Bait for Paparazzi

ЭРЕН

Я скучающе вертел помятую трубочку, размешивая сливки в своём напитке. Потоки ветра мощно бились в закрытые двери кофейни, расшатывали сложенные зонтики снаружи. Тяжело выдохнув, я теснее вжался в небольшое замшевое кресло, на котором сидел, поджав колени к подбородку. Приглушенный свет настенной лампы мягко обрамлял разложенные на столе папки и стопки бумаги, окружённые стаканчиками и коробками заказной еды. Вздрогнув от холода, я укутался в объемные рукава толстовки. Погода опять была херовой. Из глубин кладовки донёсся шум, но я даже не повернул в его сторону голову. Хлопнула дверь, ведущая в комнату для персонала. — Фух, — Сэм прыгнула на соседнее кресло и сразу же начала потягиваться. Я продолжил немигающим взглядом смотреть, как гуща сливок медлительно растворяется в темном горячем шоколаде. Тишина напряжённо сдавила мне грудную клетку. Собираясь отпить ещё немного, я поднёс трубочку к лицу, но потом упёрся в неё губами, хмуро осматривая бумаги, лежащие передо мной. — Эрен, — Сэм настороженно выпрямилась, — у тебя всё в порядке? Выглядишь, как лунатик. Поджав губы в тонкую линию, я пожал плечами. Нервно сглотнув кислый привкус во рту, я отодвинул от себя напиток, подавив в себе рвотный рефлекс. Перед глазами расстилалась туманная пелена и все плыло. — Так, что происходит? — Она пододвинулась ближе. — В чём проблема? — Ни в чём. Просто не хочу пить. — Эрен. В том-то и дело, ты всегда нихера не питаешься, если тебя что-то беспокоит. Я же вижу, что что-то не так. — Я не знаю, — я спрятал лицо в руках, рвано выдохнув, — я не… Что, если я всё испорчу? Что, если меня уберут, прямо как предыдущего актера? Впервые в моей жизни произошло что-то по-настоящему потрясающее и я… не знаю. Не хочу всё разрушить? — глухая боль стучала в груди. — Сколько раз я должна повторять, что тебе стоит быть более уверенным в себе? Ты уже заключил контракт с ними и тебя уже приняли на роль. Не волнуйся по пустякам. — Ну не знаю, а если… а если они вдруг передумают?! Что мне делать тогда? Что, если они решат, что они сделали ошибку и я им не подхожу? — Я обнял себя руками глаза начало щипать от накатывающихся слез. Черт бы побрал мою излишнюю эмоциональность. Сэм права, я настоящая королева драмы. — Ну хвалит накручивать себя. Разве в письме не написали обратное? У тебя есть потенциал и опыт… — Учёба не считается. — Я недовольно нахмурился, шмыгнув носом. — … так что у тебя все получится. Просто успокойся. — Дело даже не в этом. Ну в смысле, это не единственная проблема. — Как же я ненавидел это чувство собственной жалости. — Что мне делать с работой? — Быть актёром — тоже работа, если ты не забыл. За неё платят. — Я в курсе! — Я осекся из-за своего грубого тона — Прости. Это всё нервы. Просто мы отснимем немного материала здесь, но потом нам придётся снимать остальное за границей. И я просто не знаю, что делать? Учеба? Работа? Просто оставить все это? — Вау! За границей, серьезно?! — Сэм эта новость повергла в восторг, я мог её понять — Это же… — заметив моё выражение лица, она стушевалась и острожно продолжила — очень дорого, да? И ты не можешь уже работать? — Девятьсот долларов за один лишь перелёт, если округлить — я пожал плечами, обучение стоило гораздо больше — Надеюсь, у меня найдётся достаточно денег. Только надо ещё немного поработать. — А как же