Bait for Paparazzi

ЭРЕН

Усталость тяжелым свинцом текла по венам, делая тело невыносимо тяжелым. В голове была приятная тянущая пустота, словно она была забита ватой. Насколько позволяли дрожащие ноги я быстро ушёл с площадки после крика режиссёра и, развалившись на своём жестком складном стуле и подперев ладонью щеку, я стал наблюдать за разворачивающейся сценой. После съёмки кадров для трейлера сил у меня не оставалось даже на то, чтобы просто посидеть. Обмякшее тело сползало по спинке стула, руки стали похожими на пудинг. Плавными, но небрежными и дёрганными движениями не удавалось даже спокойно подпереть голову. От постоянных реплик на протяжении нескольких часов горло драло режущей болью так, что нестерпимо хотелось прокашляться, а потом, когда я это делал, убить себя за предыдущий выбор, ведь становилось только хуже. Место моего кресла, расположенное прямо на линии, разделяющей площадку и остальную часть павильона, предоставляло хороший вид. Прямо со мной нависали громоздкое оборудование и аппаратура, множество камер, устремлённых объективами вперёд. Повсюду шныряли люди, кто-то со стопками бумаг, кто-то в поясных сумках, где хранилось все нужное для грима. Волнительная дрожь все ещё продолжала пробирать мое тело, покрывая его мурашками стоило мне уделить вниманию процессу съемки. Да, мы уже сняли трейлер, что занимало в общем счете пару дней конкретно для меня, но каждый шаг в павильоне ощущался как первый. Меня поглощало собственное любопытство. Пока не привыкший к такой обстановке, я жадно впитывал все детали общей оживленной работы. Передо мной находилась большая площадка, окружённая зелёными стенами с искусственными бурыми валунами и землёй на полу. Прямые линии массовки слегка колебались, стоило хоть одному человеку повернуть голову. Проводились последние приготовления и проверки, камеры постепенно подъезжали поближе к актерам, гримеры, бутафоры и дизайнеры по костюмам делали последние штрихи в своей работе и спешно убегали из кадра. К Армину, уже стоявшему впереди с идеально прямой осанкой, попутно проверяющему все ли правильно выглядит в его костюме, подошёл Кейт — взрослый опытный актёр, с которым мы совсем недавно познакомились. — Заранее извиняюсь за то, что сейчас произойдёт. — Его голос звучал вежливо и немного виновато. Он кинул взгляд в сторону Жана, как бы показывая, что обращался и к нему тоже. — Ничего страшного, — Армин кратко послал благодарную улыбку в догонку уходящему на своё место мужчине. Тихий шуршащий скрежет машин, плавное передвижение камер и микрофонов, мерное дыхание персонала. Донёсся глухой звук хлопушки перед одной камерой. Я замер в предвкушении и помимо воли задержал дыхание. Было в этой обстановке, когда привычная суета останавливалась, показывая полную сосредоточенность, что-то завораживающее. — Серия третья, сцена первая, дубль первый! — Мотор! — режиссёр отложил рупор в сторону, внимательно фокусируя прищуренные глаза на площадке. — Эй пацан! — Я приложил ладонь ко рту, чтобы подавить смешок. Резкая перемена в настроении Кейта не вязалась с фразой, что он только что сказал Армину. — Да, сэр! — Армин взволнованно выпрямил спину и отсалютовал. — Ты кто такой?! — Я — Армин Арлерт из Шиганшины, стена Мария. — Да неужели? У тебя имя как у слабоумного, — ауч, наверное обидно. Бедняга Армин. — Родители обозвали? — Мой дедушка. — Арлерт, зачем ты присоединился к нам? — Чтобы помочь победе человечества! — Это замечательно. Сделаю из тебя жрачку для титанов. — Кейт повернулся к остальным и грубо гаркнул: — Третий отряд, кругом! — Снято! Послышались многочисленные облегчённые выдохи. Стафф рыскал по площадке, бегло поправляя какие-то незначительные детали. Затем отсняли части с Томасом и Миной, а также диалог двух второстепенных персонажей и кадр со мной, разумеется. Реплик у меня пока не было — нужно было лишь постоять перед камерой. Снова усевшись в своё кресло, теперь уже с маленькой бутылкой воды, которую я взял с общего стола, я снова переключил своё внимание на остальных, в то время как другие актеры смотрели что-то в телефонах во время своего перерыва. Хлоп. — Серия третья, сцена седьмая, дубль первый! — Мотор! — А ты ещё кто такой? — Кейт, очевидно, был сегодня в ударе. Негативная угрожающая энергия словно образовала устрашающую ауру вокруг него. Хоть теперь он и не кричал, голос продолжал быть низким и шипящим. — Жан Кирштайн из Троста, — я обеспокоено вытянулся в струнку, ожидая чего-то плохого. Что там Жан говорил про удар? — И зачем явился? — Присоединиться к военной полиции и жить в центре города. — На его самодовольном лице проскочила тень сомнения. — Вот как. Значит ты хочешь жить в центре города? — По мере того как Кейт приближался к Жану, Марко, стоящий рядом с ним, бросал все больше кратких обеспокоенных взглядов. Он бы в курсе того, что должно было произойти? — Да, сэр. Резкий быстрый удар по голове заставил Жана упасть на колени, сгибаясь и содрогаясь всем телом от неожиданной боли и опираясь лицом на спортивный мат. Послышался рваный вздох. Краем глаза я заметил как мелко дёрнулся Марко, во время подавив в себе желание помочь. Кейт, тем не менее, продолжал. — Кто тебе велел падать на колени? Ты не станешь офицером военной полиции, если… Эй все в порядке? — тон резко сменился на обеспокоенный. — Снято!  