except for when i'm missing you

Глава 5

и я был так молод, когда

вёл себя на двадцать пять,

теперь же я обнаружил, что вырос

большим ребёнком.

first love/late spring (mitski)

Воспоминание: его первый поцелуй и сладкий вкус персиков. Была поздняя весна. «Аннигиляция Солнца» имела на удивление успешный старт, и Ци Шань Вэнь несколько ослабил крепкую хватку над Гу Су. Лань Ци Жэнь, однако, был равнодушен к военному пылу, охватившему их ряды. Он не верил, что победа придёт так легко, не после того, как всю жизнь наблюдал, как Вэнь Жо Хань купается в своём высокомерии. Что-то близилось. Но что, он не мог сказать. В надежде держать всех начеку, он поручил Лань Си Чэню управлять лагерем вербовки к западу от Облачных Глубин. Там время было поделено на боевую подготовку и занятия культивирования. В конце концов, нельзя было предугадать, какими хитроумными трюками воспользуются Вэнь, когда Вэнь Жо Хань осознает всю серьёзность ситуации. Наивность означала смерть. В тот день разразилась битва между членами их лагеря и группой шпионов Вэнь, которые, убегая, по глупости раскрыли местонахождение своего командира. Мужчина был обнаружен на местной ферме, где он держал законных владельцев взаперти в сарае для инструментов, не желая рисковать, как бы те не предупредили Орден Лань о его присутствии. Это и послужило причиной его гибели — Не Мин Цзюэ, испытавший отвращение от его обращения с невинными гражданскими, разрубил его своей саблей и заставил ослов несколько раз протащить его полуживое тело вокруг хозяйства. Вместо мужчины в качестве заложника он взял его заместителя. Желая отблагодарить его, фермер и его семья отправили в их лагерь три корзины, заполненные до краёв продуктами и припасами. По возвращении Не Мин Цзюэ неожиданно сунул ту, в которой были фрукты, в руки Лань Си Чэня, пробормотав что-то о том, что ему нужно заполнить чем-то его долговязое тело, прежде чем ветер свалит того с ног. Лань Си Чэнь швырнул в него самую мягкую мушмулу и побежал, как только та брызнула соком при ударе. «Как ты можешь так дурачиться с Чи Фэн Цзюнем?» — Мэн Яо с обеспокоенным выражением лица опустил меч, который до этого полировал. «Ты не волнуешься, что он рассердится? У него довольно вспыльчивый характер». «Мы выросли вместе, поэтому у меня есть особые привилегии», — рассмеялся он. «Ты боишься его? Не стоит. Да, он увлечён войной, но он очень добрый человек. Пока ты не дашь ему повода в тебе сомневаться, он будет стоять за тебя горой». «Хм. Что же это было тогда, ранее? Когда мы встретили его брата в Цинхэ, который плакал о том, что он боится, как бы ему не переломали ноги за то, что он не присоединился к военным действиям?» «Хуай Сан боится разочаровать своего брата больше, чем сражений. Но хотя наш дорогой Чи Фэн Цзюнь может вести себя так, словно его беспокоит отсутствие Хуай Сана, на самом деле он испытывает облегчение. Картина его младшего брата, отправляющегося в бой с саблей в руке, вероятно, испугает его хуже смерти». Мэн Яо на мгновение взглянул на него, прежде чем улыбнуться и покачать головой. «Ты… хорошо умеешь читать людей. Я удивлён. Ты не похож на того, кто пристально наблюдает за другими». «Нет-нет. Как я уже говорил, мы выросли вместе. Это не является вопросом наблюдения, и то же самое касается моего собственного брата. Когда я становлюсь достаточно близок к кому-либо, это становится как… Полагаю, как инстинкт. Я просто знаю». Оглядываясь назад, Лань Си Чэнь задаётся вопросом, была ли причина, по которой Мэн Яо сделал подобный комментарий. Возможно, его ложь действительно не имела начала — только конец. «Но хватит об этом. Я принёс тебе персики. Это всё, что осталось после того, как остальные разобрали корзины, так что, надеюсь, у тебя нет аллергии». «Ты слишком добр. Вот, я возьму один, а ты возьми другой. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы вместе проводили время, не так ли?» И так они расположились и принялись есть. Мэн Яо ел свой персик большими голодными укусами, позволяя соку капать с губ и испачкать переднюю часть его одежд. Лань Си Чэнь, с другой стороны, испытывал сложности. Персики всегда приносили ему аккуратными разрезанными ломтиками, так что его внешний вид оставался чистым. Он медленно откусил кусочек, каждое его движение было аккуратным и точным. Мэн Яо обратил на это внимание и с любопытством начал делать то же самое, только чтобы остановиться, осознавая, насколько это непрактично. «Цзэ У Цзюнь, что-то не так?» «О-ох, нет-нет, просто… В Облачных Глубинах запрещено пачкать себя во время трапезы. Я пытаюсь выяснить, как этого добиться». «Боюсь, я не понимаю— Подожди-ка, ты… ты, что, никогда раньше не ел целый персик?» «Ч-Что? Я… Это не—» Мэн Яо засмеялся так громко, что ему пришлось прикрыть рот, чтобы не привлечь внимание всего лагеря к их разговору. «А я-то думал, что ты дразнил меня, когда говорил о правилах своего Ордена! Прости за мой смех, но… на самом деле, у вас есть даже правила о том, как есть фрукты. Это… Это невероятно». «Ладно, ты меня подловил. Я никогда не делал этого раньше», — вздохнул Лань Си Чэнь. Кончики его ушей покраснели. «Но одежды нашего Ордена белые. Ты и сам можешь понять, почему у меня не имеется опыта на этот счёт. У моего дяди пар из ушей пойдёт». «Вот как… Но Цзэ У Цзюнь, твоя белая одежда, безусловно, не помешала тебе насладиться второй порцией того мяса, которое вчера вечером Чи Фэн Цзюнь наложил тебе на тарелку». «А-Яо!» «Прости-прости. Просто забавно видеть, что кто-то вроде тебя так… незнаком с вещами, которые остальные считают само собой разумеющимися». Мэн Яо откусил ещё один кусочек персика, губы его при этом блестели от сока. «Так что ещё? Ты когда-нибудь взбирался на дерево? А как насчёт ловли жуков летом?» Лань Си Чэнь сидел с несчастным лицом, будучи слишком смущённым, чтобы говорить, пока юноша продолжал задавать ему вопросы. Хуже всего было то, что большинство ответов на них было нет. Мэн Яо быстро наскучило его молчание и он затих, больше не заинтересованный в поддразнивании. Но затем, поражённый внезапной мыслью, взгляд его переменился. На губах, все ещё липких от сладости, сверкнула улыбка. «Тебя когда-нибудь целовали?» Он замер. «Ну, а ты целовал?» «Я…» Мэн Яо доел свой персик и отбросил косточку куда-то вдаль, со странным выражением лица. «Я имею в виду, не имеет большого значения, если не целовал. Поцелуи почти ничего не значат в эти дни. Я когда-то знал женщину, которая продавала их горстью. Люди, которые покупали их, думали, что каждый из них был чем-то особенным, чем-то священным — но для неё целовать их было не более чем залезть в сумочку и выловить оттуда пару монет». История расстроила Лань Си Чэня. Он отвёл взгляд, кусая губу. «Это не то, что меня интересует». «Почему?» «А-Яо, ты… Ты не должен спрашивать людей о таких вещах. Это невежливо». «Ой. Я зашёл слишком далеко? Прости меня. Я просто немного повеселился». Мэн Яо быстро встал и отряхнулся, поворачиваясь, чтобы уйти. Меч, который он полировал, блестел в полуденном солнечном свете. «Пожалуйста, забудь, что я сказал. Я не хотел этим обидеть». «Н-нет, подожди». Лань Си Чэнь встал и сделал шаг к нему, дрожащим голосом интересуясь: «Что насчёт тебя? Ты когда-нибудь…?» «Да». Тишина. Мальчишка изучал его лицо мгновение, прежде чем издать тихий, почти бездыханный смех. «Что с тобой? Прости, Цзэ У Цзюнь, если я не оправдал твои ожидания. Я не столь невинен. Я целовал несколько людей, но если тебе интересно, эти поцелуи ничего не значили». «Я… Я понял…» «Но, знаешь, братец Лань… Если хочешь… Я не против показать тебе, как это делается». (Ты использовал меня.) «А-Яо, ты…» «Не волнуйся, так как это просто демонстрация, это ничего не значит. И если никто из нас не расскажет об этом, кто скажет, происходило ли это в самом деле?» (Ты солгал мне.) «Это…» Идея подарить свой первый поцелуй Мэн Яо привлекала его. Ему нравился Мэн Яо. (Ты говорил мне всё то, что я хотел услышать, и позволял мне любить себя за закрытыми дверями.) Хотя он был молод и незнаком с понятием любви, он не был настолько наивен, чтобы думать, что его чувства к другому юноше были чисто братскими, и тем более дружескими. Только когда они были вместе, Лань Си Чэнь мог ускользнуть в то далёкое место, где правила не имели значения, где он мог свободно бегать, кричать и наслаждаться запрещёнными радостями жизни. Только с А-Яо. Его драгоценным нефритом, его маленьким сокровищем. (Я бы предпочел умереть.) «Полагаю, я… Я бы не возражал…» Звук шагов. Мэн Яо подошёл ближе и предложил им сесть. «Теперь закрой глаза, пожалуйста». Лань Си Чэнь сглотнул и сделал, как ему сказали. Не иметь возможности видеть Мэн Яо и то, насколько близко они были, лишь сильнее заставляло его волноваться. Что, если это была просто шутка? Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, чтобы спросить другого, серьёзен ли он, только вот слова умерли на его губах. Мэн Яо сократил расстояние между ними, запечатывая их персиковым поцелуем. Лань Си Чэнь широко распахнул глаза. (Но ты знал это, не так ли? И потому я всё ещё здесь.) Чужие губы были липкими и сладкими, но в то же время сухими, щекоча губы Лань Си Чэня своими движениями. Что он делает? Показалось, будто он пытается приоткрыть чужой рот, но ведь этого не могло быть. Такие поцелуи предназначались только для влюблённых, а они были просто…» (Не знал, что ты меня настолько ненавидишь.) Зажав в пальцах горсть травы по бокам, Лань Си Чэнь зажмурился. У него кружилась голова. Он хотел, чтобы это закончилось, чтобы он мог вдохнуть воздух, чтобы он мог попытаться понять всё это. Чувствуя растущую в нём неуверенность, Мэн Яо остановился и отстранился. Вздох слетел с его губ. «Так плохо?» «Ч-Что? Нет, это было… это было приятно». Юноша покачал головой, тихо засмеявшись. «Всё в порядке. Как я и говорил, мы можем притвориться, что этого никогда не было». Что этого никогда не было? Лань Си Чэнь на мгновение взглянул на него, прежде чем заставить себя рассмеяться в ответ. Было больно, словно из него выбили весь воздух. «В самом деле, А-Яо, ты…» «Ты… что?» «Ничего. Ничего, забудь. Спасибо за опыт, который ты мне подарил. Это и вправду было довольно интересно». «Нет необходимости благодарить—» Он качнул головой, слегка улыбнувшись. «По крайней мере, я рад, что это было с тобой». Выражение Мэн Яо изменилось. Он почти выглядел виноватым. Отвернувшись, он поднялся на ноги и вытер рот тыльной стороной ладони. «Как я уже сказал», — пробормотал он, — «Нет необходимости благодарить меня». Позже той ночью, когда Лань Си Чэнь собирался выдвигаться с Не Мин Цзюэ, чтобы перегруппироваться со своими людьми, он полез в карман и обнаружил, что он каким-то образом был разорван. Его пропуск пропал.