съемки? Эрен, ты же хотел уволиться. — Сожаление в её голосе вызывало у меня желание провалиться под землю. — Да знаю я. Но что делать, если денег не хватает? — Я выставил руки в защитном жесте. — К тому же, я уже уволился из магазина декора. Видимо, снова придётся работать в кафе. — Ну хоть так. Постой, а ты уже сказал, что пропускаешь семестр. — о нет, только не это выражение лица. Будто она собирается сказать что-то, что определённо выведет меня из себя. — Ну и? — Я напряжённо потёр переносицу. — Ты мог бы… ну не знаю, потратить деньги на семестр? — Ты в своём уме? Ты хоть знаешь, каких усилий мне стоило туда поступить? — Ощущения злобы, как прежде не било давлением в висок, а я уже не знал, чего именно хочу. — Эрен, прошу прими уже тот факт, что ты не сможешь одновременно сниматься в сериале и учиться. Тебе надо выбрать что-то одно. Я понимаю, что ты боишься, но твоя карьера на этом не окончится. Ты зарекомендуешь себя больше, если не просто окончишь обучение. К тому же, сколько знаменитостей не имели ни образования, ни опыта работы в этой сфере. Как на невероятно быстрой пленке перед глазами мелькали образы. Съемки, различные перелеты, интервью и комиконы. Воображение уже разыгралось по полной, рисуя в образе всякие детали. Например, как мы с друзьями, сидим в павильоне и обсуждаем сценарий или подшучиваем друг над другом на интервью. Одна лишь мысль о подобном заставляла сердце пропускать удары. Я глубоко выдохнул, схватил свой стакан и сделал такой большой глоток, на какой был способен. В её словах был смысл. Мне пора было принять изменения в своей жизни. — Что ж, тогда мне не надо снова наниматься в кафе. — Так держать, — Сэм улыбнулась и взглянула на экран ноутбука, её лицо вытянулось, а брови почти дошли до линии волос — О. — Что «О»? — Я напрягся. — Ну э… так скажем, тебя уже точно никем не заменят. — Что? — Я перетянулся через массивный подлокотник кресла, чтобы взглянуть на экран. «DEADLINE Tv «АТАКА ТИТАТНОВ» ПРИНИМАЕТ В КАСТ АКТЁРА, КОТОРЫЙ СЫГРАЕТ ГЛАВНОГО ГЕРОЯ ФРАНШИЗЫ. ЭКСКЛЮЗИВ: «Атака Титанов» наконец нашла актера на роль главного героя в пилоте HBO, Эрена Йегера. В настоящее время, «Атака Титанов» от телепродюсера Дэйва Гилма, уже нашла на роль всех главных персонажей и наиболее важных второстепенных.» О боже. Прямо рядом с самим заголовком статьи был прикреплён постер сериала, а рядом с ним вырезанная из общего фото с кастом моя фотография. Твою же мать. Я плюхнулся обратно в своё кресло, схватив и прижав к груди миниатюрную подушку. Фото было сделано, когда мы вместе с остальными ребятами собрались вместе в кафе, чтобы получше узнать друг друга. Криста отнеслась к этому очень волнительно и притащила с собой полароид, чтобы сделать совместный снимок. Скажем так, у нас не было выбора. — Я дружу со знаменитостью, охереть можно, — Сэм пустила смешок. — Сэм, знаешь что? — Я дождался, пока она поднимет голову, чтобы остервенело кинуть в её лицо подушку, — иди к чёрту. — Почему ты не говорил мне, что вы вместе тусовались? О, ты так классно получился на этой фотке, прямо в рамочку поставить хочется, — она умиленно пялилась на экран. — Так и знал, что она выложит его в Инстраграм, — фыркнув, я сделал ещё один глоток горячего шоколада. Выдрав из рук Сэм ноутбук, я осмотрел фото ещё раз. Огромный полароидный снимок занимал все пространство фотографии. На нём