Марко вышел из роли, со скоростью, блять, света приземляясь на колени рядом с Жаном. — Да… просто немного полегче в следующий раз, ладно? — Он слабо усмехнулся, корчась от боли. — Конечно, извини. — Ошеломлено и виновато выглядящий Кейт отошёл сторону. — Без проблем, — Жан благодарно принял пакет льда от Марко, который тому принёс кто-то из персонала, и прошептал что-то. Он заверил остальных, что с ним все в порядке. Спустя какое-то время гримеры проверили лицо Жана на наличие покраснений и гематом и, не заметив подобного, дали знак режиссеру, что можно продолжать. — Серия третья, сцена седьмая, дубль второй. Мотор! Хлопок. И вся сцена повторилась, Кейт теперь ударил, не применяя силу, Жан правдоподобно дернулся, схватился за голову и упал на колени, точно копируя свою позу. Получилось настолько хорошо, что иногда Марко приглядывался надо ли снова прекратить съемку. — Кто тебе велел падать на колени? Ты не станешь офицером военной полиции, если падаешь от слабого тычка. — как только мужчина отошёл в сторону послышался оглушающий хлопок. — Снято! — Жан довольно поднялся с колен, успокаивающе кивая Марко. Губы Бодта растянулись в привычную миловидную улыбку, однако в глазах виднелось явное беспокойство. После того как режиссёр заявил об окончании съёмок этой сцены, они вдвоём подсели ко мне, расслабленно вытягивая ноги. Жану, который сидел с подпертой ко лбу рукой с пакетом льда, я дал пять. Его было жалко. — Как твоя голова? — ох боже, Марко как всегда. Сама доброта. — Бывало и лучше, — Жан устало усмехнулся, откидывая голову на спинку и съезжая со стула. — Я знаю, что тебя развеселит, — я озорно толкнул его в плечо и мотнул головой в сторону, указывая на площадку. Жан нехотя поднял голову, чтобы посмотреть на сцену с Конни и Сашей. — Серия третья, сцена девятая, дубль девятый! — Мотор! — Следующий ты! Кто такой? — Я — Конни Спрингер из Рагако, к югу от стены Роза. — Твою мать, это что, салют неправильной рукой? Я губы в тонкую полоску, едва сдерживая смех. — Уверен, что этого не было в сценарии. — Прошептал Жан, не отрывая взгляда от происходящего. Мне еле удавалось сдержать позорное хихиканье. Конни даже это сделать правильно не может. Но «снято» не послышалось. Камера сейчас снимала его крупным планом, не заметить такую ошибку — значит быть слепым. Так в чем же дело? — Слушай сюда, Конни Спрингер. — Кейт не вышел из роли? Он резко и грубо схватил его за голову, с лёгкостью приподнимая над землёй, как будто тот был пушинкой. — Тебе ведь об этом говорили? Этот салют означает, что ты предлагаешь королю своё сердце. Хочешь сказать, твоё сердце с правой стороны? — Снято! — смех все-таки вырвался из моего рта. Черт побери, как можно оставаться спокойным в таких ситуациях? Со всех сторон слышались смешки, даже режиссёр приподнял уголки губ. — Пускай будет в сериале. Отличная работа. Камеры поменяли своё положение, принесли спортивный мат и Конни, стушевавшийся из-за смеха, встал на мягкий настил. Кейт снова поднял его за голову. — Серия третья, сцена десятая, дубль первый. — Мотор! Раздался смачный хруст — для этого микрофонный оператор разломил овощ прямо перед записывающим звук устройством. Кейт повернул голову, резко разжал пальцы и Конни упал на спортивный мат. Я тихо рассмеялся в кулак, прикусывая нижнюю губу. — Ты, тварь, какого хрена ты делаешь? — Кейт быстро подошёл к Саше, та продолжала жевать, будто не понимая, что он обращается к ней. — Откуда ты тут взялась? — Проглотив картошку, она отсалютовала. — Я — Саша Браус из Даупы к югу от стены Роза! — Саша Браус, а что это ты держишь в правой руке? — Это картофель в мундире, сэр. Я нашла его на столе, на кухне. — Ты её сперла? Почему? Почему ты ешь картошку прямо сейчас? — от абсурдности ситуации хотелось смеяться в голос, но я упорно держался, закрыв рот ладонью. — Она куда вкуснее, пока она тёплая. Подумала, что её лучше съесть, сэр. — Что-то я никак не пойму… Почему ты ешь картошку? — Вы спрашиваете почему люди в целом едят картошку, сэр? — Саша недоуменно нахмурилась, а затем, цыкнув, разломила овощ на две кривые неровные части и протянула одну мужчине. Она едва заметно поморщилась, осознав собственную ошибку — ровно разломать не получилось. — Возьмите половину. — Половину? — Мужчина с нечитаемым выражением лица посмотрел на протянутый ему картофель. — Снято! — Ой, постойте, но… у меня ведь не получилось разломать её ровно… это ведь ничего? — Переснимем позже. Повторите ещё раз.

