A Song Of Storm And Fire

Вэй Ин впервые за три года оставил мир заклинателей. Всё это время он проводил в доме, расположенным у гор в Облачных Глубинах — том же доме, в котором жила мать Двух Нефритов — там, где он мог дать волю своему горю. Многие приходили и пытались подбодрить его: Цзин И научился играть на эрху в надежде дарить успокоение ему по утрам; Мэй-даджи, главная по кухне, всегда приносила ему его любимые блюда; Лань Лин Яо, дедушка Лань Чжаня, часто рассказывал ему о стоическом, но чаще милом, ребенке Лань Чжане; даже Лань Ци Жэнь приходил каждый день, опускался на колени у двери в тишине, будто молил о прощении. Никому из них не удавалось добраться до человека, окруженного деревянными дверьми. Единственным, кому он позволял зайти, был Сы Чжуй. Он рассказывал Вэй Ину всё, что происходило снаружи, о своих запутанных чувствах к Цзинь Лину и о незначительных переменах и изменениях между орденами заклинателей и мире смертных — видимо, новый смертный император, заносчивый сопляк, считал заклинателей бесполезными. Сы Чжуй также напоминал ему есть и заботиться о себе, и, в конце каждого посещения, он доставал гуцинь, клал его на колени и начинал играть Расспрос. Но ответа не было. Так вот как Лань Чжань чувствовал себя, спросил Вэй Ин себя, все эти 13 лет, играя Расспрос? Вэй Ин сожалел, что не вернулся в Гу Су тогда. Если бы он только согласился, когда Лань Чжань впервые предложил, сколько боли и страданий можно было бы избежать? У Цзинь Лина были бы родители, тысячи мертвых были бы живы, Лань Чжань до сих пор был бы с ним, и у него, Вэй Ина, был бы шанс видеть, как растет их сын. Это было так несправедливо, что Вэй Ину хотелось плакать. Это случилось в начале третьего года, то, чего Вэй Ин так опасался, произошло: он стал забывать лицо Лань Чжаня. Это было ужасно, но он, правда, не смог бы с уверенностью сказать, были ли его глаза желтыми, как одежды ордена Лань Лин Цзинь или глубже, золотистее, был ли его взгляд таким же резким, как у Цзян Чэна или спокойным, как у Сы Чжуя. Клан Лань ненавидел все мирское, и, конечно же, они не заботились о таких вещах, как портреты. Не было ничего, что помогло бы Вэй Ину вспомнить, кроме, возможно, первого Нефрита, Си Чэня, который еще не покинул своего уединения. Сильный дождь шел весь день. Вэй Ин почти не слышал его, все больше утопая в собственных страхах и ненависти к себе — Этого не может быть, я не могу забыть Лань Чжаня, я не могу- — Папа! — отчаянный голос Сы Чжуя эхом пронесся по комнате, — Пожалуйста, ответь мне! Пристань Лотоса была... Ничего больше не нужно было говорить, чтобы заставить Вэй Ина открыть двери. Его глаза были широко раскрыты от страха. Сы Чжуй весь промок, слезы текли по его щекам. Позади него стоял такой же испуганный Цзинь Лин. На правой руке Цзинь Лина светился металл. Это был Цзы Дянь. Вэй Ин упал на колени, слезы — которые, как он думал, давно высохли — потекли из его глаз. Вот так просто, без единого шанса наладить их отношения, даже без обычного «прощай» — Вэй Ин знал, что Цзян Чэн ушел тоже. И вместе с ним вся Пристань Лотоса была предана огню во второй раз. Прямо как тело Лань Чжаня. Он не мог вернуться к самоизоляции. Он должен был вернуться в главный клан и оказать всю возможную поддержку его потерянному, напуганному племяннику. Вэй Ин не радовался крепким объятьям Цзинь Лина. Всё это было достаточно болезненным для них обоих. Вскоре после происшествия с Пристанью Лотоса состоялась Конференция. Они узнали, что