половина из нас сидела на широком темном диване, другие стояли за ним, склонившись вперёд, чтобы попасть в кадр. Надпись к фото заставила тепло разлиться внутри грудной клетки. Стоило признать, уголки губ невольно дрогнули в улыбке. «Моя семья<3 Поскорей бы начать работать с ними» — Оно выложено день назад и у него уже четыреста двадцать две тысячи лайков, — Сэм вернула себе свой ноутбук. Холодок пробежался по моему позвоночнику, а руки покрылись мурашками. Хотелось бы побыть ещё немного в своей комфортной тени, когда лишь пару десятков человек знало о моем существовании. Я не хотел становится знаменитым ещё до выхода тизера, учитывая, что я даже в первых сериях не должен был появиться. — Тогда хорошо, что я нормально на нём получился. — Я по-любому рвано выдохнул. Даже не стоило пытаться держать ровный тон и прямое лицо. Сэм видела меня насквозь и иногда я люто ненавидел её за это. — Подожди секунду, а как они узнали мое имя? — Кто-то из съемочной группы выложил список с распределением ролей. Это ведь типо очень важное событие в мире кино. Люди очень ждали подтверждения сериала. — Я обречённо скатился по спинке кресла вниз, сгорбившись — К чему такая реакция, если ты знал на что идёшь? Слава — неотъемлемая часть жизни актеров. — Но не так же быстро, — ворочаясь, я улёгся на кресле так, чтобы мои ноги были она одном подлокотнике, а голова на другом. — Это тебе не любительская постановка, об этом сериале уже весь мир знает. Боюсь представить, что будет после его выхода. — Сэм задумчиво посмотрела на ноутбук, как вдруг её словно осенило и она уставилась на меня в ожидании, словно так я мог бы понять, что ей пришло на ум, — Эрен, ты зарегистрирован в твиттере? Хоть где-нибудь? — после череды отрицательных кивков, она выхватила мой телефон, заставив меня пожалеть о том, что на нем не был установлен пароль — Ну ладно, пещерный человек, теперь будешь. — А? Зачем? Сэм смерила взглядом, будто бы сочувствующим отсутствию у меня интеллекта. — Эрен, я, конечно, тебя люблю, но я устала уже закатывать глаза, так что перестань тупить. Соц.сети — идеальный способ поддержания популярности и внимания фанатов. А известность — прямой показатель твоего уровня. — Не всегда, есть много знаменитостей, у которых… —… огромный опыт и которые не нуждаются в пиаре, чего не скажешь о тебе. — непринужденно перебила Сэм, задумчиво продолжая что-то печатать на моем телефоне. Злорадная улыбка растянулась на её лице. — Выбирешь ник или мне самой? — О, нет. Не-а, ни-за-что. — Ну, Эреееен. — Просто напиши мое чертово имя, — холодок пробежал по спине, стоило подумать о том, что могла написать Сэм. — Как же с тобой скучно, — я вырвал у неё свой телефон, слава Богу. Тщательно осмотрев новоиспеченный аккаунт и не обнаружив ничего дикого, я облегченно выдохнул и снова растёкся на кресле. — Тебе серьезно запрещают говорить о чем-либо, связанном с сериалом? — После моего кивка она поникла. — Кстати, на черта тебе деньги за перелет? Разве студия не должна все устроить сама? — Нам и так оплачивают проживание в отелях, — я неловко пожал плечами. — О, серьёзно? Хотя не так и удивительно, учитывая их доход. HBO с годами только и богатеет. — Закрыли тему. — Да, ты прав, — спустя всего секунду серьезного понимающего вида Сэм вернулась к своему прежнему состоянию, — лучше поговорим о том, что ты теперь знаменит. — Ты