• • •

После нескольких неудачных попыток, мне наконец удалось захлопнуть старую входную дверь квартиры. Противное скрежетание трухлявого дерева утонуло в тишине. Осмотрев серую безжизненную обстановку вокруг, я поморщился от отвращения, отмечая как быстро получалось забывать, где мне приходится жить, пока я был на съемках. Прогнувшись и опустив плечи, я без рук скинул с себя рюкзак на пол и медленно стащил с себя изношенные до неприличия кроссовки. Ветхие старые створки окна поддались на удивление легко, поэтому я быстро открыл окно и перелез через скрипящий подоконник на лестничный пролёт — мое излюбленное место. На саму решетку я естественно не встал, ведь на мне были только тонкие носки. Сидя на подоконнике, я просто свесил ноги вниз, сжимая пальцы от холода сильного ветра, прорывающегося сквозь мелкие пространства между небоскребами. Его свист отталкивался от блеклых кирпичных стен и звенел в ушах. Я ощутил легкий укол разочарования в груди; ничего не изменилось. Мне вспомнилось, как я сидел на этом лестничном пролёте, свесив ноги вниз, наблюдая как ливень затапливал широкую дорогу напротив. Смотрел как дребезжали стеклянные окна от потоков ветра. И как туман накрывал идущий по улице людей бледной дымкой, выставляя напоказ лишь куполы их зонтиков, сверху выглядящих как кувшинки, плывущие по белой реке. Казалось будто с тех пор прошло много лет, а не несколько месяцев. Столько всего успело произойти со мной за такой короткий срок. Полгода назад я пахал на трёх работах лишь бы хватало денег на жизнь, почти не успевая совмещать всё с учебой и не зная получится ли когда-нибудь вырваться из той унылой трудной рутины. А сейчас я волнуюсь не потому что не знаю буду ли есть завтра, а потому что через пару дней была назначена вечеринка в честь утверждения сериала телестудией с профильной фотосъёмкой, встречей с СМИ и всем прочим. Шесть месяцев назад я сидел на самом краю лестничного пролёта, собираясь отпустить опору и наклониться вперёд, а сейчас просто сижу и пялюсь в здание напротив, как будто дел нет поинтересней. С тяжелом вздохом достав телефон из кармана потертых джинс, я быстро напечатал сообщение.

АРМИН

Может встретимся? 7:37PM

Ок. В том кафе, где мы были на прошлой неделе? 7:40PM

Да. давай в 8:30? 7:41PM

Хорошо. Пригласим Микасу? 7:41PM

Давай. напиши ей 7:43PM

Она написала, что придёт попозже. 7:50PM

Без проблем. увидимся в кафе 7:50PM

Я слез с подоконника и пошёл в комнату переодеться. Упав на край кровати, я наплевательски проигнорировал необходимость в снятии одежды. Жесткая перина после долго рабочего дня казалась идеально мягкой. Я уставши потянулся, чувствуя как захрустели суставы, ослабляя напряжение в мышцах. Накатывавший на меня сон прервал завибрировавший в заднем кармане джинс телефон — чёрт, я что, правда собирался заснуть? Блять. С недовольным рычанием я неохотно достал телефон, чтобы посмотреть на уведомление.

«НОВОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ На ваш счёт зачислено 5000$»

ЧЕГО?! Я так резко дернулся от удивления, что в следующую секунду оказался на полу. Дрожащий вздох вырвался из моего рта. Я имела зажмурился и зашипел от саднящей боли, появившейся в районе лопаток. Ах да, моя еженедельная зарплата. Мне предстоит ещё ко многому привыкнуть, как актеру. Боже, мне такие деньги раньше даже в самых дерзких снах не снились. Черт, теперь ещё и спина болит.