❀

«Похоже, собирается дождь». Его подчинённый, к сожалению, прав: тёмные, тяжёлые грозовые тучи, что простирались так далеко за горизонт, как только может быть видно глазу, разогнали привычный туман Гу Су. Конечно, это не то, с чем такие опытные путники, как они, не смогут справиться, но это всё же исключает возможность вылететь домой. Даже лучшие из заклинателей мира культивирования не настолько глупы, чтобы бросать вызов разорванному молниями небу. «Тц. Как раз когда я с нетерпением ожидал возможности уснуть сегодня в собственной кровати». Цзян Чэн бросает свои сумки на пол в бесцеремонной куче. «Полагаю, что Пристани Лотоса придётся подождать ещё немного. Мы в любом случае не сможем вылететь в такую погоду». «Но поездка на лодке займёт в пять раз больше времени», — вздохнул другой из его адептов. «Дождь может не начаться до самого вечера, а к тому времени мы уже будем далеко, разве нет? Мы можем, по крайней мере, лететь, пока он не начнётся, а потом…» «И что потом? Приземлимся неизвестно где и пройдём остаток пути по грязи? Не смеши меня». Несмотря на его слова, его тон не несёт в себе злости. Цзян Чэн чувствовал себя несколько необычно с тех пор, как разговаривал с Лань Си Чэнем утром, и, честно говоря, ему всё равно. Это хорошая перемена. «Кроме того, я беспокоюсь не о дожде. Какая мне от вас польза, если вы все поджаритесь в воздухе, а?» Адепт поспешно склонил голову. «Д-Да, вы правы… Простите меня, Глава Ордена. Полагаю, мне просто не терпится попасть домой». «Если у тебя есть время беспокоиться об извинениях, сделай нам одолжение и отправляйся в город Цаи. Забронируй нам пару лодок для обратного пути и убедись, что все знают, для кого они. Тебе дадут не более чем корягу, если ты немного не воспользуешься своим статусом». «Есть, Глава Ордена!» Но затем наступает долгая затяжная пауза. Словно юноша чего-то ждет. Цзян Чэн смотрит на него мгновение, прежде чем вздохнуть, складывая руки на бедра. «Ну? Собираешься просто стоять и ждать дождя?» «О-ох, нет, конечно, нет, я просто ожидал…» «Ожидал? Чего тут ожидать? Если ты так истосковался по дому, двигайся уже, чёрт возьми», — ответил он монотонно. «Да, эм, уже ухожу, Глава Ордена!» Не успел он отойти, как оставшаяся троица в компании Цзян Чэна разразилась хохотом, не подобающим мужчинам их возраста. Один из них даже фыркнул, тут же хлопая по своим губам, чтобы подавить этот звук. Цзян Чэн поморщился. Тихое неодобрение в его взгляде заставило их замолчать. «Что-то смешное?» Он насмешливо сложил руки перед собой. «Расскажите и мне. Мне бы очень хотелось услышать». «Просим прощения, Глава Ордена, просто… Кажется, у вас сегодня довольно хорошее настроение?» «У меня?» Для него это новость. Но опять же, Цзян Чэн не может вспомнить, когда в последний раз был в хорошем настроении, что уж говорить о терпимом. Он хмурится и с подозрением взирает на трёх подчинённых. «И какое это имеет отношение к чему-либо?» «Бедный Чжуан, вероятно, был просто взволнован переменами», — отвечает один из них, слабо посмеиваясь. «Он всегда лажает и оказывается обруган вами, поэтому, наверно, просто ждал ваше привычное я переломаю тебе ноги по одной кости за раз, если ты —извините за выражение, Глава Ордена— испортишь все к херам снова». «Если он настолько привык слышать это от меня, значит, он совершенно не улучшился с тех пор, как я его повысил! Если он заблудится по дороге в город Цаи, я позволю волкам забрать его». «Здесь водятся волки? Тогда они должно быть такие же тихие, как и сами Гу Су Лань-цы». «Откуда, черт возьми, мне это знать? Волки, змеи, кабаны — что бы там ни было, могут забрать его. Сегодня я не намерен мириться с ошибками». Он поворачивается, отводя взгляд вдаль, и выражение его лица смягчается. Уголки его губ начинают тянуться вверх в подобии улыбки, но он убирает её с лица прежде, чем его адепты могли это заметить. Они бы никогда не спустили ему это с рук. «Через несколько часов у меня встреча с Цзэ У Цзюнем, потому я увижусь здесь с вами сегодня после полудня. Дождь не должен пойти до этого времени, но если так получится, что он пойдет, то встретьте меня в библиотечном павильоне». «Есть, Глава Ордена!» «Знаете», — вздыхает один из адептов, отдав честь и пожав плечами. «Не могу избавиться от ощущения грусти, оставляя здесь молодого господина Цзинь одного. Как вы думаете, он будет в порядке? Гу Су — хорошее место, но это не Юнь Мэн, и уж точно не Лань Линь». «Да брось. Что ты вообще знаешь? Глава Ордена в своё время тоже учился здесь, разве нет? Ничего такого, с чем бы мальчишка не справился». «Я не сомневаюсь, что молодой мастер Цзинь может за себя постоять, но… Я имею в виду, учитывая каким странным был Глава Ордена Лань весь прошлый год, не говоря уже о прошлой неделе, я не могу не волноваться—» Его хорошее настроение тут же улетучилось, словно свеча, погасшая под влажными пальцами. Без предупреждения, он бросился на адепта, хватая его за лацканы мантии и притягивая к себе так близко, что можно почувствовать жалкий трепет чужого дыхания на своем подбородке. Его тошнит от этого. Тошнит, и он хочет расспросить, как этот мелкий засранец никогда не обращал внимания, никогда не смотрел на Лань Си Чэня и не чувствовал жалость, и более того, беспокойство, но эти слова встали ему поперёк горла. Люди, подобные тебе, и являются причиной, почему он… Он отпускает мужчину с грубым толчком. «Г-глава Ордена, я… Простите, я не хотел… T-то есть я не пытался оскорбить—» «Заткнись», — цедит Цзян Чэн сквозь зубы. Все ещё чувствуя приступ тошноты, всё ещё чувствуя себя преданным, он поворачивается, чтобы уйти. «Просто замолчи».