вообще говоришь о чем-то кроме этого? — Да ты хоть понимаешь, что происходит?! Твоя жизнь уже никогда не будет прежней! В смысле, никогда. Ты уже по ту сторону экрана. — Что ты имеешь в виду? — А то, что после выхода трейлера, ты станешь знаменитостью и почти все станут считать твою личную жизнь достоянием общества. Тема разговора неприятно щекотала нервы. Я прекрасно был осведомлён насчёт того, что у известности полно минусов и последующих ограничений. Люди всегда были жадны до зрелищ и папарацци, любезно роющиеся в шкафах знаменитостей дабы найти скелеты получше, были лишь жалкой каплей в этой ложке дёгтя. Каждый мой взгляд, фраза или жест теперь требуют особого контроля, они могут уничтожить меня. — Никаких больше полуночных походов в магазин в пижамных штанах для тебя, — Сэм усмехнулась, пытаясь разрядить неожиданно ставшей напряжённой обстановку. И поверить не могу, что она до сих пор помнила тот случай. Только я хотел сказать кое-что в свою защиту, как осекся и, прокашлявшись для создания вида будто я поперхнулся, продолжил: — Иди к черту со своей хорошей памятью, — Сэм лишь посмеялась в ответ. — И так… о чем мы там говорили? — Что не стоит лезть в чужую личную жизнь? — Неплохая попытка, но нет. — С мученическим стоном, я втянул голову в плечи. — Нет, ну ты серьёзно, Эрен? Съемки идут три месяца. Три. Я ожидаю от вас подробностей, мистер. — Дождись премьеры. — Чего?! У вас даже трейлер не вышел. Я тут не молодею, между прочим! — Я даже не был в павильоне ни разу, окей? Пилотный эпизод всегда самый объемный и на него нужно кучу времени потратить. Плюс, там снимаются наши дублёры, я буду нужен только при создании трейлера. — Как мантру про себя я повторял, что все уже решено, но в голове всплывали воспоминания о том, как актеров убирали из сериалов после неудачного выхода пилота. Это заставило меня вздрогнуть. — Ясно, — Сэм слегка разочарованно склонила голову, вдруг резко выпрямилась, словно подпрыгнув на сидении кресла — О Боже! Как я могла об этом забыть?! Я недоуменно нахмурился, втягивая трубочку от напитка в рот. — Поверить не могу, что ты тоже забыл! Помнишь, с кем ты будешь работать? — Она склонилась над моим лицом со зловещим блеском в глазах, предвкушая мою реакцию. — Леви Аккерман. Напиток, который я собирался проглотить был благополучно выплюнут. Чёрт. О, чёрт. Сэм, черт её побери, вытащила непонятно откуда салфетки и кинула на стол, где расползалось масштабное пятно. Сомневаюсь, что мою толстовку можно было также легко спасти. Как и мою гордость. Леви Аккерман. Который самый известный актёр в мире. Который получил больше всего Оскаров. Который будет сниматься со мной в одном сериале. Мы встретимся. Вживую. О мой Боже. Господи, мы будем работать вместе. Встречаться каждый день на съемках, интервью, мероприятиях. Господи Боже, я сейчас умру от волнения. — Эрен, ты чего завис? Или твой фан-режим включён? Что, настолько рад, что встретишься с кумиром? — Он не… — Да кого я обманываю? — Я не… О боже, поверить не могу, что это взаправду происходит. — Я уставился на бумаги, лежащие на столе: сценарии и расписания, графики съёмок. — Так, шокированный мой, давай-ка я принесу тебе новый какао и сменную футболку, — как сквозь туман я смотрел, как Сэм вновь нырнула за барную стойку кофейни. Хлопнула спешно дверь, а я все не мог оторвать взгляда от бумаг. Господи.