• • •

Армин усердно прятал торжествующую улыбку в большом стакане с молочным коктейлем, его пальцы нетерпеливо постукивали по деревянной поверхности стола, за которым мы двоем сидели. Он слегка подпрыгивал на своём сидении, вдобавок притаптывая ногой в такт бьющих по стеклу каплям. По окнам кофейни толстым слоем текла дождевая вода, делая пейзаж за нами размытым пятном. На языке исчезало эфемерное сладковатое послевкусие от зефира, который я вытащил из своего какао. Раньше я не мог позволить себе купить его в кафе, поэтому готовил только у Армина дома. Теперь, чтобы почитать сценарий, мы ходили в различные тихие кафешки немного подальше от центра города. Несколько раз пробежав взгляд по листам, лежащим на столе и Армином, чем-то заметно взволнованным, я решил, что второе меня начинает нехило раздражать. От его трепетания я не мог сосредоточиться на тексте. — Что? — Я кинул на него тяжелый взгляд, не в силах уже терпеть его вида. Как будто новость, что он собирался мне сообщить разрывала его изнутри. — Да-а так... Ничего. — Он зажал трубочку зубами, но уголки губ по-прежнему отказывались опускаться вниз. Длинноватые светлые волосы едва прикрывали малиново покрасневшую кожу. — Говори уже, — я со стоном закатил глаза, откидываясь на спинку стула, разминая плечи. Армин опустил голову ещё ниже, челка полностью закрыла его вспыхнувшее румянцем лицо. Послышалось неразборчивое бормотание и я снисходительно изогнул бровь, наблюдая за его попытками выдавить из себя хоть что-то, напоминающее речь. — Ну в общем... то есть... аргх, — он ударился лбом о стол, глубоко вздохнув — эм... завершился кастинг на основные второстепенные роли и... в нашем сериале будет сниматься... эм... Эрвин Смит. — его голос дрогнул на имени. Вау. Кружка с горячим ароматным какао застыла на секунду по пути к моему рту. О... Ого. Что ж это и в правду было неожиданно. Я смотрел не так уж и много фильмов с его участием, но жил не в пещере (хоть моя квартира и похожа на нечто подобное), а потому знал его. Не подумайте, что я настолько зажрался, что известные актеры не производят на меня никакого сильного впечатления, нет. Но я знал о нем почти ничего по сравнению с Армином. Как бы я сам не был ошарашен подобной новостью — Эрвин Смит был очень знаменит, как никак — вид Армина меня забавлял и искушение его подразнить взяло вверх над дружеским снисходительным пониманием. После того, как меня приняли на роль любое безумие, происходящее в моё жизни стало восприниматься мной как данность. — О, тот самый Эрвин Смит, по которому ты томно вздыхаешь уже как с десятого класса? — Армин взвыл, вцепившись в волосы, и впечатался лбом в стол, вызвав грохот, нарушивший тишину в кофейне. О, он определённо жалеет, что рассказал мне тогда о своей маленькой звездной влюбленности. — Поверить не могу, — он покачал головой в неверии, закрыв руками голову, пальцы крепко сжали ткань лавандового свитера — ты ужасный человек, ты в курсе? — Пф, скажи мне что-то, чего я не знаю. Но, — я прервался на глоток напитка, — ты держишься на удивление хорошо. Или мне все-таки стоит опасаться? Вызвать скорую пока твоё сердце не остановилось? — Эрен! — Хотя, о чем это я? Уверен, ты воскреснешь из мёртвых лишь бы поработать с ним. — Не надо, пожалуйста, — можно было практически чувствовать как горело от стыда его лицо. — Ладно, прекращаю, — стоило Армину немного приподнять голову, как я наклонился к нему, перегнувшись через весь стол — а он твой кумир в смысле как-же-я-восхищаюсь-его-талантом или в смысле как-же-я-восхищаюсь-его-телом? Глаза Армина широко распахнулись в удивлении, он застыл, приоткрыв рот, оттенок его лица стал ещё ярче по сравнению с предыдущим. Резко отодвинувшись, он схватил маленькую квадратную подушку со стула и закрыл ею лицо. Все его тело мелко дрожало от возмущения. — Да как ты!.. — Прости, не удержался. — Я попытался отпить немного какао, но из-за смеха не получилось. Вместо этого я решил ещё раз осмотреть кофейню. Взгляд блуждал по разным столикам и людям, отыскивая всё новые мелочи. И несмотря на то, что посетителей было довольно много, вокруг каждого из них была уникальная атмосфера, не затрагиваемая остальными. Вокруг меня с Армином сидело полно людей, которые не обращали внимания на наш шум, они были увлечены исключительно своими делами, погружены в суматоху жизни. И эта идиллия простой жизни скоро навсегда померкнет, оставив лишь горькое напоминание о себе. Я боялся ожидания того момента, когда исполнение моей мечты позже заставит меня ненавидеть её. Вступив однажды на дорогу славы и признания, у тебя не будет шанса свернуть. Когда-то наступит тот день и я возненавижу себя за то, что выбрал путь, лишающий меня всего этого. Надеюсь, он никогда не наступит. Да и терять мне особо нечего. Конечно, известность, деньги и всеобще признание никогда не заменят тёплого ощущения в груди от осознания того, что кто-то нуждается в тебе, но... У меня его никогда и не было. О моем, так сказать, нелегком прошлом не знает никто кроме меня. Даже только Армин в курсе, что я сирота. Как же мне общаться спокойно и обаятельно с прессой и репортерами на нейтральные темы, если разговор с лучшим другом о кастинге вызывал во мне столько