое сложное — в том, что не знаешь, за что извиняться перед партнёршей. Одну обижает, что у тебя встал, пока вы целовались. Другую — что у тебя не встал.
— Со мной не будет таких проблем, — пообещал Питер, улыбаясь.
— Хорошо, — бездумно кивнул Майкл и посмотрел на него, оценивая ещё раз, гадая, что за роли им выпали.
— Майкл, было очень приятно познакомиться, — сказал Питер, протягивая руку. — Я думаю, мы ещё пересечёмся перед съёмками. Позвони мне, пожалуйста, когда прочитаешь сценарий. Мне хочется его с тобой обсудить. Это серьёзный проект.
Когда он скрылся в толпе, Майкл озадаченно почесал себя за ухом.
— Так что это за проект? — спросил он у Зака. — Фантастика? Комедия? Костюмное что-то?
— Костюмное, костюмное, — кивнул тот. — Прочти сценарий.
— Там будет кто-то, кого я знаю?..
— Вряд ли. Бюджет скромный, в основном берут молодых и не жадных. Будет Ребекка Андерсон, Коди, как его там...
— Коди? — обрадовался Майкл. — Йоргенсен? Кого играет?
— Ты его знаешь? Вы вроде не работали вместе.
— Нет, мы пополам снимали квартиру в Пасадене, — сказал Майкл. — Ходили к одному преподу по сценарной речи вытравлять акцент, там и познакомились.
— Твой шикарный британский акцент? — удивился Зак.
— Мой шикарный британский акцент мне поставили на Фэр-Окс авеню, — сказал Майкл. — Ты не слышал, как я разговаривал семь лет назад. Хотя Коди было хуже, он из Австралии.
Они подружились довольно быстро. Оба едва переехали, никого здесь не знали, не обзавелись ни друзьями, ни связями. У каждого в багаже был годовой контракт, амбиции и самоуверенность. Общего бюджета им хватило на отличную двуспальную квартиру с окнами в холмы. Коди водил в неё мужиков, Майкл — баб. Коди мечтал о мюзиклах и комедиях, но ему давали роли бандитов и головорезов. Максимум динамики, минимум текста.
— Он играет твоего лучшего друга, — сказал Зак и прищурился с подозрением: — А что ты так радуешься?
— А почему мне не радоваться? — удивился Майкл. — Он хороший парень, я его знаю.
— Ты с ним спал?
— Господи, да расслабься ты! Я с ним не спал.
— Майкл, перестань скалиться, — серьёзно сказал Зак. — Только посмей пошутить об этом перед камерами. Ты в опасном положении. У тебя роль католика-экстремиста в гей-драме. С одной стороны у тебя потенциальный Оскар, с другой — разгневанные фанаты с хэштегами #так_это_педики_во_всём_виноваты, #это_клевета_как_ты_посмел_нас_оскорбить и #мы_так_и_знали_что_ты_пидорас. И последний для тебя опаснее всего!
— Если всё так сложно — зачем мы вообще в это ввязались? — спросил Майкл.
— Я был против, но Ларри одобрил, — Зак пожал плечами. — Книга стала бестселлером в двадцати странах, надо ловить момент.
— Это ещё и по книге?
— Познакомишься с автором, как только Ларри выпустит его из зубов, — Зак мотнул головой в сторону, Майкл обернулся.
Ларри прогуливался в дальнем конце зала, заслоняя своей крупной фигурой невысокого собеседника. Майкл невольно прилип к нему взглядом. Ларри Блуменсдейлу принадлежали карьеры, жизни и судьбы тысяч людей. Со стороны он выглядел по-отечески покровительственным, но каждый, кто его недооценивал, делал очень большую ошибку. Майкл передёрнул плечами, отвёл взгляд.
— Мне идти к нему прямо сейчас? — спросил он у Зака.
— Погоди, не так быстро, — недовольно протянула Виктория. — Если мы подойдём, Ларри меня уже не отпустит. Дай я хоть посвечусь, прежде чем он утащит меня трахаться. И я хочу выпить.
— Моя девушка хочет выпить, — сказал Майкл, делая вид, что извиняется. — Мы потом познакомимся. Как его зовут?
— Жан Вальжан.