• • •

Нетерпеливо ерзая на жестком сидении такси, я наблюдал, как за мутным стеклом мелькали многоэтажные здания. Вспотевшие от волнения ладони приходилось постоянно вытирать о края тонкой футболки. Сердце мощно билось в груди, что ещё немного и могло бы стереть рёбра в крошку. Руки деть никуда не получалось и потому я неуверенно положил их на колени. На сегодня нам назначили первый рабочий день. Не стоит даже спрашивать, спал ли я ночью или лихорадочно повторял весь сценарий. Голова гудела и разрывалась от обилия выученной информации, живот скрутило от боли из-за голода. Время едва ли доходило до восьми утра и единственное, что я успел запихнуть себе в рот перед тем как мчаться к ожидающему такси — засохший кусок пиццы. Мда, мне необходимо поменять распорядок дня. Тем более, если бы не одна «особенность» моего организма я вообще ничего бы не съел. Мне нужно есть через полчаса после принятия гормона. Так получилось, что я родился с редким генетическим заболеванием — гипотиреоз. Постараюсь объяснить не занудно. Видите ли, у каждого человека есть щитовидная железа, которая регулирует работу всех органов и вырабатывает гормоны. У меня её попросту нет. Первый гормон я выпил до того, как мне исполнился месяц и это помогло избежать умственной отсталости. Помимо этого, в моей медицинской карточке ещё написано куча всего: добавочная хорда в полости левого желудочка сердца, вегетативно-сосудистая дистония, склеенные клапаны сердца, дыхательная аритмия. Будучи недоношенным ребёнком у меня было ещё огромное количество осложнений, походов к неврологам и эндокринологам. Только лечили меня, водили на УЗИ, обследования и сдачи крови уже опекуны. Моя драгоценная мамаша, узнав, что у неё родился больной ребёнок, которому требуется пожизненное лечение, тут же свалила в закат. Ну и хрен с ней. Мне повезло попасть в хороший приют — скорей всего из-за хронической болезни и какого-то фонда. Когда мне было пятнадцать, меня усыновила одна пара, которая не могла иметь детей — так я переехал в Манхэттен. Они казались мне хорошими ведь им было наплевать на мою болезнь и они водили меня к врачам. Моя самая ужасная ошибка. Спустя три года иллюзии счастливой семейной жизни все изменилось. Моя болезнь стала прогрессировать, появились осложнения. Не стоит даже вдаваться, что они отдалились от меня. Я видел как в них появляется сомнение по поводу сделанного ими выбора и даже сожаление. Но это не новость. Так бывало почти со всеми кого я встречал. Я накопил как можно больше денег и съехал так скоро, как только мог. Дальше все просто — нашёл дешевое жильё и устроился на две работы, чтобы оплачивать обучение и гормональный препарат, который мне надо пить каждое утро. И вот он я, снова одинокий, больной и никому ненужный. Сейчас я словно проживаю чужую более счастливую и куда удачнее сложившуюся жизнь. Мне удалось поступить в одну из самых престижных академий и у меня даже два лучших друга появились. А в связи с последними событиями, все стало похоже на идеалистический сон. Я еду в такси на съемки сериала, который будут смотреть миллионы. В котором будут сниматься мои кумиры. Просто не верится. Чуть ли не выпрыгнув из небольшой чёрной машины, я сразу же понёсся в сторону огромной студии, стоявшей в пистонной местности, напоминавшей парковку. Из-за выпуклой арочной крыши темное высокое здание напоминало оранжерею. Неловко показав охранникам пропуск, я прошёл внутрь, слегка паникуя, когда осознал, что не знаю куда мне идти. Тут же мое внимание привлек свисающий чуть ли не самого потолка наподобие обоев хромакей. Повсюду было расставлено различное оборудование, камеры, микрофоны с меховыми чехлами и ещё невероятно большое количество аппаратуры, которая я даже не знал как называется. И, вообще, у меня другая специальность, я и не должен знать. Едва ли было возможно ходить не спотыкаясь, внушительную часть пола