❀

Сегодня пойдёт дождь. Лань Си Чэнь видит его приближение не только на сером небе за окном учебного класса, но и чувствует в дуновении ветра: запах влажной гнилой травы и камней, только выловленных из ручья. Так успокаивающе. Он наслаждается дождём, и мысль о том, что он совпал с этим днём, смягчает напряжение, сковавшее его тело. Цзинь Лин, однако, не рад погоде, и уж тем более далёк от её созерцания. Когда его бумаги рассыпались по комнате в третий раз за последние несколько минут, он поднялся и с шумом закрыл ставни окна. «Надеюсь, он быстро пройдёт. Терпеть не могу такие дни». Ветер снаружи в ответ на такой комментарий воет и яростно грохочет ставнями, словно зверь, оказавшийся в клетке. «Как думаете, Цзэ У Цзюнь, дождь начнётся совсем скоро?» Лань Си Чэнь издаёт задумчивый звук, используя учебную книгу в руке как веер. «Возможно», — изрекает он. «Воздух ощущался несколько густым уже по пути сюда. Самое позднее, я бы сказал, полдень». «Тц. Из всех возможных дней…» Он замирает с беспокойством на лице, наблюдая, как ссутулился юноша. Нет нужды долго думать, чтобы понять, в чем проблема; несмотря на то, как Цзинь Лин себя показывает, его мысли слишком очевидны. Лань Си Чэнь вздыхает. «Вы беспокоитесь насчёт поездки вашего дяди обратно в Юнь Мэн?» «Что? Нет. Конечно, нет», — говорит Цзинь Лин внезапно высоким голосом. Он возвращается к своему столу и начинает собирать разбросанные бумаги, приводя их в порядок. Его лицо покраснело. «Я просто не хочу промокнуть на выходе. Три месяца в Гу Су — это одно, а три месяца, будучи больным — другое». «Я одолжу вам зонт. У нас всегда имеется пара в учебных классах, так как дождь довольно частое явление в Г—» «Ему бы не пришлось возвращаться в такую погоду, если бы он просто остался на целые две недели», — продолжает юноша резко, без особых мыслей перебивая Лань Си Чэня. Бумаги в его руке гнутся по краям от того, как крепко он их держит. «Он зашёл так далеко, рассказывая о необходимости присмотреть за мной перед тем как уйти, а теперь вдруг взял и передумал? Ха! Шторм — так ему и надо!» «Ох, что ж…» Делать или говорить в ответ на это ему особо нечего. Напряжённые отношения Цзинь Лина и его дяди широко известны во всем мире заклинателей, их взрывные ссоры ставят в позор даже те, что возникают между неверными мужьями и их любовницами. Но почему? Лань Си Чэнь задумывается о своём собственном дяде. Хоть Лань Ци Жэнь практически вырастил его и Лань Ван Цзи в отсутствие Цин Хэн Цзюня, отношения между ними совсем не похожи на отношения между отцом и его двумя сыновьями. Он не сомневается, что мужчина заботится о них после столь долгого проведённого вместе времени, но то далёкое представление о том, как быть не просто любимым, но любимым безоговорочно, остаётся вне досягаемости. В конце концов, кто был тем, кто настоял на дисциплинарном кнуте для Лань Ван Цзи? Кого пришлось убеждать не добавлять сверху ещё несколько десятков ударов после смерти Вэй У Сяня? И теперь, когда Лань Си Чэнь споткнулся на своем пути, кто требует, чтобы он либо осудил себя, либо осудил другого, чтобы жить дальше? Он помнит Храм Гуаньинь, помнит блеск окровавленной цитровой нити, обёрнутой вокруг шеи Цзинь Лина. Цзян Вань Инь, грозный Сань Ду Шэншоу, никогда не выглядел таким испуганным в своей жизни. {Пожалуйста, не заставляй этого старца проходить через всё это заново. Мне было достаточно видеть твоего брата в подобном состоянии. Я не смогу пережить это снова. Понимаешь? } {Я не хочу видеть тебя закончившим как твой отец, А-Хуань.} Лань Си Чэнь напрягается, охваченный в противоречивости. «Цзю У Цзюнь», — вдруг говорит Цзинь Лин. «Мы продолжим урок, или…?» Он приходит в себя и поднимает голову. «Прошу прощения?» «Урок?» Указательный палец указывает на учебную книгу, практически раздавленную в руках Лань Си Чэня. Он краснеет от смущения и ослабляет хватку, пытаясь разгладить смятый переплёт. «Прошу прощения, я задумался». «В последнее время вы только это и делаете», — тихо фыркает Цзинь Лин. Несмотря на то, что он выглядит как мать, этот жест очень напоминает Цзинь Цзы Сюаня. «Только мы в разгаре чего-то, как вдруг у вас появляется этот взгляд и вы уставляетесь в пространство». «Надо же, какой вы сообразительный ученик, раз заметили это». Опомнившись, мальчишка быстро склоняет голову. «Я-я не имел в виду, что с этим что-то не так. Должно быть трудно уследить за таким количеством вещей за один урок, Цзэ У Цзюнь, так что…» Лань Си Чэнь с лёгкой улыбкой переворачивает книгу в руках. «Знаете, а ведь это ваш дядя подготовил для вас эти уроки. Конечно, Совет Ордена Лань Лин Цзинь сделал свои предложения, но именно он был тем, кто собрал всё это для обучения. Он настоящий труженик». В глазах Цзинь Лина образуется странное, практически скептическое выражение. «Вам… нравится это в нём?» «Конечно». «… В самом деле. Он?» «Ну да? Что-то не так?» Цзинь Лин едва заметно морщится. «Нет, ничего». «Но знаете, я так же считаю это довольно забавным». Листая страницы книги, Лань Си Чэнь тяжело вздыхает и качает головой. «Я знал, что он предусмотрителен, но настолько? Я никогда не видел ничего, что было бы так тщательно подготовлено! Всё практически запланировано по минутам. Я начинаю думать, что мой дядя повлиял на него в худшую сторону». Мальчишка издаёт что-то вроде смешка. Он быстро подавляет его, глядя в сторону в лёгком смущении. «Да, он часто так делает в последнее время. Думаю, это потому, что я сказал ему, что он говорит бессвязно, когда что-то объясняет, и теперь он пытается показать правильный пример или что-то в этом роде». Лань Си Чэнь едва не рассмеялся. Какое приятное чувство, словно глоток свежего воздуха. «Нет ничего плохого в бессвязной речи. Лично, когда речь заходит о моем собственном методе преподавания, я думаю, что предпочитаю быть немного более… увлекательным, и бессвязная речь может дать подобный эффект, если всё сделать правильно. Если вы достаточно увлечены делом, то и другим понравится вас слушать». «Я считаю, что он должен быть менее вспыльчивым. Вот поэтому он так упрям и никогда никого не слушает…» Ветер снаружи снова усиливается, яростно дребезжа по ставням. Глаза Цзинь Лина в беспокойстве устремляются к окну. «…Молодой господин Цзинь?» «Ничего», — говорит он после паузы. «Просто задумался». Лань Си Чэнь не может удержаться от лёгкого смешка, качая головой от забавы. «Вы ведь не о дяде своём беспокоитесь, правда?» Он оказывается не готов к следующим словам Цзинь Лина, когда тот поворачивается и искренне отвечает: «Если не я, то кто ещё?»