— Очень смешно, — насупился Майкл.
Зак ухмыльнулся. Он никогда не упускал случая поиздеваться над неначитанностью Майкла, а тот каждый раз обижался, как в тот первый, когда он по его подсказке назвал какую-то низкорослую немку мисс Цахес.
— Жан Соррель, — сказал Зак.
— Если ты опять заставишь меня облажаться, я расторгну с тобой контракт, — пригрозил Майкл и взял Викторию под руку. — Давай отойдём. Доставай свою пудреницу.
— А говорил — не будешь, — поддразнила Виктория, оживляясь.
— Я не говорил — не буду. Я говорил — я за рулём.
— Ой какие мы принципиальные, — протянула она.
Майкл огляделся, подыскивая место поспокойнее, чтобы не заправляться у всех на виду, потянул Викторию к боковому залу, где были расставлены десятки круглых столиков, а на пустой концертной сцене какой-то техник в резком фиолетовом свете подгонял по высоте микрофоны.
— Где мы сидим? — Виктория тут же вытянула шею, изучая карточки на сервированных столах.
— Сейчас-то какая разница? — Майкл приземлился на свободный стул, вытянул ноги. Хлопнул себя по колену: — Садись.
Виктория даже не повернулась, углубляясь в лабиринт столиков, стульев, огромных напольных ваз с хвойными букетами и светящихся проволочных деревьев. Майкл следил за ней, прокручивая в руках зажигалку, разглядывал тонкую фигуру, за красивыми драпировками платья скрывающую плоские бёдра и невыразительную талию. Они были хорошей парой, в светской хронике часто мелькали их совместные фото. Такие молодые, такие красивые. Такой трогательный роман. А если дело дойдёт до свадьбы — они оба получат прибавку к рейтингам. Майкл смотрел на неё, примерял к своей жизни. Кто кому будет более выгодным приобретением? Она ему — или он ей?..
— Я нашла! — Виктория махнула ему от столика возле края сцены. — Иди сюда!
Майкл поднялся, на ходу стащил канапе с чужой пирамиды с закусками. Виктория рассыпала две дорожки на пустой широкой тарелке, украшенной по ободку золотыми гирляндами. Порылась в клатче, достала обрезок полосатой коктейльной трубочки. Майкл наблюдал за ней, постукивая по столу зажигалкой.
— Красавчик, дай прикурить, — раздался у него над головой низкий женский голос, и над плечом протянулась рука с тонкой ванильной сигаретой. Майкл автоматически щёлкнул зажигалкой, подпаливая кончик:
— Привет, Дакота.
Ароматизированный дым окутал ему затылок.
— Викки, а ты похорошела. Сделала себе сиськи?
Виктория, ещё моргая и морща нос, выпрямилась над пустой тарелкой. Подняла глаза, покраснела.
— Да пошла ты на хер, корова!..
Она вскочила, цапнула со стола клатч.
— Я смотрю, это ты пошла. Аж побежала, — с одобрением сказала Дакота.
— Эй, а мне? — недовольно окликнул Майкл, но Виктория не остановилась.
Обогнув его, Дакота отодвинула себе стул и села рядом. Положила ногу на ногу, острым мыском туфли пихнула Майкла в лодыжку:
— Сто лет тебя не видела. Как жизнь?
— Опять ты её дразнишь, — укоризненно сказал он. — Не стыдно?
— Ни капли, — сказала Дакота, затягиваясь.
В отличие от Виктории, она была жгучей белокожей брюнеткой с фигурой дивы немого кино. Всё было при ней — высокая грудь, длинная шея, покатая задница. Всё было своим, природным, не тронутым скальпелем пластического хирурга. Дакота демонстрировала щедрость природы откровенными декольте и узкими в талии нарядами, выбирая цвета поярче.
— С кем ты? — с любопытством спросил Майкл, одобрительно разглядывая её белое платье-футляр с глубоким треугольным вырезом.
— Сенатор от Нью-Джерси, — сказала Дакота, изящно пристраивая локоток на стол и выдувая дым в сторону. — Предлагает сделать меня актрисой.
— А ты что?
Дакота красноречиво закатила глаза.
— Сказала, что мой бизнес идёт хорошо и я не нуждаюсь в смене профессии.