устилали витиеватые переплетения проводов. Целые локации были словно «разрезаны пополам», с одной стороны выглядело все, как обычная комната, но другой половины не было и её занимали нагромождения из камер. Все было сделано безумно правдоподобно, поэтому когда я заметил макеты черепичных старых крыш, выпирающих прямо из земли, у меня отвисла нижняя челюсть. Неподалёку расположилась копия средневекового города, стаф* изрядно постарался, чтобы придать ему реалистичный вид. Выглядело настолько живо, что просто не верилось, что это просто работа бутафоров и персонала. Я широко раскрыл глаза, в полном шоке и обожании осматривая пространство вокруг себя. Повсюду шныряли люди, что-то поправляя из аппаратуры или разговорили с друг другом, все знали своё место и что им следует делать. Внезапно я почувствовал себя лишним. — Ты должно быть Эрен, верно? — Я резко повернул голову к источнику шума. Позади меня стояла женщина в удобной спортивной одежде, к ней был прикреплён бейдж. — Ага, — получив от меня кивок, она резво взяла меня за руку и торопливо стала говорить мне, что мне нужно загримироваться и примерить одежду для сериала. Теряясь в обилии слов, я улавливал лишь ничтожно малую часть её объяснений. Мы прошли в своеобразный высокий белый шатёр-павильон, вроде, такие продаются в строительных магазинах. Он был широким, но и вытянутым в длину с вальмовой «крышей» и прямыми стенками. Вдоль них стояли металлические балки, между которыми трепеталась помятая ткань. Также вдоль них стояли простенькие деревянные столы, соединенные между собой. Не смотря на куда меньший размер по сравнению с павильоном свободного места было гораздо больше. Меня усадили на одно из массивных чёрных кресел. Из-за тяжёлой металлической ножки невозможно было покрутиться, чтобы получше все осмотреть, но, повертев головой, я заметил отсутствие Армина, что не могло не нервировать. Оставалось только два варианта: либо пялится в зеркало перед собой, либо рассматривать качественную косметику, расчёски и всё, что ещё лежало на столе и пытаться понять на кой-чёрт оно вообще нужно. Все инструменты, палитры, кисти, спонжи содержались в идеальной чистоте и выглядели как новые. То же касалось стола и зеркала. Ну ещё бы тут не работали только профи. Ко мне вновь подошла стилист, легко облокотилась на спинку моего кресла, внимательно всматриваясь в мое отражение в зеркале. Я неловко закусил нижнюю губу, стушевавшись. Под пристальным взглядом мне всегда хотелось свернуться к клубочек и занимать как можно меньше пространства, лишь бы меня не заметили. С такими мыслями, непонятно почему моя душа лежит к актерскому мастерству. — Что же мы будем делать с тобой, хм? — пробормотала стилист и слегка улыбнулась, заметив мою неуверенность, — О, это твой дебют? — Да, — я резко выдохнул и зачем-то поправил ворот футболки. Сейчас я жалел, что не погладил её, однако стилист не придавала этому ровно никакого значения. — Да не волнуйся ты так, — она почти незаметно потрепала меня по волосам, — первые две серии уже отсняты и на них до черта денег потрачено, переснимать теперь точно не будут. И навряд ли им удастся найти кого-то с похожей внешностью. Они еле смогли найти ребёнка, чтобы сыграть твоего персонажа. Но я считаю, что цвет глаз совсем не похож. А линзы-то нельзя использовать, они мешают игре. — Она прищурилась. — Да у тебя просто потрясающие глаза, ты так не считаешь? — Не то чтобы… — Я пожал плечами, никогда не получалось нормально воспринимать комплименты. Ещё раз взглянув в отражение, я нахмурился. — Обычные глаза, чего такого? — Тч, не прибедняйся, — она потерла ладони в предвкушении — гримировать тебя пока конечно же не будем. — Её пальцы зарылись в моих волосках, перебирая локоны, — Ты очень растрёпанный, но это легко исправить. Думаю, надо просто… Ты какой-то бледный и выглядишь уставшим. Ты хорошо питаешься? А спишь? Я лишь мотнул