негодования и злости от тянущей боли внутри, от невозможности рассказать почему я собирался отказаться? Я кинул взгляд на Армина — взъерошенного, с подушкой, жалобно прижатой к лицу — и не смог сдержать улыбки. Рассыпается в возмущениях от простых подколов, зато уговорить такого упёртого барана, как я пойти на кастинг ему удалось. Никто никогда не вызывал у меня такого двоякого впечатления. Хотя не то чтобы я много кого знал. — Уже никогда не будет как прежде, — приглушённый набивкой подушки, закрывавшей его лицо, тихий голос Армина прервал мои мысли, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Скоро выйдет трейлер. Да и сейчас уже можно узнать, кто снимается в сериале. Вряд ли мы сможем снова посидеть в кафе так спокойно, как сейчас. — Я буду скучать по подобному, — мысли о славе обходили меня до этого стороной. В памяти, как на зло всплывали самые неуместные факты, которые я недавно узнал: от провоцирования аварий, чтобы получить фото знаменитости до смерти принцессы Дианы. Папарацци могут стоить мне жизни. Как успокаивающе, спасибо, Интернет. И зачем я вообще это читал? Я поморщился, потирая поочередно руки, чтобы избавиться от мурашек. Неприятный холодок пробежался по позвоночнику. — Я тоже, — Армин согласно кивнул, его лицо принимало нормальный вид и малиновые пятна, покрывавшие шею постепенно возвращались к бежевому цвету. — Но не все же так плохо? — я закусил нижнюю губу, раздумывая вслух — в смысле, скоро выйдет лишь трейлер. Мы-то и сериал не начали снимать толком. Можно пока вздохнуть спокойно. — Эрен, — мои наивные предположения заставили его драматично откинуть подушку, чтобы посмотреть на меня; пунцовые щёки, однако, портили серьезный вид — сейчас не каменный век, а двадцать первый. В интернете сейчас можно найти практически все. Ты мелькнёшь в трейлере на пару секунд и вот уже половина населения Земли знает тебя. — Ты говоришь прямо как Сэм. Я не знаменитость, — нахмурившись, я сжал губы в тонкую линию — и я не вызову никакого интереса, если меня увидят в трейлере. Они ведь не знают меня. — Поправка: о тебе уже знают. Помнишь фото Кристы? Мысленно я влепил себе крепкую пощечину за такую промашку. Точно, та статья. Как я мог забыть о ней? — В любом случае, зачем им я? Все лишь какой-то новичок без опыта и имени? Прессу таким не впечатлить. — Зато её впечатлит новичок без опыта и имени, сумевший получить главную роль в одном из самых известных сериалов HBO. — Знаешь, сложно воспринимать тебя всерьёз, когда ты выглядишь, как помидор. — я ответил в той же ехидной манере, что и Армин. На этот раз он всего лишь приложил холодный стеклянный стакан от молочного коктейля к щеке, как будто это могло остудить её. С едва слышимым вздохом, Армин быстро открыл крышку ноутбука. После нескольких легких нажатий клавиатуры, я увидел отражение официального сайта телеканала, нависшее на окне рядом с нами. Неожиданно глаза Армина расширились от смеси удивления и чего-то наподобие страха. Он замер и нахмурился, внимательно всматриваясь в экран. Я нетерпеливо поерзал на своём стуле, сгорая от любопытства. Ну уж нет. Хватит с меня потрясений на сегодня. — Ну что там ещё? — Трейлер вышел, — Армин аккуратно повернул ноутбук и поставил его ближе к окну, чтобы нам вдвоём было легче смотреть. Если честно, кадров со мной и Армином там было относительно немного, почти все внимание уделялось показу истории и экшену. Трейлер начали делать ещё задолго до нас, мы лишь недавно присоединились к касту и работы на подготовку всего и съёмки заняли около пару недель, поэтому мы не так уж и долго ждали его выхода. Учитывая, что я узнал об этом сериале лишь несколько месяцев назад. Все было по традиции HBO — дорого, реалистично и зрелищно с интересным сюжетом и интригующей загадочностью. Титаны и бои с УПМ( сцены с которыми выглядели на съемках нелепо и снимались невероятно долго) выглядели удивительно реалистично. Я был в восторге, к переполнявшим меня ощущениям едва было возможно подобрать какие- то эмоции, на моем лице выражен лишь чистый шок. Когда трейлер закончился, я, смутившись, осознал, что даже приоткрыл рот от удивления. Кажется, я забыл как дышать. Боже, как же я хочу обнять Армина. Без него бы я и дальше проводил дни, делая кофе и протираясь столики. Я — часть всего этого. Невероятно крутого сериала. Я. Поверить не могу. — Вау, — все, что я смог выдавить из себя. — Ага. Я медленно поднял кружку с остывшим какао и преувеличенной драматичностью, подобающей только мне, произнёс: — За ушедшую обычную жизнь. — За ушедшую обычную жизнь, — Армин повторил мой жест и поднял свой стакан. В тихой кофейне раздался звон, когда мы чокнулись. Наш смех прервался непрекращающимися вибрацией и гудением моего телефона. Из-за постоянной тряски он постепенно передвинулся к самому краю стола, я безразлично поймал его, когда он уже собирался упасть на пол. Ну что ещё? Теперь уже нельзя с Армином спокойно в кофейне посидеть. Неужели не может пройти и дня, чтобы на меня не обрушилась какая-то сумасшедшая новость? — Что такое? — Армин указал взглядом на мой телефон — Сэм звонила? Нахмурившись, я отрицательно мотнул головой. — Нет, у неё смена сейчас. К тому же слишком много уведомлени...

«НОВОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Твиттер +9999... Инстаграм +9999...»

— Твою мать, — я со свистом втянул воздух. Сердце сильнее забилось в груди, своим давлением стирая рёбра в порошок. Вся грудная клетка сжалась, не давая нормально вдохнуть. — Что такое? — Ты зарегистрирован в какой-нибудь соц.сети? — Да, — Армин непринужденно перешёл на другую вкладку в Интернете, смотря на экран ноутбука — а что... о Боже. — Угу, — я кивнул без выражения какого-либо потрясения на лице, уже слишком уставший чтобы выражать какие-либо эмоции. Это уже слишком. Слишком много всего происходит в мое жизни, я не могу с этим справится, этого вынести. — Дело дрянь. Ну... как тебе начало новой жизни? — всегда когда нервничаю начинаю ерничать. Не могу с этим ничего поделать. — Это... — Армин широко распахнутыми глазами снова растерянно посмотрел на экран ноутбука — странно. Сложно пока понять, ведь как ты сказал это всего лишь начало. Я молча кивнул, сильно сжимая до скрипа зубы. Ливень постепенно утихал, однако мрачные массивные тучи отказывались рассеиваться, все ещё нависая над городом. Темную улицу за окном теперь было гораздо лучше видно, по чистому стеклу лишь изредка скользили мелкие капли. Слышался тихий шуршащий всплеск воды, текущей по тротуару и дороге, по которой иногда быстро проезжали автомобили. Дождь всегда успокаивал меня. Это как раз то, что мне и нужно. Надо просто перестать думать о том...что моей жизнью теперь наблюдает почти весь мир! Голова закружилась, а в глазах стали плясать разноцветные блики, все кафе вмиг расплылось. Я сглотнул отвратительный кислый привкус, появившийся горле, подавив рвотный позыв. Все тело резко напряглось и у меня появилось желание свернуться в маленький клубочек, чтобы меня никто не замечал. Что, естественно, было невозможно. Господи, мне плохо. Когда мне удалось сфокусировать взгляд на напитке, меня чуть не вырвало. Да я просто превосходно справляюсь с давлением. Как я буду обещаться с репортерами и на интервью..? Никто там не видел мою уверенность в себе? Ну ту, что заставляет меня соглашаться на безумные идеи Армина и учавствовать в подобном, забывая о последствиях? Было бы очень неплохо вернуть её себе обратно. — Микаса должна уже скоро подойти, — Армин сверился со временем на телефоне. Звонок колокольчика, висящего на двери, оповестил о зашедшем в кофейню посетителе. Микаса, в абсолютно идиотском наряде, состоящем из темного пальто, кепки и шарфа, легко пихнула Армина в сторону, усаживаясь на место рядом с ним. Я подавил в себе неуместное желание закатить глаза и сделал еще один глоток своего напитка, окинув её насмешливым взглядом. — Солнцезащитные очки, серьёзно? — Не учи меня быть знаменитостью, Йегер, — она немного опустила темные очки, впиваясь в меня серьезным взглядом. В следующую секунду её губы растянулись в маленькой улыбке, руша весь образ. Мы с Микасой довольно часто дразнили друг друга. Ну, если быть точнее, постоянно. Армин многозначительно медленно перевёл взгляд с Микасы на меня и обратно и неловко покашлял в кулак, прочищая горло. — Будешь, что-нибудь тут заказывать? — Не-а, — брюнетка отрицательно покачала головой, поправляя заодно кепку — вообще-то, я надеялась, что вы прогуляетесь со мной. — Там же ливень идёт. — Разве я выгляжу так будто меня это волнует? Вы хоть представляете, как душно в этом пальто? Мы с Армином рассмеялись, быстро вставая из-за столика, спеша и неуклюже натянули на себя верхнюю уже высохшую одежду. Как только дверь кофейни легко открылась, нас обдало свежей осенней прохладой, покрывающей кожу мурашками и пробирающей дрожью позвоночник. Холодные дождевые капли неприятно скатывались по волосам и шее и я с раздражённым шипением накинул на голову капюшон толстовки. Весь оставшийся вечер мы медленно прогуливались вдоль улиц, обсуждая предстающую премьеру, пока дождь и сырость постепенно уступали. Вновь намокшая одежда немного липла к коже и я вздрогнул, когда очередная широкая лужа чавкнула под подошвой моих потрепанных годами конверсов. Я отчаянно надеялся, что мои ступни, просто окаменевшие от холода потеряли всякую чувствительность и мне показалось, что мои носки тоже намокли. Дырявые кроссовки. Супер. Хотя, учитывая, количество лет, которое я в них проходил, я вообще удивлён, что они не рассыпались в пыль прямо на моих ногах. Я выдохнул ртом и пар, образованный горячим воздухом, рассеялся прямо перед моим лицом. Я провожал взглядом высокие многоэтажки элитных жилых комплексов, мимо которых мы проходили. Их крыши скрывал от нас густой туман, расстилающийся вдоль кристально-чистых окон, отдающих голубизной. — Уже довольно поздно, — Микаса неожиданно сменяет тему, — мы далеко зашли и пешком я бы вам не рекомендовала домой возвращаться. Тут совсем рядом моя квартира, может останетесь на ночь у меня? — Ты уверена, что этого хочешь? Ты готова столкнуться с ужасными последствиями этого решения? — Армин с подчеркнутой драматичной таинственностью повиснул на мне. — О-о... не может быть все настолько ужасно, — Микаса склонила набок голову, подыгрывая. — Нет ничего хуже кулинарных способностей Эрена. — взрыв хохота заглушил его слова, я обиженно пихнул его в плечо, нехило откинув его тело в сторону — Ауч! Ладно, справедливости ради признаю, он делает самый лучший на свете какао. — Который ты больше никогда не попробуешь. — Как-нибудь переживу, — Армин шутливо толкнул меня в ответ. — Очень сомневаюсь. — Боже, вы прямо как дети, — Микаса страдальчески закатила глаза. — Ты старше нас всего лишь на два года! — И всё же. — беспечная улыбка сошла с её лица, как только она снова посмотрела на дорогу впереди нас. — О, чёрт. — Что такое? — Папарацци, — Микаса едко прошипела сквозь губы, опуская козырёк ниже и прижимая очки ближе к носу. Я почувствовал, как моё сердце пропустило пару положенных ударов. Она подняла воротник пальто и крепко прижала его к шее, гневно поглядывая на пару темных фургонов, стоящих через дорогу от здания, в котором она жила. — Никакой передышки от них. Стоят там с самого утра. — она повернулась к нам, — Это в порядке вещей, не волнуйтесь, вы привыкните. Просто идите за мной и игнорируйте их. И натяните получше капюшоны — фото нигде не напечатают, если не видно лица. — Нам оставалось только молча кивнуть. Чем ближе мы подходили к широкой высокой лестнице, окружённой массивными витиеватыми перилами, ведущей к главному входу дорого жилого комплекса, тем сильнее ускорялось в волнении и ужасе моё сердце. Капюшон, достающий до моего покрасневшего от холода кончика носа трещал по швам от моей стальной хватки. Я опустил голову вниз насколько это возможно и сгорбился, моё тело онемело от страха. Сердцебиение гудело в барабанных перепонках, отбивая заглушенный ритм шагов моих старых кроссовок по асфальту. Знакомое до боли чувство удушья сдавило горло, я сжал внутреннюю ткань кармана толстовки в вспотевших дрожащих ладонях, подавляя желание схватиться за горло. Мелкий гравий под ногами стал размываться на цветовые пятна, что заплясали перед глазами, едко впиваясь в веки. Я зажмурился. Я задыхаюсь. Я умру. Господи, я сейчас умру! Умения сердечный приступ!? Я не хочу умирать! Господи, я не хочу умирать. Нужно позвать на помощь. Нет! Нельзя. Зачем доставать друзей такой чепухой? Ничего же не произошло. Они не поймут. Как стыдно. Что, если они увидят? Они не должны видеть меня в таком состоянии! Надо дышать. Дыши... нет! Там полно папарацци! Они увидят меня таким! Я упаду в обморок прямо перед ними?! Нужно это прекратить. Боже, пожалуйста, пускай все пройдёт. Вдох. Шарканье подошвы по мокрой дороге. Запах свежести, бензина и сырости. Слабое тепло, поддерживаемое толстовкой. Ткань скользящая по телу при движении. Оранжево-чёрные тона на задней стороне век. Выдох. Вот так. Просто дыши. Вдох и выдох. На грани