— Но ты как-нибудь подумай, — шутливо сказал Майкл. — Я бы снял тебя где-нибудь.
— Ты уже однажды меня снял, — она сбила пепел с сигареты ему на колено и улыбнулась. — Получилось не очень.
— Вот поэтому и нужны вторые дубли!
Дакота запрокинула голову и рассмеялась. Густые неприбранные волосы волнами растрепались по её голым плечам.
— Ты смешной, Майкл, — одобрительно сказала она. — Это ваш столик?..
Майкл кивнул. Дакота взяла две карточки с именами, поставленные у тарелок, пригляделась к именам.
— Мистер и миссис Бла-бла-бла, — сказала она, порвала их и выкинула через плечо. — Мы с сенатором сядем с вами.
Майкл шевельнул бровями, намекая, что ничего не имеет против.
— Майки, где Виктория? — Зак налетел на него, когда тот вернулся в зал с Дакотой под руку.
— Не ссыте в брюки, мистер Айзенберг, он был хорошим мальчиком и вёл себя тихо, — сказала Дакота, отстыковываясь от Майкла. Оставив у него на щеке дружеский поцелуй, она повела плечами и огляделась. — Кстати, правда, где твоя карандашница?..
— Посмотри, Майки, — Зак взял его за рукав пиджака, развернул к группе фотографов, которые обстреливали вспышками какую-то экстравагантную пару. — Вот где ты должен быть. Мурлыкать у всех на виду со своей девушкой и пощипывать её за жопу, чтобы она хихикала и кидалась тебе на грудь. Потому что когда о твоём новом фильме пойдут разговорчики — а они пойдут, как только мы о нём заикнёмся! — люди начнут говорить, что ты неспроста такой убедительный в роли педика. Так что думай уже сейчас, как ты выглядишь!
— Я нормально выгляжу, — отмахнулся Майкл. — Не начинай.
— Ты или угробишь свою репутацию этим фильмом — или взлетишь, — с нажимом сказал Зак. — Если взлетишь, если получишь Оскар, мы с тобой сами возьмём Ларри в клещи и пересмотрим контракт с New River. Но пока ты ещё берёшь разбег — делай, мать твою, как я говорю! Плейбои и холостяки уже не в моде, так что найди Викторию и сделай так, чтобы ваши снимки были даже у криворукого орангутанга на его сраной Нокии!
— Хорошо, — покладисто сказал Майкл, сдаваясь перед его напором. — Я понял. Если она ещё не под Ларри, я найду её и сделаю с ней круг почёта.
— Вот и умница, — бросил Зак, прежде чем отойти. — Не забывай, я смотрю на тебя.
— Иногда мне кажется, что он тебя усыновил, — сказала Дакота, снимая с подноса скользнувшего мимо официанта широкий бокал с шампанским. — Что за новый фильм? Мне понравится?
— Понятия не имею, — честно признался Майкл. — Я даже сценарий не видел. Какая-то гейская «Лолита» в средневековом антураже.
— Хей! — услышал Майкл за спиной и едва успел напрячься, как тяжёлая ладонь врезалась ему между лопаток. Он рефлекторно кашлянул. — Эй, Майк! Я скучал, мужик! — Коди обхватил его обеими руками, притиснул к себе, отодвинул: — Ты уже в курсе, что мы снимаемся вместе?
— В курсе, — кашлянул Майкл: объятия у Коди были медвежьими.
— Я буду твоей мёртвой галлюцинацией, — с подвыванием протянул тот, изображая призрака и царапая воздух руками. — Я буду являться тебе по ночам!..
— Отвали, — Майкл легонько оттолкнул его. — Какая ещё галлюцинация?
— Призрак твоего мёртвого друга, — Коди резко перешёл на свой нормальный оживлённый тон. — Я являюсь к тебе в кошмарах.
— Это ещё и мистика? — с подозрением спросил Майкл.
— Короче, я попросил этих парней добавить в сюжет нашу любовную линию, но меня послали, — огорчённо сказал Коди. — Ну не пидорасы ли?.. Жалко, что ли?
— Каких парней? — спросил Майкл.
— Ну, автора книжки и сценаристов, — пояснил Коди.