головой, поджав губы. По мне и так понятно, что нет. — Это, конечно же, очень волнительный момент для тебя и ты скорей всего всю ночь повторял все, что только можно, но не порть себе здоровье, хорошо? От тебя будет гораздо больше толка, если ты будешь выспавшимся и отдохнувшим. Поверь, с твоим графиком иногда будет казаться, что это в принципе невозможно. Ну что ж, приступим. У тебя же нет аллергии на что-нибудь? — Я отрицательно покачал головой. — Отлично, так… Скроем твою бледность, она и так почти не видна, так как у тебя бронзовый тон кожи, мешки под глазами тоже почти незаметны. Надо лишь подчеркнуть природные данные, хотя с такими глазами… Эх, как с тобой скучно, вообще работы никакой. — Я тихо усмехнулся. Подобные слова всегда заставляли меня чувствовать себя ужасно неловко. Ну не умел я принимать комплименты. Движения визажиста были настолько мягкими и плавными, что я их почти не чувствовал. Как она и обещала, много времени это не заняло и спустя минут сорок я выглядел уже как нормальный выспавшийся человек, а не ходячий труп. Потом мне всучили в руки одежду на вешалке, обёрнутую с специальный чехол, чтобы та не помялась. На вопрос нужна ли мне помощь я отмахнулся и поскорее скрылся в раздевалке. Одежда выглядела… необычно. Не то чтобы совсем странно, но что-то в ней было непривычное. Оливковая кофта с широким вырезом, оголяющим ключицы, белые брюки и кожаная куртка с эмблемой на спине и плечах. Я повернулся к зеркалу спиной, чтобы получше рассмотреть рисунок в отражении. На лопатках пересекались два клинка. Армин говорил, что это знак кадетского корпуса или что-то вроде того. Однако на этом переодевание не закончилось. Позже на меня несколько людей долго нацепляли множество ремней, которые выглядели довольно тугими, но на практике оказались эластичными и давали небольшую свободу движений. Последним штрихом стал бледно-янтарный потертый ключ на толстой нитке, который мне повесили на шею. Пару минут я вертел вещицу в руках, тщательно рассматривая. Выглядела она реалистично старо, мне стало интересно купили ли художники по костюмам её в антикварном магазине. Меня отправили к площадке, за которой все также висел хромакей с небольшими красными метками, равномерно приклеенными к нему. В остальном её нельзя было отличить от пустынной местности, окружённой небольшими валунами. Неподалёку на складных стульях, которые все почему-то называют «режиссёрскими», я с облегчением заметил своих друзей. Армин, Жан, Саша и Конни, уже одетые в костюмы, читали сценарий, тихо шелестя листами. Когда я подошёл, я заметил один свободный стул. Пока я тащил его поближе к остальным, боковым зрением зацепился за надпись на его тканевой спинке. «ЭРЕН ЙЕГЕР» Ну надо же. И почему при мысли о том, что у меня есть собственный складной стул на площадке, мое сердце готово выпрыгнуть из груди? Серьезно? Я плюхнулся на сидение, поёрзав, когда ремни больно перетянулись на талии. Хоть они и не были очень жесткими, но чертовски сильно натирали кожу и приносили ощутимый дискомфорт. — Хэй, Ар, — я повернул голову к другу, он приветственно улыбнулся мне, — Вам что, выдали текст на эту сцену? — А тебе нет? — Мой отрицательный ответ Саша восприняла немного завистливо. — Какого черта?! Значит мне тут прописывают унизительные сцены, а тебя… — Унизительные? — Жан язвительно вскинул бровь. — Тебя хотя бы не должны ударить, — он ловко выхватил у Саши текст и, высоко подняв руку, начал быстро читать. — Эй! Отдай! — наблюдать за её тщетными попытками было забавно. Их разница почти в пятнадцать сантиметров делала ситуацию безнадежной. — Твою мать, — тело Жана затряслось от смешков — твой персонаж похож на тебя больше, чем ты думала. — Что там? — Мы с Армином заинтересовано переглянулись. — В общем… — Заткнись! — Во время обряда инициации Саша будет жрать целую чёртову картошку. — Погоди что? — я едва сдерживал смех. — Эй, чтоб