A Song Of Storm And Fire

Вэй Ин должен был быть умнее, а не ожидать счастливой, мирной жизни после инцидента с Цзинь Гуан Яо. Несмотря на все попытки вернуть своё честное имя, он знал, что нет ни единого шанса получить прощение тому, кто убил тысячи. Его память была ужасной, он это осознавал, и он не мог вспомнить имен и лиц большинства своих жертв. Теми, кого он никогда не смог бы забыть, не важно, сколько пройдет времени, были Вэнь Чжао и его слуги, остатки Вэней, Цзинь Цзы Сюань и Цзян Янь Ли — их лица до сих пор приходили к нему в кошмарах. Иногда он просыпался, выкрикивая бессвязные фразы. В такие дни Лань Чжань притягивал его в крепкие объятья и напевал их песню, стараясь успокоить. Перед ним стояла кровать покрытая атласной тканью и цветами магнолии. Лань Чжань лежал в официальной позе для сна Гу Су Лань, его белые одежды были намного проще обычных. Не было ни узоров облаков, ни синих полос по краям. Его лобная лента была повязана на глаза, символ их вечной близости. Лань Чжань, с горечью подумал Вэй Ин, больше никогда меня не обнимет. Он до сих пор не понимает, как всё это могло произойти. Судьбе так нравится издеваться над ним? Разве Они уже не пережили достаточно? Он услышал тихую поступь шагов позади и сознательно отказался думать, кому они принадлежат. Вэй Ин мог точно сказать, кому они принадлежат. Его руки сжались в кулаки, дрожа под мягкой тканью белых одежд. Лань Ци Жэнь все равно остановился возле него. Его карие глаза смотрели на лицо племянника, в них промелькнуло что-то похожее на печаль, скрытое за сдержанностью, которой он всегда так гордился. Если бы только Лань Ци Жэнь оставил своё презрение касательно нахождения Вэй Ина в Облачных Глубинах при себе, если бы не отказался от его помощи в убийстве твари, тогда Лань Чжань... быть может... Жалость в его глазах не помогала ни капли. Он обещал Лань Чжаню, что больше никаких слёз в этой, второй, жизни не будет. Он боялся, что не сможет сдержать своё обещание теперь, когда остался один. — Мы должны начать церемонию, — произнес Лань Ци Жэнь тихо. — И по завершению ты вернёшься в свою новую комнату. После того происшествия, Вэй Ин так и не нашёл в себе сил вернуться в Цзинши. В них было столько воспоминаний, большинство из которых счастливые, что теперь просто душили его. Тихая комната никогда не была ещё более тихой, чем в день смерти Лань Чжаня. Похоронная процессия началась вскоре после этих слов. Заклинатели со всех Орденов собрались в зале Паучьих Лилий*, чтобы попрощаться. Многие пытались поговорить с Вэй Ином, их голоса были полны соболезнования. Он их не слышал. Всё его внимание занимала фигура, лежащей в центре зала. Из-за солнечного света бледное лицо казалось неземным. Лань Чжаня можно было бы легко принять за спящего, если бы не лента на его глазах. От этого зрелища его сердце заболело ещё сильнее. — Вэй У Сянь. Этот голос Вэй Ин не сможет проигнорировать никогда, даже если попытается. Цзинь Лин стоял рядом с ним, одетый в белое. Знак ордена Лань Лин Цзинь вышит золотом. Его глаза выглядели иначе, чем в их первую встречу на горе Дафань, в них были сострадание, печаль и решимость. Эмоции смотрелись непривычно на этом лице, но казались знакомыми. И он понял: такой же взгляд бы у шицзе. — Просто хотел сказал, что двери Башни Кои всегда открыты для тебя. В любом случае, мне нужна помощь в управлении Орденом, — предложение казалось неуместным, когда Цзинь Лин произнёс это. Однако было понятно, что он имел в виду: если захочешь сбежать отсюда, тихо говорил он, ты можешь прийти ко мне. Вэй Ин боялся, что не сможет выразить свою благодарность должным образом — или что-нибудь ещё, кроме боли, если уж на то пошло. Но Цзинь Лин, потерявший родителей в столь раннем возрасте и дядю¹ несколько месяцев назад, казалось, понимал его чувства. Рука легко коснулась его плеча. Лань Сы Чжуй, его когда-то-такой-милый А-Юань, смотрел на него таким несчастным взглядом. Его глаза были красными и опухшими, а губы сухими и потрескавшимися. — Дедушка² приказал зажечь факелы, — объяснил он. Его голос был охрипшим от слёз. Адепты Гу Су Лань стояли вокруг Лань Чжаня. В их руках были пылавшие алым факелы. Вэй Ин не видел ни Лань Ци Жэня, ни Цзян Чэна среди толпы. Лань Си Чэнь уединился после произошедшего с Цзинь Гуан Яо, и отказался выйти даже на похороны брата. Кто-то пел гимн, последнюю песню, созданную Лань Анем для прощания с возлюбленной. Атласная ткань, которой была покрыта постель Лань Чжаня, простиралась вниз во всех направлениях, покрывая и ступени. А-Юань протянул ему простынь, заколдованную и расшитую узором облаков Гу Су. Вэй Ин сглотнул и взял ткань из рук его — их — сына. Он подошёл туда, где лежал Лань Чжань ещё раз, в последний раз. Вэй Ин преклонил колени рядом со своим супругом. Одной рукой он ласково провел по столь любимому лицу. Кожа Лань Чжаня была ледяной и застывшей под его прикосновением. Вэй Ин склонился над возлюбленным, прикасаясь к его губам своими в целомудренном, последнем поцелуе. Слезы полились из его глаз и потекли по щекам, когда он осознал, что сколько бы раз он не целовал Лань Чжаня, ему не ответят. Он отстранился и стиснул зубы. Вэй Ин закрыл глаза и накрыл тело Лань Чжаня простынью одним быстрым движением. А-Юаню пришлось силой тащить его вниз по лестнице. Вэй Ин даже не понял, что его увели от мужа, пока пламя не коснулось покрытого тела. Оттенки желтого и красного вывели Вэй Ина из ступора — и он закричал, пытаясь выбраться из сильных объятий сына и дойти до Лань Чжаня, охваченного огнем, словно он был мертв. Вэй Ин был достаточно упрямым, чтобы думать, что ещё есть надежда — так же, как была надежда с Вэнь Нином! Он не мог ничего сказать или сделать, пока огонь горел и мир молчал. Он не был уверен, когда остался один. Это не имело значения, не сейчас, когда последний человек, к которому он хотел возвращаться, был не с ним. И все из-за глупой гордости Лань Ци Жэня. Лань Чжаня больше не было. И Вэй Ин снова остался один. В этот раз навсегда.