— А кто её написал? Ты с ним уже познакомился? — небрежно спросил Майкл.
— Не знаю, не помню, какой-то француз. Ладно, слушай, у моей жопы кончается перерыв, — Коди азартно глянул в сторону, но Майкл не стал разглядывать, на кого именно тот положил глаз, — давай созвонимся, кофе выпьем, сходим куда-нибудь. Я ведь говорил — однажды мы снимемся вместе!..
Ответ он слушать не стал — подмигнул Дакоте, которая с независимым видом потягивала шампанское, шагнул спиной назад, развернулся на пятках и устремился к своей добыче.
— Этот проект начинает меня пугать, — сказал Майкл. — Костюмная мистическая драма про геев-католиков-экстремистов, главный герой — подросток. Я теперь понимаю, почему Зак так трясётся.
— Ты сюда надолго? — спросила Дакота, пристраивая пустой бокал на поднос официанта.
— На недельку, — Майкл пожал плечами. — Потом поеду домой. У меня приятель в Сан-Франциско купил себе Корвет, зовёт погонять по пустыне.
— Звучит заманчиво, — протянула Дакота. — Покатал бы.
— Поехали со мной, — не раздумывая, предложил Майкл, и приобнял её за талию. — Я всегда рад твоей компании.
— На мою компанию не рассчитывай, — она улыбнулась и ласково отпихнула его от себя. Майкл убрал руки. — Я просто хочу в отпуск туда, где солнечно.
— В Лос-Анджелесе всегда солнечно, — сказал Майкл.
Он почувствовал странное жжение между лопатками, будто кто-то буравил его спину взглядом. Рефлекторно передёрнул плечами, поёжился. Переступил с ноги на ногу, чтобы стряхнуть неприятное ощущение. Но оно не исчезло. Оно только разрасталось, захватывая всю верхнюю часть спины, зудело, как солнечный ожог. Майкл свёл лопатки, поморщился. Обернулся. Пошарил взглядом вокруг.
Под колонной, увитой зелёной гирляндой, стоял невысокий мужчина с короткой стрижкой. Он был абсолютно непримечательным: синие джинсы, пиджак поверх светлой рубашки без галстука. Майкл бы его даже не заметил, если бы не лицо.
Джеймс.
Он стоял и смотрел на Майкла, будто силился вспомнить его, но не узнавал. Взгляд был напряжённым. Он словно чего-то ждал. Будто Майкл должен был что-то сделать, пройти какой-то тест, и Джеймс наблюдал, как он поведёт себя.
Вдоль спины прошла ледяная дрожь, Майкл моргнул, подумал, что показалось. Ему часто казалось — тогда, десять, пять лет назад. Стоило увидеть в толпе темноволосую кудрявую бошку, как сердце ёкало и обрывалось. Оборвалось и сейчас. В животе стало холодно. Майкл сглотнул, будто его затошнило. Почувствовал, как покраснели щёки и шея. Джеймс стоял и смотрел на него, не двигаясь, будто вырезанный из картона.
Майкл отвёл взгляд, вернулся. Ему показалось, сейчас кто-то скроет его из вида — и Джеймс исчезнет, как в фильмах человек исчезает, стоит перед камерой проехать грузовику. Но Джеймс не исчезал. Он стоял как-то спокойно, даже оскорбительно спокойно для человека, который пропал на десять лет. Ни волнения на лице, ни улыбки. Лёгкий загар, короткие волосы. Майкл двинулся к нему широким шагом, даже не зная, что сделает, когда окажется рядом — двинет в челюсть?.. Обнимет?.. Спросит, где тот был, почему сейчас объявился, почему молчал? Джеймс ожил, слегка выпрямился. На лице промелькнуло беспокойство, он отвёл взгляд. Рядом тут же образовался мужчина в синем пиджаке, заслонил Джеймса, шагнул вперёд, протягивая руку:
— Майкл?.. Рад познакомиться. Винсент Боннар.
— На хуй иди, — бросил Майкл, отталкивая его с пути.
Но тот не оттолкнулся, и Майклу пришлось глянуть ему в лицо.
— Что? — с раздражённым недоумением спросил он, пытаясь отыскать на лице глаза и почему-то постоянно промахиваясь на крупный нос, тонкие губы, высокий лоб с заметными залысинами.