слышимости, как сквозь толщу воды до меня доносится хлопки дверцей машин, топот ног, щелчки фотоаппаратов и крики людей. Яркая вспышка выжигает темноту от закрытых век, ослепляя меня. Мир возвращает себе свои кислотные краски, тошнотворные запахи, режущий холод и надоедливый громкий шум. Микаса, схватив меня с Армином за руки, пробивается сквозь плотное кольцо человеческих тел, камер, микрофонов. Меня сдавливает со всех сторон, крики оглушают и глаза режет от вездесущего белого цвета. Папарацци. Их так много. Их слишком много. Они повсюду. Поддерживать ровное дыхание больше не получается. Тело вновь вышло из-под контроля. Я задохнусь и умру. И моё тело будет задавлено как ни всем не бывало, и растоптано этой кучей людей. Тошнота едким комком поднимется по горлу. Невыносимая боль режет глаза, к ним подступают слезы. Вспышка. Вспышка. Вспышка. — Микаса Аккерман, повернитесь! — Одна фотография, прошу! Вспышка. Вспышка. Вспышка. — Лишь несколько фото! — Микаса Аккерман! Вспышка. Вспышка. Вспышка. — Кто это с вами? Ваши коллеги из каста Атаки титанов? — Уже назначен показ? — Можете сказать пару слов по поводу предстоящей премьеры? —Правда ли, что главная роль досталась новичку? Вспышка. Вспышка! ВСПЫШКА! Все сливается: щелчки фотоаппаратов и крики журналистов в звенящую тишину, логотипы телеканалов на микрофонах в белое мутное пятно, полностью затопившее зрение, тела, сдавливающие меня, растворились. Взволнованные удары сердца разрывают уши. Я не могу дышать! Я умру, я умру, я умру. Я задохнусь! Я... Звонкий хлопок стекла высокой прозрачной двери и... тишина. Я усердно жмурюсь ещё раз, сгибаюсь пополам и упираюсь ладонями в колени. Сморгнув пару раз слезы, я нехотя медленно разомкнул веки. Богато и стильно обустроенное светлое фае. Пустое. Лишь один человек за высокой и широкой стойкой администрации, тихо и вкрадчиво разговаривающий с кем-то по телефону. Я резко обернулся назад, ошеломлённо приоткрыв рот, и пустым взглядом проводил папарацци, которых прогоняла охрана. Рваный вздох вырвался из моего рта. Я в искреннем неверии посмотрел на спокойно выглядящую Микасу. — Простите за это. Вечно эти папарацци всём портят. Вечно. Является ли то, о чем пишут в интернете правдой? Папарацци всегда преследуют знаменитостей, чтобы сделать наиболее уникальный удачный снимок, дабы выгодно продать какому-нибудь издательству? Люди, вроде меня обычно никогда не познают вкус хорошей жизни в достатке и беззаботности. Таким как я в подавляющем большинстве случае не дано вырваться из того места, где они были рождены, чтобы достичь своей мечты или хотя-бы начать достойную жизнь. Все, что они видят — лишь грязь, холод, голод и непосильный безнадежный труд, не приводящий ни к чему, кроме напоминания о том, насколько низко они увязли во всей этой грязи и как недостижимо далеко находится то, до чего они дерзнули захотеть дотянуться. Я привык, что всем плевать. Моей матери, бросившей меня на волю случая, было плевать. Приемным родителям, тратившим на лекарство лишь столько денег, сколько давало государство, чтобы все вокруг считали их святыми, взявшими под крыло больного ребёнка, было плевать. Даже мне самому было плевать. Вплоть до размышлений о шаге вперёд, стоя на краю моста. Но знаменитостей не считают такими. Они эдакие небожители, совершенные во всем — мнение, из-за которого существует папарацци, чтобы показывать их неудачные фото и грязные секреты на порицание публики. Якобы, чтобы доказать, что они такие же люди, как и они сами. Как будто до этого им это было не понятно. И это станет моей ежедневной рутиной!? Тем, с чем мне теперь придётся жить? Тем, что мне придётся постоянно терпеть? Я стану тем, кого будут обожать или ненавидеть, даже не зная лично? Мельчайшие подробности жизни кого будут строками чернеть на страницах глянцевых журналов. Чьи фото будут украшать их обложки. Вот так значит теперь... будет выглядеть моя жизнь?