❀

Цзян Чэн находится по пути в библиотечный павильон, когда начинается дождь. Бранясь себе под нос, он заходит под ближайший крытый коридор и с жалким видом стоит там в ожидании кого-нибудь, кого он мог бы попросить достать ему зонт. Но кто знает, когда этот кто-нибудь появится. Большинство адептов Гу Су Лань, вероятно, уже успели укрыться внутри, не желая пачкать свои белые одежды. Да вы, должно быть, шутите. Одна лишь мысль показаться на прощальной встрече с Лань Си Чэнем промокшим до ниточки заставляет его лицо гореть от смущения. Нет, определённо нет. Он скорее сбросится с ближайшего утёса, чем покажется в таком унизительном состоянии. На самом деле, он предпочтёт сразу умереть. Ладно, успокойся, говорит себе Цзян Чэн. Он с тревогой расхаживает взад и вперёд. Даже если я побегу и сэкономлю пару минут, как, черт возьми, я успею просохнуть, прежде чем туда доберётся Си Чэнь? Одних свечей не хватит, да и не могу же я просто раздеться голышом и— «Глава Ордена Цзян». Он подпрыгивает, захваченный врасплох. Перед ним стоит Лань Ван Цзи, который практически появился из воздуха. В его руках два масляно-бумажных зонта: один он использует для укрытия от дождя, а другой аккуратно припрятан под рукавом. Оба несут официальные цвета и узоры облаков Ордена Гу Су Лань. «Замечательно», — громко бормочет Цзян Чэн. «Ещё более приятный сюрприз. Как раз то, что мне было нужно». Лань Ван Цзи, пусть и отчётливо услышав его, не говорит ничего. Он только смотрит на него с обычным выражением лица, которое частично скрыто тонкими струями дождевой воды, стекающей с краёв зонта. Цзян Чэн не хочет этого признавать, но именно в такие моменты он может понять, почему все то и дело говорят об изумительном Хань Гуан Цзюне: он красив. Да, странный и пугающе суровый, но привлекательный. Возможно, из-за этого на днях он может попытаться сломать ему нос. «Тебе что-то нужно?» Его губы скривились в усмешке. «Или ты просто здесь, чтобы угрожать мне снов—» Неиспользованный зонт оказывается придавлен к его груди, прерывая его на полуслове. Лань Ван Цзи морщит лоб в редком проявлении раздражения — он растерян. Цзян Чэн улыбнулся бы своей незначительной победе, если бы сам не находился в смятении. «Для тебя», — говорит мужчина. Цзян Чэн вырывает зонт из чужих рук и чуть не выбрасывает его под дождь. Он останавливает себя только из-за возникшей перед глазами картины умиротворяющей улыбки Лань Си Чэня на фоне библиотеки. Его пальцы вздрагивают. «Как щедро. Благодарю.» Слова выходят более лестными, чем он намеревался сказать. В ответ глаза Лань Ван Цзи сужаются самую малость. «Это Вэй Ин послал меня», — продолжает он, отвечая на вопрос, который никто не задавал. «Я принёс несколько и твоим людям». «Бог ты мой, уж не святой ли вы! Спасибо за вашу доброту, Хань Гуан Цзюнь. Я постараюсь не подавиться от одной лишь этой мысли». Его замечания, сквозящие сарказмом, не остаются без последствий. Как только он заканчивает говорить, Лань Ван Цзи внезапно подаётся вперед и хватается за одолженный зонт так сильно, что едва не раскалывает его пополам. Цзян Чэн, однако, отказывается отпускать; это только покажет другому мужчине, что у него есть основания бояться его, а это самое последнее, чего хочется Цзян Чэну. Поэтому вместо этого он крепче прижимает к себе зонт и чувствует, как тот дрожит от их объединённой силы. Либо один из них отступит, либо они оба его сломают. «Лань Чжань?» Изумлённый, Лань Ван Цзи раскрывает хватку. Вэй У Сянь со своим собственным зонтом в руке подходит к ним с натянутой улыбкой. Скорее всего, он всё видел. «Всё… в порядке?» Цзян Чэн смотрит на них обоих, делая шаг назад с призом в руке. «Полагаю, раз ты здесь, то да». «Я отдал ему зонт», — как бы между прочим говорит Лань Ван Цзи. Тем не менее, когда он полностью поворачивается лицом к Вэй У Сяню, его черты смягчаются, как таящий весной снег. «Не гуляй под дождём. Заболеешь». «Я немного заволновался, ведь ты долго не возвращался. Ну, а что насчёт тебя? Ты ведь можешь заболеть так же, как и я, Лань Чжань». «Было трудно найти Цзян Вань Иня. Его люди сказали мне, где искать». Вэй У Сянь тихо рассмеялся — когда он вообще научился это делать, удивляется Цзян Чэн, вспоминая мальчишку, который, смеясь, катался по полу в слезах. «Трудно найти, или ты просто не искал достаточно усердно? Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, именно поэтому я сказал, что надо идти мне! У меня хорошая интуиция на такого рода вещи». «Да», — добавляет он, уже не в силах оставаться обделённым. «Ты, конечно, ненавидишь собак, но нюх у тебя отменный». «Ха? Думаешь, я тебя по запаху нахожу? То есть, да, ты наверно пахнешь не лучше, чем Яблочко, но это не значит, что я могу—» Лань Ван Цзи, молча наблюдающий за ним, протягивает руку и осторожно убирает мокрые пряди волос со лба Вэй У Сяня. Это не должно было прервать их разговор, но, в любом случае, именно это и происходит. Вэй У Сянь расплывается в легкомысленной улыбке и ловит ладонь Лань Ван Цзи собственной, сплетая их пальцы в сладком жесте, свойственном только влюблённым. Цзян Чэн думает, что точно сляжет с болезнью. «Ах, кстати, куда это ты направляешься?» — вопрос слышится словно издалека, в последнее время он сам не свой. «Я думал, что ты скоро уезжаешь». «В библиотеку». «Как же так? Ты же не пытаешься втиснуть ещё больше работы, уходя, правда?» Он старается не придавать значения их сплетённым рукам, не обращать внимания на счастливый румянец на щеках Вэй У Сяня, когда тот прижимается ближе к Лань Ван Цзи. «Не говори ерунды. Глава Ордена Лань попросил меня встретить его там.» Глаза Лань Ван Цзи слегка расширяются. «Ты—» «А-хаха, вот как? Тогда мы, вероятно, не должны тебя задерживать, верно, Лань Чжань?» Вэй У Сянь подчёркивает вопрос лёгким сжатием руки своего мужа. В свою очередь, Лань Ван Цзи смотрит на него как потерянный ребёнок в поисках ответов. «Пойдём, нам нужно закончить оценивать те бумаги, которые ты оставил! Мне понадобится весь день, чтобы вписать все свои комментарии, ты же знаешь». «Вэй Ин—» Но Вэй У Сянь уже утаскивает Лань Ван Цзи за собой, оставляя Цзян Чэна позади, пристально наблюдающего за ними, крепко сжав ручку зонта.