— Винсент Боннар, — повторил тот, будто Майкл не расслышал.
— Да мне плевать!..
— Привет, — сказал Джеймс, вышагнув из-за чужой спины в его поле зрения.
Майкл глянул на него и завяз. Забыл про Боннара, вечеринку, про всё. Смотрел и не верил. Десять лет прошло. Где кудри?.. Юность?.. Светящиеся глаза? Всё потускло, поблёкло. Остался молодой мужчина. Симпатичный, кажется — Майкл не мог определить точно, рыская по нему взглядом. Подрос немного, раздался в плечах. Лицо изменилось. Прибавилось складок у рта. Нет, конечно, Майкл понимал, что Джеймс и не мог остаться таким же, каким был в его памяти, но он всегда представлял его тем же самым, лишь немного взрослее.
— Разочарован?.. — спросил Джеймс, растягивая неловкую полуулыбку.
— Так, я смотрю, вы уже знакомитесь! — у локтя Майкла возник Зак, тошнотворно радостный и живой.
— Мы только начали, — вежливо улыбнулся Боннар. У него был заметный французский акцент, и Майкла опять замутило. Он поморщился, поднес кулак ко рту.
— Это Майки, ваша звезда, как видите, в отличной форме, да, Майки?.. — Зак подтолкнул его чуть ближе к Боннару, будто собрался передать покупателям. Майкл шатнулся назад. — Майки, это Винсент Боннар из «Эдитьёнс Лекастор» и Жан Соррель, его муж. Да? — Зак высоко поднял брови, перевёл взгляд с одного на другого. — Я всё правильно сказал?.. Я не знаю, как у вас принято, поправьте, если что-то не так.
— Мы ещё не женаты, — Джеймс опустил глаза.
— Но планируем, — добавил Винсент, ободряюще проведя рукой по его спине. — Свадьба в сентябре.
Джеймс, не поднимая глаз, качнулся к нему, будто искал защиту, и Майкл, не сказав ни слова, развернулся на каблуках и тем же широким шагом, что подлетел к Джеймсу, зашагал от него прочь. Руки были холодными, как лёд, его лихорадило. Во рту было солоно и горько, он подхватил у официанта с подноса стакан, опрокинул в себя, не поморщившись — и даже не понял, что это было – текила, бурбон, виски? Он кашлянул, прижал кулак к губам. Всё вокруг было таким мерзким — ему показалось, его сейчас точно стошнит прямо на пол.
— Майки!.. Майки! Да Майки же!.. — Зак догнал его, схватил за локоть сильными пальцами, развернул к себе. — Ты что, уже накидался? Куда тебя понесло? Подумаешь, педики — ничего страшного, не надо бояться.
— Остановись, — сипло сказал Майкл. — Мне надо покурить.
— А ну посмотри на меня, — Зак повернул его лицо к себе, изучил цепким взглядом. — Ты что тут устраиваешь? Когда я тебе говорил думать про репутацию — я не говорил тебе шарахаться от каждого педика, которого ты встретишь. Пошли, поулыбайся им, люди платят тебе хорошие деньги, чтобы ты улыбался.
— Я не буду, — Майкл помотал головой. — Я не пойду.
— Пойдёшь и будешь! — одёрнул его Зак, бросив отеческий тон. — Не строй из себя Грету Гарбо. Ларри сделал на тебя ставку, и если ты проебёшь этот проект, не мне тебе рассказывать, что с тобой будет. Давай, выпей, — Зак сунул ему в руки ещё один стакан, — взбодрись и иди работать. Ты сюда не развлекаться приехал.
Майкл выпил залпом — оказалось, это джин с тоником.
— Дай мне минуту, — попросил он.
— Я дам тебе пять, — снисходительно сказал Зак. — Только не увлекайся.