нападение на Юнь Мэн Цзян было одним из многих нападений на другие ордена заклинателей. Виновник был очевиден — новый смертный император всегда был против заклинателей, и теперь у него были сила и армия, чтобы исполнить его желания. Множество раз он хотел покончить с собой Суй Бянем. Единственное, что удерживало его, было лицо Сы Чжуя, полное надежды и потерянности, когда он приносил ему чай ночью. Каким-то образом, где-то глубоко внутри, Вэй Ин знал, что Лань Чжань бы не хотел, чтобы он оставил их сына одного. Он не мог разочаровать его, даже если он не получал ответа на Расспрос. Следующим пал орден Цин Хэ Не. Вскоре распространились вести о том, что искусные смертные смогли вызвать коллективное искажение Ци от гнева. Некоторые несчастные путешественники раскрыли судьбу Не Хуай Сана: его конечности были отрублены, а его голова висела высоко на ветвях мертвого дерева на пути в орден Лань Лин Цзинь. Они говорили, он подвергся линчи перед смертью — Вэй Ину было очень жаль своего старого друга, который, хоть и косвенно, помог ему вернуться спустя 13 лет. Лань Си Чэнь был вынужден прекратить свое уединение. Смерть Не Хуай Сана, так болезненно схожая со смертью Не Мин Цзюэ, должно быть, выманила его. Он взял защиту Лань Лин Цзин и Цзинь Лина, который уже вернулся в свой Орден, на себя. Вэй Ин ненавидел обязанности главы Ордена и еще больше ненавидел то, что не смог помешать племяннику уйти туда, где он не смог бы защитить его. Цзинь Лин посетил его снова несколько недель спустя. Он был еще более усталым. Вэй Ин знал о внутренних делах в башне Кои. Даже Цзинь Гуан Яо не смог решить все это больше чем за десять лет, очевидно, что и Цзинь Лин не сможет. Его визит был довольно коротким: несколько часов тот обсуждал дела ордена с Сы Чжуем и на несколько минут, что у него еще были, заглянул к Вэй Ину и неуверенно заверил, что все будет хорошо. У Вэй Ина сжалось в груди, он хотел, чтобы племянник остался с ним, там, где он мог быть уверен в его безопасности. Но Цзинь Лин просто улыбнулся, слабый изгиб губ не коснулся его глаз — так же шицзе улыбнулась ему и Цзян Чэну во время их первой встречи после первой осады Пристани Лотоса. — Не волнуйся, — сказал он, — Я вернусь к твоему дню рождения, дядя Вэй. Это был первый раз, когда он назвал его «дядя». И это лишь причинило больше боли. Цзинь Лин не вернулся. Башня Кои была разрушена, когда упали первые листья. Вэй Ин и А-Юань отправились в Лань Лин Цзинь, как только узнали, что величественная башня рушится. Вэй Ин попытался пройти сквозь огонь, но не было ни мертвых, ни живых. Вэй Ин так и не смог найти тела Цзинь Лина и Си Чэня в руинах башни. Так был положен конец роду Цзинь-Цзян. Вэй Ин мог только сжимать Сы Чжуя крепче, пока его сын оплакивал потерю своего сердца. Но не было никого, кто бы удерживал его. Никто не мог быть его убежищем от боли. Больше не было Лань Чжаня, который смог бы прогнать его кошмары, — его размытое лицо теперь преследовала его в кошмарах, будто наказывая за то, что тот ничего не мог сделать. Вэй Ин жалел, что не убил себя, когда у него был шанс. Впервые за три года Вэй Ин держал Чэнь Цин в руках. Флейта казалась тусклой и была покрыта пылью. Потребовался целый день, чтобы привести ее в рабочее состояние. Он знал, что при помощи темных сил он был способен на многое. Его новое золотое ядро еще не накопило достаточно темной энергии, чтобы все работало правильно. Но больше не было Вэнь Цин, которая могла бы его удалить, и у него не было лишнего