❀

Он расстаётся с Цзинь Лином у подножия лестницы. Мальчишка держит слишком большой зонт, который ему дали, в промежутке между плечом и щекой, изо всех сил пытаясь вежливо попрощаться. Как только он с успехом этого добивается, он произносит своё привычное «Увидимся завтра, Цзэ У Цзюнь» и робко улыбается; только тогда Лань Си Чэнь вспоминает, что для них может и не быть завтра. С колотящимся сердцем в груди он делает шаг вперёд и протягивает руку. Его рукав моментально мокнет под дождём. «Молодой господин Цзинь, стойте, мне нужно кое-что вам сказать». Но его голос теряется в шуме дождя и луж под ногами Цзинь Лина, мальчишки, чей силуэт золотым маяком мелькает на расстоянии.

❀

Может, все было бы иначе, если бы это не был Лань Ван Цзи. Если бы Вэй У Сянь влюбился в кого-то другого, будь то поэт без гроша с не более чем именем за спиной, или рыбак, у которого борода пропахла солью и морем. Возможно, тогда Цзян Чэн не стал бы загоняться о том, что его оставили позади. Ведь каждый хочет кого-то, и этот кто-то всегда предпочтительнее, чем никто. Он бы мог отпустить его, в конце концов. Но, учитывая то, что Лань Ван Цзи был единственным человеком, за которого Вэй У Сянь всегда был готов бросить вызов даже кровному долгу, никакой разницы представлению Цзян Чэна об оставшейся — разочаровывающей — жизни, это не принесло. Счастье Вэй У Сяня разочаровывающее. Не потому, что он состоит в браке, не потому, что у него новая семья, которая суетится о его неисчислимых проблемах, а потому, что его счастье существует, лишая Цзян Чэна его собственного.