Майкл покрутил головой, отыскивая Викторию. У неё ещё точно оставался кокс, и если она им поделится — Майкл переживёт этот вечер. Но он не видел ни Виктории, ни Ларри. Наверняка они уже поднялись в один из номеров отеля, и Новый год они встретят там, среди скомканных простыней и пропитанных потом подушек. Выцепить её оттуда — без шансов. Майкл покрутился по залу, выпил ещё, потом ещё. Его слегка повело, и он добавил, чтобы уже наверняка. В какой-то момент у него вылетело из головы, что он должен вернуться к Заку. Все его мысли занимала досада, что Виктория бросила его тут одного, из-под Ларри её не вытянешь, так что ему придётся терпеть всё это одному. Зак, сука, тоже ему удружил — нашёл время знакомить, когда у Майкла на руке не висит никакой бабы, и ему нечем похвастаться, а надо стоять идиотом и улыбаться, пока эти двое обжимаются. Фабьен тоже, стерва — могла бы и заглянуть, он бы хоть с ней покрасовался, типа я тоже ебу в рот французов, но нет, блядь, сегодня всем надо было его кинуть!..
Кто-то похлопал его по руке, и Майкл очнулся, осознав, что держит в руке коктейль с водкой и жалуется вслух. Майкл точно помнил, что этого типа рядом зовут Гарри, но хоть убей — не помнил, где он с ним познакомился.
— Мне пора или Зак меня выебет, — сказал Майкл, стараясь сохранять равновесие. В нём булькало по меньшей мере пять-шесть, а то и семь-восемь коктейлей и шотов: в какой-то момент он просто перестал их считать. Мир расплывался, когда он поворачивал голову, зрение подстраивалось не сразу. Будто в видеоигре с плохо настроенным размытием. Майкл проморгался, наугад двинулся сквозь толпу, чувствуя себя как минимум стометрового роста — так далеко от него был пол и его ноги.
— Майкл!.. Какого!.. — вскрикнула Дакота, когда он толкнул её, проходя мимо. Она развернула его к себе, и Майкл болезненно зажмурился от головокружения. — О, да ты уже крейсер «Контрадмирал Ксаверий Черницкий», — сказала она и взяла его под руку. — Тебя на диванчик отбуксировать или сразу блевать пойдёшь?
— У м-ня встрча с-з-Заком, — сказал Майкл, пытаясь говорить внятно. — Пдем со мной.
— Как скажешь, пупсик, вращай штурвал.
Дакота, оглядываясь в поисках Зака, заставила Майкла повернуться вокруг своей оси, у него закружилась голова. Ему пришлось влить в себя стакан какого-то кислого сока, чтобы в голове слегка прояснилось. Голоса вокруг неожиданно стали громкими.
— Что происходит? — спросил Майкл, оглядываясь.
— Держись за меня, всё будет хорошо, — сказала Дакота и потянула его за собой. Майкл послушно потянулся за ней, перебирая ногами, просто чтобы не рухнуть. По дороге качнулся, уцепился за чьё-то плечо в синем пиджаке — это оказался Боннар. Рядом стоял Джеймс с тревожными сухими глазами.
— Стой! — Майкл дёрнул Дакоту к себе, обхватил за талию. — Приехали. Нам сюда.
Джеймс и Винсент переглянулись, будто обменялись безмолвными смс-ками. Рядом кто-то начал отсчёт с десяти, и Майкл вспомнил про Новый год. Отпустил плечо Винсента, похлопал его по пиджаку, будто хотел стряхнуть след своих рук.
— Ты глянь, — сказал он Джеймсу, продолжая держаться за Дакоту. — Всё как загадывали. Через десять лет. Давай, — он резко наклонился вперёд, и Винсенту пришлось подхватить его, чтобы он не завалился на Джеймса, — давай ещё чёнить загадаем. У нас хорошо получается.
Джеймс отвел взгляд, поднёс ко рту бокал с шампанским.
— А ты добрый мужик, — сказал Майкл, выпрямляясь, и чуть отклонился назад, нахмурился, чтобы сфокусироваться на лице Винсента. — Ты мне нравишься. Тока не лезь ко мне.
Он стряхнул с себя его руки. Посмотрел на Джеймса.
— Ну, давай, — потребовал Майкл. — Ещё чё-нибудь загадай! Как тогда! Что там было! Про всю жизнь!.. Обломиться не хочешь?!
Рёв толпы перекрыл его слова. Он кричал Джеймсу что-то ещё, но сам себя даже не слышал.
— Чё, где ты был-то? В Гималаях? В Сомали? На Марс летал?!
— Майкл, ты нас не представишь? — спросил Винсент, кивнув на Дакоту и делая вид, что ничего не слышал.
— Она сама может представиться, — Майкл выпустил её руку и шагнул назад. Качнулся, но устоял.
Он больше не хотел здесь находиться, вся радость от осознания себя знаменитым, красивым, успешным — исчезла. Будто он опять влез на чужой праздник в пиджаке с чужого плеча, и, как ни старайся, не мог стать здесь своим. Он оглянулся, пытаясь вспомнить, куда ему ехать отсюда, чтобы попасть домой. Где у него дом? Халупа на Скипворт роуд сама собой всплыла в памяти, и он на мгновение растерялся: это же в Лондоне, а он в Нью-Йорке, это же тыща денег на билет, откуда у него с собой столько возьмётся?.. Паника кольнула его в висок, потом он вспомнил: халупу продали, давно ещё, перед тем, как Фредди пошла в школу. И куда ему теперь?.. Мысль метнулась по континентам, память вернулась из короткого обморока. У него же квартира. Здесь, на Манхэттене. Он же звезда, блядь, а не выскочка из трущоб.
Майкл потёр лоб, прогоняя тревогу. Развернулся к выходу, оттолкнул с дороги какую-то рыжую в гладком платье:
— Смотри, куда прёшь, корова!..
И даже не остановился послушать, что ему скажут в ответ возмущённые голоса её приятельниц. Возле огромных дверей, ведущих на улицу, было пусто. Толпа растеклась между танцевальным и банкетным залом, из динамиков бодро звенела приглашённая группа, занявшая сцену. Майкл остановился, пошарил по карманам, чтобы найти сигареты. Вездесущий Зак (ему не агентом работать, а слежку вести!..) вывернул у Майкла из-за спины, преградил ему путь вопросительным взглядом.
— Ну и куда ты собрался?
— Я хочу домой, — сказал Майкл, слегка покачиваясь. — Мне здесь надоело.
— Сколько ты выпил?
— Зак, отвали, — миролюбиво сказал Майкл. — Я не в настроении. Я сделал всё, что ты хотел. Теперь сваливаю. Я хочу спать.
— Ты что, сядешь за руль? В таком виде?
— Я вожу с десяти лет, — сказал Майкл, тыкая сигаретой в губы, но промахиваясь. — Я тут живу за углом. По прямой.
— Майки, ты хочешь повторения той истории с твоими дикими гонками по пустыне? Я не буду вносить за тебя залог, если ты опять нарвёшься, — предупредил Зак, — И я не буду обзванивать издания, чтобы они не печатали твою пьяную рожу.
— Да плевать.
— Я просто скажу, чтобы тебе не давали машину, — нашёлся Зак. — И всё! И никаких проблем!
— Пойду пешком, — Майкл наконец сунул сигарету в рот. — По прямой же.
Зак страдальчески вздохнул.
— Господи!.. Я поймаю тебе такси. Почему я вожусь с тобой, как с ребёнком?..
Майкл покорно пошёл за ним, пытаясь прикурить на ходу.
— Потому что ты мой агент, — пробубнил он, тыкаясь в двери. — Я плачу тебе, чтобы ты делал всё, что я скажу.
— Ты мне платишь, чтобы делать всё, как я скажу! — перебил Зак, придержав ему дверь. — Я тебе не нянька!..
Майкл вышел в морозную ночь. Снега не было, зима была похожа на затянувшуюся осень. У светящейся громады Центрального вокзала стояла вереница такси. Зак, прижимая галстук к груди, перебежал улицу. Майкл подошёл к фонарю с парковочным столбиком, от нечего делать потыкал в кнопки. Может, ему сейчас не домой? Может, ему сейчас — в одну из этих дверей, на вокзал, на любой ближайший поезд? Куда-нибудь во Флориду или к Великим озёрам. А оттуда уже написать Заку — ищите другого, я не буду в этом участвовать. Перебьюсь как-нибудь без Оскара, а они — без меня.
Майкл прислонился к фонарному столбу спиной, закурил. Из дверей Киприани вышел Джеймс. Один.
— Где твой дружок? — спросил Майкл, выпуская дым. От холода и отвращения он даже слегка протрезвел.