времени, если он хотел защитить то малое, что у него осталось. — Папа? — нерешительный голос А-Юаня привлек его внимание. Его сын был уже взрослый, с широкими плечами и четкими скулами, заменившими его детское пухлое личико. За восемь лет, что прошли со дня воскрешения Вэй Ина, многое изменилось, но А-Юань всегда будет тем, кого он поливал, словно редиску на горе мертвых. — Я могу войти? Вэй Ин кивнул. А-Юань подошел к нему осторожными шагами, присаживаясь рядом, его голубые глаза были направлены на черный инструмент. Некоторое время они молчали, один очищал флейту, а другой беззвучно шевелил губами, пытаясь подобрать правильные слова. — Теперь, когда дяди нет, старейшины хотят сделать меня новым главой ордена, — начал он, вздыхая. Все тело Вэй Ина напряглось, сердце забилось быстрее от волнения и страха, от большой ненависти к себе, чем он мог сдержать. — Церемония будет завтра, — сказал он дрожащим голосом. Слезы сбежали по его щекам, сдержанность, которой его учили, окончательно сломалась в тот момент. Вэй Ин отложил Чэнь Цин в сторону и сжал своего ребенка в крепких объятьях. А-Юань судорожно выдохнул, удивленный этим жестом. Больше слез сбежало по его щекам, его руки преодолели то малое расстояние, что еще разделяло их. Лань Сы Чжуй не мог найти слов, чтобы описать, как сильно он жаждал этой близости в течение этих трех лет. Тепло, нежность и забота Вэй Ина были тем, что он думал, он уже никогда не увидит после смерти отца. И теперь... — Мне страшно, — рыдал он в хрупкие плечи родителя, — Я не хочу оставаться один! Вэй Ин прижал его ближе: — Ты не будешь. Я никогда не оставлю тебя одного. Только не снова. — это было обещание, которое он собирался сдержать, даже если ему придется убить тысячи для этого. На следующий день Вэй Ин стоял возле нового главы ордена, крепко сжав Лань Сы Чжуя. Он не смотрел на Лань Ци Жэня, ни в тот день, ни в следующие. Орден Гу Су Лань был последним из четырех великих орденов, что до сих пор стоял. Они ничего не могли поделать, только готовиться к худшему, так как маленькие кланы возле Гу Су уже были уничтожены. Если бы несколько лет назад кто-нибудь сказал Вэй Ину, что смертные разрушат весь мир заклинателей, он бы громко рассмеялся. Теперь он мог только ждать со страхом в сердце, когда эта великая сила объявится перед ним. — А-Юань, — позвал он своего сына в тихий полдень. Тяжесть их потерь и страхов душила. А-Юань взглянул в его глаза. Вэй Ин заметил, что он теперь такой же высокий, как и Лань Чжань в годы перед смертью. Вэй Ин сглотнул и моргнул несколько раз, пытаясь сдержать слезы. — Если с орденом что-то случится, — продолжил он, — Я хочу, чтобы ты сбежал. — Но... — он замолчал от прикосновения к своей щеке. Вэй Ин улыбнулся ему, слабой, печальной улыбкой — впервые за несколько лет. — Я хочу, чтобы ты сбежал. И жил. Для меня, для отца и для Цзинь Лина. — Вэй Ин прикоснулся к его лбу своим. В глазах А-Юаня стояли слезы. Несмотря на это, он смог кивнуть на желание его папы. Вэй Ин почувствовал, как облегчение обрушилось на него, чувство, которое он, казалось, забыл. Он поцеловал сына в щеку так, как в тот раз, когда он узнал, что Лань Сы Чжуй это его любимый малыш Вэнь Юань, сын, которого подарила ему и Лань Чжаню судьба. — Хороший мальчик, — прошептал он, — Знай, родители любят тебя, А-Юань, — и его голубые глаза расширились, когда слезы безостановочно потекли по его щекам. Звон колокола Гу Су Лань раздался в тишине. Страх охватил все существо Вэй Ина, когда он осознал, что на них напали. Он повернулся к Сы Чжую, взгляд более резкий чем когда-либо. Одно слово: — Беги. Он направился к месту сражения, уверенный, что сын не осмелится пойти против его приказа. Тела в одеждах клана Лань уже покрывали землю — мужчины, женщины, дети. Вэй Ин достал Чэнь Цин, резкая мелодия прорезала воздух. Тела, подчиняясь его приказу, поднялись с земли и напали на врага. Его не волновали взгляды, что бросили на него заклинатели ордена. Все, что он хотел, это защитить это место и то немногое, что осталось от Лань Чжаня. Его враги могли быть физически слабее и медленнее заклинателей. Однако армия врагов казалась бесконечной, и непрерывная битва начинала сказываться на их телах. Губы Вэй Ина были сухими и треснувшими от игры на флейте в течение нескольких дней. В первый раз его мелодия прервалась, горло не выдерживало нагрузки, и один смертных подобрался к нему, занося меч над головой. У Вэй Ина не было времени среагировать. Кто-то в бело-голубых одеждах заслонил его. Меч вонзился в чужую грудь, кровь хлынула из раны, окрашивая безупречные белоснежные одежды красным. Как бы то ни было, человек оказался в состоянии проткнуть грудь противника так, чтобы тот замертво пал на землю. Темно-карие глаза встретили серебристо-серые. Вэй Ин мог только стоять и в ужасе смотреть, как Лань Ци Жэнь кашлял кровью. В его глазах было бесконечное сожаление, что заставило сердце Вэй Ина сжаться от боли. Три года назад, на ночной охоте в Лань Лин все пошло не так. Зверь, которого они собирались убить, был необычным — это был туолонг.* Не было способа убить этого монстра. Единственный способ спастись — использовать темную энергию, чтобы не позволить дракону-ящерице последовать за ними. Лань Ци Жэнь, однако, отказался, крича во все горло, что он скорее умрет. Даже поднятые Вэй Ином мертвецы не продержались долго, и монстр бросился к кричащему Ци Жэню. Когти монстра так и не дотронулись до груди Ци Жэня, так как Лань Чжань заслонил его своим телом. Его муж не вернулся в Облачные Глубины живым. Прежде чем он успел подумать об этом, руки Вэй Ина опустились на грудь Ци Жэня. Он ненавидел Лань Ци Жэня. Он никогда не простит ему смерть Лань Чжаня, вызванную его ребячеством. Даже тогда, когда тот умирал на его глазах. Но также он не мог вынести потери кого-то еще, особенно того, кем Лань Чжань так дорожил при жизни. — Вэй Ин, — сказал старый мужчина дрожащим голосом, — Тогда я не видел, какой ты на самом деле, и забрал единственного человека, что видел это с самого начала. — он кашлянул кровью, — Я знаю, ты никогда не простишь меня, но я надеюсь, что у нас будет шанс в другой... Вэй Ин ждал следующих слов, но их так и не произнесли. Лань Ци Жэнь был мертв. Кровь была вокруг него, и она запятнала белые одежды Вэй Ина. Он закричал, слезы тихо скатывались по его щекам, когда он поднес Чэнь Цин к губам снова. Ноты были болезненными, прерывистыми и нечеловеческими. Он пытался призвать Вэнь Нина, его Призрачный Генерал не мог так просто оставить его, правда? Но ответа не было. Глаза Вэй Ина расширились, когда он заметил, как мало заклинателей Гу Су Лань осталось. И даже те, кто сопротивлялся, падали один за другим. Паника поднялась из его груди, и он побежал. Его ноги болели все то время, что он бежал вниз по горе, туда, куда, скорее всего, ушел Лань Сы Чжуй. Он должен был найти своего сына, защитить его и спрятать от всего этого кошмара. Он не поднял глаз, проходя мимо Цзинши, отказываясь смотреть, как горит это место