❀

Он находит Цзян Вань Иня в той же комнате, что и раньше. Мужчина с необычно пустым взглядом стоит у окна с видом на сад, обрамляющий здание. Должно быть, он устал. Лань Си Чэнь не думает, что когда-либо видел Главу Ордена таким, но решает воздержаться от комментариев. В конце концов, жизнь Главы Ордена сопряжена со многими трудностями; даже самые жестокие из них не могут вечно оставаться невосприимчивыми к их весу. «Мы выращиваем там горечавки», — говорит он, осторожно прикрывая за собой дверь. «И хризантемы. Я нахожу их особенно привлекательными под дождём, согласитесь?» Цзян Вань Инь поворачивает голову, его движения медлительны и сонны. Его губы изгибаются в едва заметной улыбке. «Не могу сказать. Не любитель цветов». «В самом деле? Даже лотосов?» «Эти… Эти не считаются». Лань Си Чэнь подавляет смех. «Почему же?» «Потому что я так сказал». «Как так?» «Как так? Почему вы продолжаете задавать мне так много вопросов? Вы здесь, чтобы поговорить или допросить меня?» Цзян Вань Инь вздыхает и складывает руки на груди, слегка покраснев. «Я начинаю думать, что вы не воспринимаете меня всерьёз, Глава Ордена Лань». «Конечно же, я воспринимаю вас всерьёз», — отвечает он с притворным вздохом удивления. «Я прошу прощения, если когда-либо позволил вам усомниться в этом. Смотрите, я даже позволю вам решить самому — вы предпочитаете разговор или всё-таки допрос? Я довольно гибок в этих вопросах». «Цзэ У Цзюнь». «Простите-простите. Перестаю». Лань Си Чэнь пересекает комнату и присаживается за один из столов, мягко улыбаясь. «Я не знаю почему, но ваш вид по прибытии несколько отличался от того, что я ожидал увидеть. Я подумал, что попробую поднять вам настроение». Лицо Цзян Вань Иня вспыхивает сильнее. «Не делайте так», — резко отвечает он, его голос приобретает высокие оттенки. Он прочищает горло, возвращая свой голос к привычному строгому тону. «У вас… У вас итак достаточно своих забот. Научитесь сдерживать себя, ладно?» «Мгм. Я постараюсь. Но для начала давайте я расскажу вам, как прошёл наш сегодняшний урок с молодым господином Цзинь?» Не задумываясь, Цзян Вань Инь присоединяется к нему за стол. То, что должно было быть серьёзным разговором, касающегося ранней темы, заканчивается тем, что речь идёт только о Цзинь Лине, от прогресса в его учёбе до того, какими должны быть для него следующие три месяца в Гу Су. Лань Си Чэнь бесперебойно хвалит мальчика, на что Цзян Вань Инь медленно выскальзывает из своей оболочки незаинтересованности; глаза мужчины практически блестят от гордости. Это зачаровывает. Цзян Вань Инь, лениво подмечает он, зачаровывает. Если бы они могли разговаривать так почаще. И никаких Гу Су, Юнь Мэн, мира культивирования. Только эти промежутки времени на двоих. Лань Си Чэнь, в несколько раз больше, чем хотел бы принять во внимание, позволяет своему взгляду соскользнуть с чужих глаз к губам, и дальше к горлу. Странный жар наполняет его изнутри; он концентрируется на его тушении. «Подумать только, что ваш дядя хотел, чтобы вы прекратили его обучение», — слышит он насмешливый голос Цзян Вань Иня. «Тц. Да что он знает? Я рад, что вы разрешили этот вопрос. Он пересёк чёртовы границы, скажу я вам». «Ох, я…» «Подождите, вы… Вы же говорили с ним, правда? Только сегодня утром по вам казалось, что ситуация неотложная, а теперь вы здесь…» «На самом деле я планировал увидеться с ним после этой встречи», — несколько неуклюже прерывает его Лань Си Чэнь. Это признание даётся ему с трудом, с болью, и ему бы не хотелось испортить их хороший настрой, но у него не остаётся выбора. «Я хотел… Я хотел увидеться сначала с вами. Вот почему я попросил вас встретить меня здесь». «Увидеться…со мной?» «Да». Он тревожно сжимает руки в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Я хотел вас увидеть. После того, что вы сказали мне сегодня утром, я почувствовал… Впервые за долгое время я почувствовал себя полным решимости. И…поэтому я подумал, что, возможно, повторная встреча с вами… поможет мне лучше понять, как я должен предстать перед дядей.» Потому, что, честно говоря, я немного напуган. Он помнит треск дисциплинированного кнута, занесённого над Лань Ван Цзи и подавляет дрожь. «Я…» Цзян Вань Инь сглатывает, его взгляд перескакивает от лица Лань Си Чэня к поверхности стола. «Если бы я знал, что мои слова будут использованы таким образом, я бы был внимательнее. Как я уже говорил, вдохновляющие речи — это не моё. Я не блещу красноречием». «Красноречие здесь не причем. Как только вы решили что-то сделать, вы не успокоитесь, пока не добьётесь этого. Разве это не всегда было вашей формой правления? Даже во время «Аннигиляции Солнца» вы всегда выделялись по этой причине». Чужое лицо снова покрывается красными пятнами. Он прочищает горло и выпрямляется, серьёзность его позы может бросить вызов и генералам за боевым столом. «Что же, если вы хотите знать моё мнение, я считаю, что вы должны сказать господину Ци Жэню, что он полон дерьма». Это серьёзное выражение показное или…? «Глава Ордена Цзян, это невозможно». «Почему бы и нет? То, что он раньше помогал управлять делами, не означает, что его слово по-прежнему нерушимо. Глава Ордена Гу Су Лань — вы, а не он». «Это так», — говорит Лань Си Чэнь, хмурясь. «Но это касается не только моего недавнего уединения. Я должен быть в состоянии проявить себя и сделать это убедительно. В противном случае он просто отстранит меня и примет решение самолично». «Да кого волнует, убедительны вы будете или нет? Вы никогда не давали ему повода усомниться в ваших способностях, так почему это должно быть для него обязательным условием? Чушь». «У него богатый жизненный опыт, полагаю». Цзян Вань Инь открыл было рот, но тут же закрыл его. Что бы у него ни было на уме, очевидно, того не стоит. «Я не сомневаюсь, что у него лучшие намерения, но…» «Неважно, каковы его намерения. Он причиняет вам боль в процессе». «Именно поэтому я должен быть осторожен. Не я один буду страдать, если он добьётся своего. Как я смогу жить, зная, что мои проступки лишили их счастья?» Услышав это, Цзян Вань Инь замирает. Только когда снова поднимается ветер, воя и шурша верхушками деревьев, он решает заговорить. Его голос при этом удивительно мягкий. «Помните, что я сказал вам той ночью, когда мы ужинали в вашей комнате?» Он удивлён. «Я сказал, что являясь главой, вы должны убедиться, что делаете всё возможное для блага своего Ордена», — продолжает он. «Я сказал, что если вы не будете есть, то ослабеете. А если вы слабы, то мне придётся выполнять всю работу за вас». «Верно, вы так и сказали». Лань Си Чэнь чувствует, как от смущения нагреваются мочки его ушей. Он отводит взгляд, пальцы нервно впиваются в ткань одежды на коленях. «Что насчёт этого?» «А то, что это в силе». Его слова ласковые, но также усталые и износившиеся по краям. «Делайте, что можете, во благо своего Ордена, Глава. Но если вы не позаботитесь о себе, то будете слабы, и тогда никому помочь у вас не получится». Сердце Лань Си Чэня отстукивает в ответ. «И мне придётся взять все в свои руки». «Н-нет, вам не стоит—» «Знаете что? Я даже могу высказать всё вашему дяде вместо вас», — добавляет он с насмешкой. «Потому что могу, и сделаю это. Он меня не пугает». Лань Си Чэнь чувствует, как его губы складываются в лёгком подобии улыбки. Он безнадёжно качает головой. «Нет, вы определённо не должны этого делать. Не думаю, что Облачные Глубины готовы к конфликту такого рода». «Уверены? Я могу быть чертовски убедительным». «Как могу и я», — отвечает он. «То есть таким мне нужно быть». Цзян Вань Инь кивает. «Будете. Я в этом уверен». Он чувствует, как по какой-то причине распирает его грудь. «Спасибо». «За что?» «За то, что выслушали всё это», — говорит он, слегка смеясь. «И за то, что вдохновили меня. Мне очень жаль, что я снова задержал вашу поездку домой.» «Только не извиняйтесь за это». «Извини—» «Цзэ У Цзюнь». «Ладно-ладно, но только потому, что вы настаиваете». Лань Си Чэнь поднимается на ноги. Стало как-то легче. Как будто с его плеч сняли груз. «Что ж, Глава Ордена, думаю… Сейчас самое время. Если я подожду ещё, боюсь, снова начну сомневаться в себе». «Хорошая идея», — отвечает Цзян Вань Инь, тоже поднимаясь. Он ухмыляется. «Идите, и выскажите всё своему дяде. Устройте ему взбучку, да так, чтобы он остался с пеной у рта». «Я не зайду так далеко, но… возможно, буду близок к этому». Пауза. Лань Си Чэнь прикусывает губу, глядя вниз. «Ещё раз спасибо, я… мне очень грустно видеть, как вы уходите. Я знаю, что мы провели вместе чуть меньше недели, но ваше присутствие… стало мне утешением. Я буду скучать по этому следующие три месяца». Снова воцаряется пауза, на этот раз дольше предыдущей. Он заливается румянцем. «И… осмелюсь сказать, буду скучать и по вам». «—ах.» Он оглядывается назад. У Цзян Вань Иня на лице такое странное выражение, будто он разрывается между тем, чтобы держать рот на замке и желанием закричать. Это немного пугает. Лань Си Чэнь нервно смеётся. «Глава Ордена Цзян?» «Ч… Ты… Я… Уф…» Он щурит глаза. «Повторите?» Похоже, что ещё немного и это у Цзян Вань Иня пойдёт пена изо рта. Лань Си Чэнь осторожно протягивает руку и слегка хлопает его по плечу, что немедленно возвращает мужчину в реальность. Покрасневший до кончиков волос, он отскакивает назад, слегка спотыкаясь. «Вы в поря—» «Идите уже и поговорите со своим чёртовым дядей», — выпаливает Цзян Вань Инь, в спешке его слова прозвучали невнятно. «Мгм. Ухожу. Ещё раз спасибо. Когда мы встретимся в следующий раз, я дам вам знать, как все прошло». «Нет, я… я подожду вас». «Что?» Цзян Вань Инь возится с зонтом на полу, его рот движется быстрее, чем он способен переварить сказанное. «Я имею в виду, что подожду вас у главных ворот, чтобы вы могли рассказать мне, что произошло, и, вот что, я должен найти своего племянника и дать ему знать, что я ухожу, поэтому, вероятно, должен идти прямо сейчас, прежде чем я забуду, прошу меня извинить—» Он хоть дышал во время этой речи…? У него нет возможности спросить — Цзян Вань Инь уже выбегает за дверь в состоянии, похожем на панику. Взволнованный, Лань Си Чэнь кричит вслед: «Час! Я встречу вас там через час!» Надеясь, что часа будет достаточно.

❀

«Глава Ордена! Вы уже готовы? Мы вот—оу!» Цзян Чэн, с пунцовым лицом и бешено колотящимся сердцем, даже не взглянул на адептов Юнь Мэн Цзяна, проносясь мимо троицы. Они тревожно вскрикивают, цепляясь друг за друга, пытаясь не упасть лицом в грязь. «Хах, отличная работа. Посмотри, что ты наделал!» «Стойте, да что я сделал-то? Я только поприветствовал его!» «Да, с таким тупым лицом и ещё более тупой бородкой. Никто не воспринимает всерьёз ничего сказанное тобой, так что сбрей её уже!» «Прошу прощения?! Твоё лицо выглядит не лучше, чем ослиная мор—» «Заткнитесь оба.» Единственный здравомыслящий среди них адепт поворачивается в сторону убегающего Цзян Чэна, крича ему вслед. «Глава Ордена Цзян! Сань Ду Шэншоу! Куда же выыыыыыы?!» На что Лань Цзин И высовывает голову из окна библиотеки, вопя, чтобы все трое заткнулись.