Джеймс неопределённо повёл плечом. Подошёл поближе, зябко скрестил руки на груди. Развернулся, тоже посмотрел на Центральный вокзал, на узкую улицу, прорезанную меж небоскрёбами.
— Я не буду в этом сниматься, — сказал Майкл. — Плевать мне на Ларри и его хотелки. Найдёт другого. Удачи, — он взмахнул сигаретой, прощаясь. Глянул, где там застрял Зак. Тот перебегал от одной машины к другой. Ехать действительно было недалеко, с десяток кварталов. Никто не хотел соглашаться на короткую дорогу, упуская своё место в очереди и лишаясь возможной поездки в аэропорт или в пригород.
— Скажи им, я чаевых дам, как до Кеннеди! — проорал Майкл, но Зак его не услышал.
— Нет, — хрипловато сказал Джеймс. — Не надо. Не отказывайся. Это я уйду из проекта. Мне не так важно. Это твоё… твоя карьера, твоя жизнь. Не хочу ничего портить.
— Как ты здесь вообще оказался?.. — неприязненно спросил Майкл, и его вдруг осенило. — Ты что, знал? Знал, что я буду здесь? Что мне роль дали?
— Знал, — Джеймс кивнул, поёжился от прохладного ветра. — Это сложно объяснить. Я хотел увидеть тебя, я думал… Столько лет прошло. Что такого?.. Просто поработаем вместе.
Майкл фыркнул и рассмеялся от этой нелепости. Джеймс глянул на него виновато — и вдруг зло.
— Я не хотел в этом участвовать, — твёрдо сказал он. — Меня убедили. Теперь я вижу, что зря.
Майкл разглядывал его, проходясь взглядом от стильных гладких ботинок до короткой стрижки, не понимая, кто вообще этот человек. Это не Джеймс. В его памяти Джеймс оставался неизменным. Тонкий юноша, синие глаза, густые ласковые кудри, пахнущие шампунем, в которые было так приятно зарываться носом, обняв со спины. Было так легко и привычно проводить ему губами по шее, чтобы услышать ответный вздох и почувствовать тяжесть прильнувшего тела.
А сейчас тут стоял мужчина. Незнакомый. Холоднее, старше. Лицо было похожим, а вот взгляд, жесты, мимика — всё изменилось. О чём с ним теперь говорить, что с ним делать, было неясно. Ничего не осталось. Совсем ничего. Будто прежний Джеймс умер, а этот занял его место. Будто они и не были никогда знакомы, встретились только сейчас.
— Ну и как давно?.. — спросил Майкл, приваливаясь лопатками к фонарному столбу, чтобы холод железа помогал стоять прямо. Из-под решётки коллектора на тротуаре поднимался тёплый воздух, шевелил волосы.
— Что? — переспросил Джеймс.
К тротуару подкатила жёлтая Тойота с шашечками, остановилась прямо на надписи ONLY BUS. Из неё выпрыгнул Зак, окликнул. Майкл махнул ему рукой, мол, подожди.
— Как давно ты с этим говнюком?
Джеймс поджал губы, попытался сунуть руки в карманы тёмных джинсов, но те были слишком узкими, туда даже зажигалка бы не влезла.
— Семь лет, — сказал он.
Майкл рассмеялся, запрокинув голову. Семь лет!.. Семь лет! Все те годы, что он надеялся, рвался, зубами выгрызал себе место под солнцем, ждал, когда пройдёт положенный срок, чтобы Джеймсу было куда прийти, чтобы не на пустое место — все эти годы Джеймс, подобрав себе нового мужика, жил спокойно и горя не знал. Козёл синеглазый. Хоть бы сказал, не жди, мол, я пас, не вернусь к тебе. Сказать-то можно было?!
— Майки, ты едешь?.. — нетерпеливо окликнул Зак.
— Да! — крикнул Майкл, распрямился, отрываясь от опоры.
Вот и всё, вот и точка, которую надо было поставить гораздо раньше. Он бы её и поставил, если бы только знал.
— Мудак ты, Сазерленд.
Джеймс изумлённо раскрыл глаза. Майкл равнодушно прошёл мимо него и сел в машину.