ты знал, мой персонаж вырос в условиях дефицита пищи! — Саша сурово нахмурилась и скрестила руки на груди. — Ага, а что у тебя за оправдание, м? Не припомню, чтобы ты росла в голоде. — Жан насмешливо вернул ей сценарий. — Заткнись. И как только Марко тебя терпит? — Он ухмыльнулся и непринужденно пожал плечами. Персонаж Жана был гораздо грубее и несговорчивее, чем он сам. Я не понимал, как должен проявлять ненависть по отношению к нему на экране, ведь мы были хорошими друзьями. — Эй, Жан, это правда, что наши персонажи ненавидят друг друга? — Он коротко кивнул. — Мне дано разрешение оскорблять тебя и это будут видеть миллионы людей. Мечты сбываются. — Иди к черту, — шутливый тон появлялся сам по себе во время разговора с этим придурком. Съёмки предвещали быть трудными, учитывая, что любые споры оканчивались смехом, а не чьим-то разбитым носом. — Я тоже тебя ненавижу. — Твой персонаж тоже похож на тебя. Вы оба мудаки. — Твой зарезал двух людей в девять лет. Я бы ещё поспорил, кто из них мудак. — я показал ему средний палец. Он, шутя, послал мне воздушный поцелуй. Ну что за дурак. Нам предстояло снимать двенадцать часов. Поскольку HBO снимает несколько эпизодов подряд за раз, а потом только постепенно выпускает их. Однако, «Атака Титанов» отличается тем, что все серии всегда снимаются в хронологическом порядке для лучшей передачи эмоций и поэтапного развития персонажа. Типо, чтобы ты четко понимал в каком настроении находится персонаж, его основные эмоции и цель на данный момент, а не снимать нарезками фрагменты и потом редактировать или дополнять их. Мы должны снять пару отрывков наперёд, но только для трейлера. Суть сюжета или синопсис серии останутся тайной даже для актеров. Мысль о дне, забитом планами и заполненном усердной изматывающем работой не вызывала отторжения. Впервые, я чувствовал, что нахожусь в месте к которому принадлежу, где по-настоящему хочу быть. Это то, чего я стремился всю свою жизнь. У меня не было Плана Б на случай, если что-то пойдёт не так. Я просто не воспринимал свою жизнь без кино и не допускал ни одной мысли, что в будущем буду заниматься чем-то иным. Я никогда не верил в мечты, способные быть свободными и безумными, но недостижимыми, как горизонт. Меня привлекали планы, которые звучали уверено насчёт успеха. Хотя чего я ужасно боялся, так это провал. То, что я просто буду недостаточно хорош, чтобы осуществить задуманные планы и что жизнь пройдёт мимо меня. Тогда бы все страдания, усердия были впустую. Я всегда боялся заглядывать далеко вперёд. Невыносимо больно было думать о том, что мне придётся дальше прожить жизнь в бесформенной серой массе толпы, как и раньше. Пустые серые дни незаметно бы сменяли друг друга и ничего бы больше не повергало бы в трепет, не вызвало тепла в груди и искр в глазах. Порой мне снятся кошмары, где я умираю. В такие моменты, я готов принять любую религию, лишь бы не думать, что единственное, что я буду видеть целую вечность это пустота. И никакой второй попытки пережить все сначала. Что, если я так и останусь только наблюдателем? Вот и причина, по которой я всегда хотел стать актером. Мне не хочет наблюдать, мне хочется быть тем, за кем наблюдают, мне хочется жить наперекор уверениям родной матери и диагнозу. Чтобы каждый день был полон любимых забот, проходил плодотворно. Мне нужен был смысл жить, ощущение, что я являюсь частью чего-то значимого и важного. Что-то ради чего стоит недовольно разлеплять глаза рано утром. Или ради чего нужно пить гадкий кофе, чтобы сосредоточиться. Из-за чего появляется мотивация глотать горсть жизненно необходимых таблеток каждый чертов день. Что-то, из-за чего появятся люди, что заменят мне семью, которой у меня никогда и не было. И — как бы я это не отрицал — мне нужен был кто-то, кто примет меня таким, какой я есть, признает полноценным. Я хотел бы быть чьей-то причиной для жизни.