вместе с Облачными Глубинами. У меня все еще есть А-Юань, думал он отчаянно, Вэнь Нин будет здесь скоро тоже. Он поднялся до подножия горы. И был встречен океаном крови. Он узнал лицо Лань Цзин И среди мертвых адептов. Они были пойманы при попытке к бегству, это было очевидно для Вэй Ина. В нескольких метрах лежала отсеченная голова возле адепта, пронзенного мечом в грудь. Белые глаза смотрели прямо на Вэй Ина. Это было Вэнь Нин. И человек, лежащий рядом с ним... Вэй Ин закричал, когда узнал мертвые, пустые голубые глаза Лань Сы Чжуя. Он услышал приближающиеся шаги. Он посмотрел на сына в последний раз, прежде чем закрыл глаза и побежал прочь. Он не мог видеть четко, его ноги вели его в место, что он считал безопасным, по крайней мере, на какое-то время. Он схватился за рукав, ощущая мешочек внутри — тот, в котором он хранил прах мужа. Он не знает, сколько раз он падал в течение четырех дней, что он шел к горе мертвых. Его тело было покрыто пеплом и кровью. Порезы и синяки покрывали его руки и ноги, жгучая боль, не сравнимая с разбитым сердцем. Трупы бродили на горе. Все они остановились, чтобы посмотреть, как он поднимается к Пещере Усмирения Демона. Вэй Ин чувствовал, как камни под ногами прилипают к коже. Его не волновало преследуют ли его все еще; позади него не было слышно никаких шагов, только крики духов, застрявших на пути, которому нет конца. Пещера казалась больше, чем когда-либо. Вэй Ин увидел свои старые работы и изобретения, разбросанные по полу. И вспомнил время, когда он жил в этом месте. Когда Вэнь Цин ругала его за то, что он долго работал, Бабушка Вэнь приносила ему еду, когда никто другой не осмеливался, и А-Юань, играющий со стеклянными бабочками пухлыми ручками. «Ты мне нравишься». И ты нравишься мне, прошептал он, подражая детскому голоску. Это было целую сотню лет назад. Теперь темнота и размытые воспоминания — это все, что у него было в этом месте. Вэй Ин упал на колени. Он прижал руку, в которой держал мешочек, ближе к сердцу. Другой, испачканной в крови Лань Ци Жэня, А-Юаня и своей собственной, он начал рисовать на камне. Вскоре рисунок начал принимать форму — вспомнить, пережить, иметь шанс попрощаться. Темная энергия окутала его, словно привлекла в холодные объятья. Поле было завершено, когда в центре появилось имя — Лань Ван Цзи. Слеза размазала край написанного имени. Это было последнее творение Старейшины И Лин, его попытка совершить невозможное и его последняя надежда. Он ждал. И ждал. И ждал. Ничего не происходило. Он услышал тихий звук обнажившегося меча. Так вот он, его конец — полное поражение. Даже у меня есть предел, подумал он горько. Вэй Ин встал и повернулся, чтобы увидеть того, кто заберет его жизнь. Это был мальчик примерно того же возраста, что и Сы Чжуй на момент его воскрешения. Зеленые глаза смотрели на него с нерешительностью и страхом, слезы собирались в уголках глаз. Его меч светился в темноте пещеры. И он атаковал. Вэй Ин почувствовал, как меч пронзил его кожу и сердце. Как ни странно, это не так больно, как он думал. Вскоре боль прошла; кровь лилась из раны на его поле. Он больше не мог стоять. Его тело ударилось о землю с громким стуком, мешочек раскрылся. Пепел рассыпался по пещере. Вэй Ин добрался до праха, ощущая его под кровавыми пальцами. По крайней мере, Лань Чжань был с ним в конце. Последняя слеза выкатилась из его глаз, когда мир стал черным. Чего он не увидел, так это слабого свечения, когда его магическое поле, наконец-то, заработало.