❀

Несмотря на дождливую погоду, он находит Лань Ци Жэня в одном из садов. Придерживая масляно-бумажный зонт меж шеей и плечом, руки он занял тем, что прикрывал растения брезентом. Конечно, при таком ветре это непросто; то зонт соскользнёт, то верёвка, которую он безуспешно пытался привязать к стеблям. «Вам помочь, дядя?» Лань Ци Жэнь не поднимает глаз, но издаёт низкий звук. Приступай, дескать. Лань Си Чэнь, игнорируя бурлящее внутри негодование, молча кивает и берет верёвку в руки. Та полностью промокла, и требуется четыре попытки, чтобы привязать её идеально, так, чтобы не соскользнула. «Ну вот», — говорит он, поправляя свой зонт. «Ростки теперь будут в порядке.» «Ты пришёл сюда не для садовничества, так ведь». Это не вопрос, а наблюдение. Лань Ци Жэнь смотрит на него подозрительными глазами, зная, что что-то не так, раз тот прибыл раньше назначенного времени. «Да, дядя. Ты прав». «Я так понимаю, ты принял решение». Он думает о Цзян Вань Ине, затем о Лань Ван Цзи и Вэй У Сяне. Он сжимает кулаки. «Да». Мужчина гладит свою бородку, закрывает глаза и задумчиво кивает. «Хорошо. В таком случае, пойдем, обсудим это».

❀

К его досаде, тем кто находит его стоящим под деревом, прижимающимся к мокрой коре лбом в попытках… чего-то, что он сам ещё не знает, становится Вэй У Сянь. Уж лучше он побудет так, чем будет думать об абсолютной чепухе, которую он нёс перед Лань Си Чэнем в библиотечном павильоне, поэтому он продолжает так стоять, даже когда Вэй У Сянь приближается к пику своего смеха. «Ты выглядишь очень глупо. Если бы не дождь, я бы сел и перерисовал твой глупый вид». «Как насчёт того, чтобы ты заткнулся, прежде чем я скормлю тебе свой ботинок?» «Угрожай сколько хочешь, мне всё равно. Не я тут стою, долбясь головой о дерево». Ухмыляясь, он прислоняется к стволу и подталкивает его ногой. Это, само собой, оставляет мокрые грязные следы на брюках Цзян Чэна, потому что ну как же иначе, блядь. «Эй, так ты хотя бы собираешься писать ему? Ну же, идиот, скажи мне». «Сделай одолжение и вырви мои кишки», — резко говорит он. «Таким образом я могу, по крайней мере, умереть, задушив тебя ими».

❀

Они направляются не внутрь, а в один из соседних павильонов. Дождевая вода стекает с черепицы крыш на землю громкими, последовательными брызгами, деревья вокруг шуршат и трясутся с каждым воем ветра. Как именно Лань Ци Жэнь представляет себе их разговор, не говоря уже о возможности услышать друг друга в таком месте? Лань Си Чэню приходится напрячься, чтобы услышать хотя бы звук собственного сердцебиения. «Ты не хочешь зайти внутрь, дядя? Мне бы не хотелось, чтобы ты простудился». «Всё в порядке. Это не должно занять много времени». «Как скажешь». Они стоят в тишине, наблюдая за штормом, проносящимся через Облачные Глубины. Лань Си Чэнь смотрит на мрачные облака и задаётся вопросом, стоит ли ожидать грохота грома в ближайшее время. «Я дал тебе время до вечера», — произносит Лань Ци Жэнь. «И всё же ты пришёл к полудню. Ты уверен, что тебе не нужно больше времени? Это серьёзное решение». «Я уже принял его, дядя». «Что же, я тебя слушаю». Лань Си Чэнь сглатывает. В глубине его сознания вспыхивает сцена, где дядя ловит его на лжи касательно молодого Не Мин Цзюэ и сломанного артефакта, принадлежащего Ордену Лань; конечно, выговор, который он получил в тот день, меркнет по сравнению с тем, что Лань Ван Цзи пронесёт на своей спине до самой могилы. Его ладони покрываются потом. «Прежде чем я отвечу, дядя, я хочу кое-что спросить у тебя». Лань Ци Жэнь ничего не говорит, его молчание само по себе является подтверждением. «До этих пор… давал ли я тебе когда-либо повод сомневаться во мне?» Его дядя медленно выдыхает. Рука, задумчиво поглаживающая бородку, замирает. «Это не имеет отношения к прошлому, как и не касается того, насколько хорошо ты выполнял свои обязанности Главы Ордена до прошлого года». «Не имеет отношения к прошлому?» — цедит он сквозь зубы. «Если бы не это прошлое, ты и Совет не подталкивали бы меня сейчас к кромке воды». «Независимо от того, насколько хорошо ты выполнял свои обязанности ранее, то, что нас всех волнует сейчас — будущее. Твоё будущее. Разве я не достаточно ясно выразился об этом вчера? Тебе нужно больше времени. Найди меня, когда как следует—» «Я отказываюсь от обоих предложений, дядя». «Ты что?!» Лань Ци Жэнь чуть не задыхается от возмущения. У его виска, выглядывающего из-под лобной ленты, видно как пульсирует вена. «А-Хуань, что это значит? Тебе было предложено два совершенно разумных варианта, и ты… ты смеешь не принимать их во внимание?» Дыши. У тебя получится. Он думает о Лань Ван Цзи и Вэй У Сяне, о свете, который теперь наполняет некогда безжизненные глаза его брата, и это укрепляет его решимость. Теперь, когда он зашёл так далеко, отступать — не вариант. «Я рассмотрел их и считаю, что они оба несправедливы. Потому я отказываюсь». «Я… Несправедливы? Несправедливы? Если хочешь поговорить о несправедливости, стоит ли мне напомнить тебе, что весь Орден ждёт твоего возвращения уже почти год? Где же тут справедливость?» Лань Си Чэнь хмурится. «Я здесь сейчас, дядя». «Тогда посвяти себя тому, чтобы наверстать упущенное, и оставь обучение молодого господина Цзинь на меня», — ворчит Лань Ци Жэнь, раздражённо потирая лоб. «В твоём нынешнем состоянии ты не способен справиться с обеими обязанностями. Твоё поведение в последнее время является более чем достаточным доказательством». «Ты прав. Я не способен на это в моем нынешнем состоянии, но я стараюсь». Его голос звучит неровно, словно клинок, с которым плохо обращались. Лань Си Чэнь не понимает, почему его дядя говорит ему такие обидные слова таким способом. «Каждый день я стараюсь. И с каждым днём мне становится немного лучше. То, какой я сейчас, разве не отличается от того, каким я был в прошлом месяце? Или на прошлой неделе? Дядя, ты не можешь требовать от меня изменений, отказываясь видеть их в процессе!» Его дядя достигает предела своего терпения. Он багровеет, с силой стискивая зубы, и шипит: «Одних попыток недостаточно! Гу Су Лань нуждается в Главе, а тебе стоит лучше позаботиться о себе!» «Забота о себе — не значит оставлять меня гнить за закрытыми дверями, дядя». «Если хочешь стараться, бога ради, делай это, но не жди, что все подождут! Тем временем, твой брат прекрасно справится на твоей должности, если эта попытка так важна для тебя». «Нет!» — кричит Лань Си Чэнь, тревожно раскрыв глаза, заставляя этим Лань Ци Жэня обомлеть. Он никогда не повышал голос на своего дядю. Никогда. Ни разу. {Дядя, когда отец выйдет из уединения?} {Пальцы Лань Ци Жэня замирают на струнах гуциня. Он поднимает взгляд, губы приоткрываются в невысказанных словах.} {Я разговаривал с другими детьми, и они сказали, что их мамы и папы не спят в разных домах. Они сказали, что это странно, потому что семьи не должны так делать, продолжает Лань Си Чэнь, надув губы.} {A-Хуань, я уже говорил вам, что вы не можете говорить с другими о своих родителях.} {Я ничего о них не говорил, врёт Лань Си Чэнь, скрывая это за послушным кивком. Но они продолжают спрашивать меня об отце и когда он собирается выйти… Так когда, дядя?} {Лань Ци Жэнь вздыхает.} {А-Хуань… Он…} {Да, дядя?} {Их взгляды встречаются. Лань Ци Жэнь закрывает глаза, а затем, после долгой затяжной минуты молчания, дёргает струны своего гуциня. Комната наполняется низким унылым звуком.} {Беспокойся не о тех, кто ушёл, а о тех, кто остался.} Лань Ци Жэнь, впервые за долгое время, лишается дара речи. Он отворачивается, взглядом скользя по саду. Его губы сжимаются в тонкую линию. «А-Хуань, я просто не хочу, чтобы ты стал, как твой отец». «Я — не мой отец», — шепчет Лань Си Чэнь, не обращая внимания на чувство вины в сердце. «И никогда им не буду. Я есть я, дядя». Мужчина остановился и закрыл глаза. Эти слова причинили ему боль. Но вскоре она проходит, и на её место приходит смирение. «Тогда ответь мне на один вопрос — ты сможешь забыть этого человека?» Лань Си Чэнь опускает голову. «Лань Хуань. Я спросил, ты сможешь забыть этого человека?» «Прости меня, дядя. Я не могу». «Хм. Полагаю, не все вещи стоят стараний», — бормочет пожилой мужчина, качая головой. Он открывает свой зонт и выходит из-под кровли павильона. Слышен тихий всплеск луж под его ботинками. «Хорошо, будь по-твоему. Мне всё равно». Он мог бы улыбнуться и поблагодарить Лань Ци Жэня, если бы не затянувшийся гнев, всё ещё пульсирующий в его венах. Чувствуя себя подавленным и, признаться честно, виноватым, Лань Си Чэнь сглатывает и не поднимает взгляда. «Только не думай, что это потому, что ты прав, потому что это не так. У меня уже не осталось сил поспевать за тобой. Ты изменился. Вы оба. И ты, и твой брат.» Лань Ци Жэнь презрительно щелкает языком. Он, вероятно, даже плюнул бы, если бы это не противоречило правилам. «В последний раз я закрою на это глаза. Натворишь что-нибудь ещё, и я лично запру тебя». «Дядя, я—» «Не дядькай мне! Если ты так полон решимости стать лучше, так поторопись и начни делать это уже сейчас!» Несмотря на его слова, его тон несёт в себе лишь лёгкое раздражение. Лань Си Чэнь поднимает взгляд, пристально глядя на суровую фигуру, словно пытаясь понять ее хозяина. Но он сомневается, что когда-либо сможет.

❀

Придурок уходит, и Цзян Чэн решает отправиться на поиски Цзинь Лина. Если и есть кто-то, кто может очистить его разум, наполнив его бесчисленными заботами и разочарованиями, то это он. И, кроме того, он скучает по мальчишке гораздо больше, чем может себе позволить — он, чёрт возьми, его племянник, и это значит для него гораздо больше, чем когда-либо будет для других. Он бродит под дождём по Облачным Глубинам, холодной рукой цепляясь за масляно-бумажный зонт, пока он выискивает блеск золота среди серости. Пока безрезультатно; Цзинь Лин, должно быть, с теми двумя отпрысками Гу Су Лань, которые всегда составляют ему компанию, и почему-то эта мысль только заставляет Цзян Чэна ускорить темп. Ему просто не нравится, когда они вместе. Чёрт, сколько времени уже прошло? Скоро ему нужно возвращаться к главным воротам. Нет, вообще-то, ему нужно сначала найти своих людей и отправить их туда пораньше. На ум приходит смутное воспоминание о том, как он тараном прошёл мимо них. Ему надо будет как-то загладить свою вину перед ними, возможно, с помощью горячей еды по пути домой. Дом. Шаги Цзян Чэна замедляются, как только он задумывается о Юнь Мэне и Пристани Лотоса. Как только он вернётся, что станет со всем, что произошло здесь, в Гу Су? С ним и Лань Си Чэнем, с беспорядком, который они устроили здесь, и возможно, даже друг в друге, — что теперь? Мне стоит отправить ему подарок. Он с трудом пересекает лужи и грязь. Подарок, продолжает он рассуждать; новая кисть для письма или, быть может, даже книга стихов? Люди Гу Су Лань не материалисты. Лань Си Чэнь, вероятно, может на одной руке посчитать, какими личными вещами он владеет. Почему-то Цзян Чэн находит идею включения себя в эту коллекцию заманчивой. Он хотел бы стать серией первых моментов для мужчины, если это в его силах. В конце концов, он прибывает в сад с травами. Они покрыты толстым брезентом, чтобы не допустить поломки новых побегов из-за дождя. Цзян Чэн не удостаивает места второго взгляда, продолжая свой путь в поисках Цзинь Лина. Мальчишка ведь всё ещё в Гу Су, верно? «—оставлять меня гнить за закрытыми дверями—» Его сердце замирает. «—твой брат прекрасно справится с твоей должностью—» Так вот на что намекал Лань Си Чэнь ранее. Да я убью его дядю, думает он, яростно выглядывая из-под своего зонтика. Вдалеке он видит павильон, где стоят две фигуры в белом. Обе смотрят в противоположную сторону, совершенно не обращая внимания на присутствие Цзян Чэна. Он тихо проскальзывает за ближайшее дерево. «—не хочу, чтобы ты стал, как твой отец». «—Я есть я, дядя». Он не имеет ни малейшего представления о том, что сейчас говорят эти двое, но ему это не нравится. Лань Си Чэнь, даже тогда в храме Гуаньинь… редко когда повышал свой голос. Мужчина, должно быть, близок к пределу своего терпения, Цзян Чэн не винит его в этом. Сжав зубы, он бросает ещё один взгляд в их сторону. Почему они больше не разговаривают? Скажи же что-нибудь, старик, чтобы я мог пойти туда и прибить тебя под дождём. «—ты сможешь забыть этого человека?» Цзян Чэн цепенеет на месте, чувствуя, будто весь воздух в лёгких был силой выбит из него одним ударом. «Я спросил, ты сможешь забыть этого человека?» Воцаряется долгое, внушающее страх, молчание, пока Лань Си Чэнь, наконец, не отвечает, качая головой. «—не смогу». Я тоже буду по тебе скучать. Цзян Чэн сжимает ручку зонта до побеления костяшек.

❀

«Вы ищете Главу Ордена Цзян?» Лань Си Чэнь выдавливает из себя вежливую улыбку и кивает. «Да, вы не видели его? Он должен был встретиться со мной здесь, но я нигде не вижу ни его, ни кого-либо из Юнь Мэн Цзяна». Адепт Гу Су Лань, ребёнок не старше 13 лет, хмурится и смотрит в сторону главных ворот, задумчиво сложив губы трубочкой. «Странно. Я видел их всех совсем недавно, но они уже собирались тогда уходить». Его улыбка так и застывает на губах. «Они что?» «Ушли», — уточняет юный ученик, почёсывая затылок. «Чуть менее десяти минут назад? Простите, я совершенно не подумал об этом. Если бы я знал, что у него назначена встреча с вами, я бы его остановил, честное слово!» Лань Си Чэнь оборачивается, осматривая ближайшие окрестности в неверии. И правда, здесь только члены Ордена Гу Су Лань, ни единого фиолетового всплеска в поле зрения. Его сердце ухает вниз. Цзян Вань Инь — сложная личность, но он никогда не позволит себе обмануть надежд других. «Он… Он говорил что-нибудь тебе или кому-то ещё? Может, оставил сообщение?» «Не-а! У него было очень жуткое выражение лица. Не похоже было, чтобы он хотел что-то сказать». Он сглатывает и возвращает своё внимание к воротам. