Сомнения

Еще один шанс. Билл прошел в кухню, одним глотком допивая свой утренний кофе. Поежился, вдруг ощутив, как низко упала температура всего за какие-то четыре минуты, что он провел за ноутбуком, просматривая новости. В воздухе витал странный запах. Он медленно вдохнул носом и сразу же понял. Взгляд уцепился за подоконник, на котором ютилась еще недавно совершенно пустая пепельница. Сейчас ее покрывала горка пепла, и сигарета на самом верху до сих пор немного дымилась, будто свежая улика на месте преступления. Билл досадливо сжал губы, закрывая окно и на автомате выбрасывая окурки прямиком в урну. В раковине его терпеливо ожидала целая гора грязной посуды. Черт. «Еще одно утро», – напомнил он себе, с остервенением принимаясь драить тарелку с прилипшими кусками засохшей яичницы. – Папочка, куда подевался мой колчан со стрелами? – услышал он детский голос, доносившийся, по всей видимости, из гостиной. Билл сделал напор воды тише: – Я убрал его в шкаф! За спиной послышался топот маленьких ног. Билл обернулся как раз в тот момент, когда в кухню вихрем влетел мальчуган с торчащими во все стороны волосами. Его огромные глаза, точь в точь как у Бэмби, уставились на отца со всей подозрительностью. – Зачем ты убрал его в шкаф? Билл терпеливо выдохнул, заметив, как сын оттягивает край своей розовой пижамы со слонами. – Майло, мы выезжаем через двадцать минут, а ты до сих пор не одет! И сколько раз я просил не ходить босиком? Надень, пожалуйста, носки. – Зачем ты убрал его в шкаф? – невозмутимо повторил мальчик, явно пропустив всю скучную родительскую тираду мимо ушей. Отвернувшись, Билл продолжил отмывать сковородку с такой отдачей, будто она его чем-то серьезно обидела. – Потому что воспитательница сказала, что ты тычешь в нее стрелами. – Неправда! – Майло, я видел. – В-видел? Мальчик растерянно захлопал ресницами, чем тут же напомнил одного из тех мультяшных персонажей, которые часто попадают впросак, но ни за что на свете не признаются в этом. – Да. Когда забирал тебя в пятницу. Миссис Стивенс мне все тогда и рассказала. Ты специально тыкал в нее стрелой, хотя она просила тебя перестать! – Но я же совсем чуть-чуть! – воскликнул ребенок, а потом заметно тише добавил: – Они даже не острые. – Ей все равно было больно. – Врет! Ей было почти не больно! Я ведь тыкал только легонько, честно-пречестно! Билл закусил губу, чтобы не рассмеяться в голос. – Ты не особо любишь миссис Стивенс, не так ли? – Она не смешная, – проворчал ребенок. – И заставляет нас есть свой дурацкий суп! – Это не повод тыкать в нее стрелой, котик. Эта новость, казалось, привела мальчика в уныние. – А папа говорит, что для хорошей шутки всегда найдется провод. – Повод, дорогой, повод. И папа говорит о взрослых, а не про таких малышей, как ты. – Но я не малыш! – Майло тут же воспротивился, встав в позу. – Малыши спят с включенным светом, а я нет! – Извини, конечно, ты уже взрослый. Но, к сожалению, еще недостаточно взрослый, чтобы тыкать в воспитательницу стрелой. – А когда мне можно будет так делать? – Желательно не делать этого вообще, котик. Ты можешь ранить кого-нибудь ненароком! Поэтому стрелы останутся дома. – Но... – Малыш, мы это уже обсуждали, – Билл устало смахнул прилипшие волосы со лба, полностью разворачиваясь к сыну, – давай не будем ссориться? – Но ведь папа разрешил мне вчера! – воскликнул мальчик. Прикрыв глаза на секунду, Билл про себя усмехнулся. Ну, разумеется, он разрешил. Кто вообще сомневался, что он чего-то не разрешит? – Да брось, пусть возьмет. Что в этом такого? В кухню в одних трусах и рубашке вошел Том. Вовсю дымя электронной сигаретой, он кое-как пытался завязать свои непослушные волосы в пучок на макушке. Билл стиснул зубы. – Видишь, папа мне разрешает! – завидев подмогу, Майло тут же ухватился за предоставленную возможность. Билл хмыкнул, возвращаясь к оставленной посуде. – Вы сговорились что ли? – Нихрена подобного, – спокойно ответил Том. – Нихрена подобного! – невинно повторил Майло. Выронив выскользнувшую из рук тарелку, Билл бросил на Тома один из своих коронных взглядов, в котором так и сквозило красноречивое «черт бы тебя побрал». – Папа, ты же разрешил мне взять стрелы в садик? – Майло, не теряя драгоценные минуты, полез к Тому. – Разрешил. – Ура! – Только вот что папочка сказал насчет этого? Мальчик надулся, вдруг осознав, к чему ведет этот разговор. – Он не разрешает. – Ну, значит, нельзя, – Том всплеснул руками и положил электронную сигарету на стол. – Прости, малыш, но слово папочки – закон. Даже я его слушаюсь. Том бросил лукавый взгляд в сторону Билла, заставив его слегка покраснеть. – Так нечестно! – обижено пробурчал Майло. – Я хотел показать стрелы Джонатану. – Может, лучше покажешь ему свои боксерские перчатки? Или наденешь костюм Человека-муравья. Хочешь надеть костюм Человека-муравья? Майло счастливо закивал, прямо, вылитый китайский болванчик. Надевать костюм ему разрешали не так уж и часто, и по его детским меркам это было куда круче, чем какие-то стрелы с "неострыми" наконечниками. – Да! Да! Хочу пойти в костюме! Можно? На этот раз Билл не смог отказать, видя, как засияли глаза сына, с надеждой обратившись к нему. – Костюм можно. Только носки надеть не забудь. – Супергероям не нужны носки! Майло запрыгал от радости, не заметив, как Том втихаря подскочил к нему сзади, хватая за бока и поднимая над полом. Следом послышался дикий хохот, и Билл не смог сдержать улыбку. – Отпусти, мне щекотно! – Отпущу, если пообещаешь пойти одеваться! – Х…хорошо! Обещаю! – сквозь смех сдался Майло, которого тут же милостиво опустили на пол. – Все, я пошел. – Иди-иди. Подождав, пока мальчик скроется в своей спальне, Том мягкой поступью подошел к возившемуся у раковины Биллу, слегка приобнимая его со спины. – Доброе утро, – прошептал он ему в ухо, обдавая горячим дыханием. Билл улыбнулся. – Вау, ты прямо благоухаешь с утра пораньше. – Надеюсь, розами? – Перегаром. Почисть, пожалуйста, зубы. – У меня идея получше. Как насчет утреннего поцелуя? – Том, ты пахнешь как пепельница. Том хмыкнул, чуть отстраняясь. – Знаешь, так ко мне еще не подкатывали. – Но ведь это был совсем не комплимент. – А по мне прозвучало весьма сексуально. – Для тебя все звучит сексуально, – Билл усмехнулся, щедро брызнув в жирную сковородку средством для мытья посуды. – Лучше объясни, зачем столько пыхтеть с утра пораньше? Толку от твоего вейпа, если перед этим ты скуриваешь целую пачку Кэмела? – Ты же знаешь, мне сложно так сразу переключаться, – Том поморщился. – Вот и обманываю свой организм. Зато потом весь оставшийся день не курю. – Ну конечно, раз скуриваешь суточную норму еще утром! Том, ты так никогда не бросишь. – Пожалуйста, только не начинай, хорошо? У меня все под контролем. – Я о том, что запах-то все равно остается. И дышать этим не очень приятно, и вредно для Майло, между прочим. Билл почувствовал, как ладони мужа совсем отпустили его, и ощутил некоторый укол совести. Том отошел, чтобы налить себе стакан воды и, по-видимому, избежать затевающейся ссоры. Билл искренне ценил это качество в нем, но терпеть не мог, когда разговор обрывался вот так, на полуслове. Скользнув взглядом по великолепно сшитой рубашке, обтягивающей мускулистую грудь, он нахмурился. – Не помню у тебя такую. Новая? Том опустил подбородок и поправил воротничок. – Нет, давно покупали. Не помнишь? – Такую красивую запомнил бы. По какому поводу вырядился? На мгновение ему показалось, что Том как-то напрягся. Но прошла секунда, и муж с самым беспечным видом отпил немного воды из граненого стакана. – Да так, решил, чего добру пропадать? Билл незамедлительно принял его маленькую невинную ложь за чистую монету. Зачем-то кивнул и быстро отвел взгляд от ткани нежно-голубого оттенка. Струя в раковине тихо продолжала журчать. – Ладно, мне пора, а то опоздаю, – кашлянув, Том резко отставил стакан на стойку, отчего вода из него чуть не выплеснулась. В груди неприятно кольнуло, когда он направился к двери. – Не хочешь поцеловать меня на прощание? – Билл выдохнул эти слова полушепотом, едва поверив в собственный голос. Однако Том остановился на полпути к двери и встал как вкопанный. Прямо в этой дорогущей рубашке и одних трусах. Он слышал. – А кто жаловался, что я пахну, как пепельница? – слабая улыбка тронула его пухлые губы. Билл пожал плечами. – Какой-то идиот, ничего не понимающий в поцелуях. Том замялся, будто в нерешительности. Всего на пару секунд, показавшихся Биллу вечностью. Он увидел это в его глазах – неуверенность. Фантом несвойственных ему чувств. Сомнение. – Слава богу, этот идиот куда-то исчез. Быстро сократив расстояние между ними, Том легко прижался сухими губами к мягким губам мужа. Билл позволил себе прикрыть глаза и впервые за долгое время отдаться моменту. Редкому, но такому знакомому мгновению, наполняющему до кончиков пальцев. Рука непроизвольно потянулась к лицу, и Том тут же отшатнулся от нее, как от огня. – Ты знаешь, я не люблю, когда ты так делаешь. Не считывай меня. Билл нехотя опустил руку, глотая обиду. – Я...и не собирался. Врешь. Еще как собирался. – Папочка, я не могу найти носки! Оба вздрогнули, уставившись на дверь, с обратной стороны которой уже доносился приближающийся топот. Билл отвернулся, вновь возвращаясь к посуде. – Иди, помоги ему. А я домою. – Хорошо, – спокойно ответил Том и быстрыми шагами покинул кухню. Билл закрыл кран, бросая губку на мойку. – Хорошо, – вторил он в пустоту. Еще один день.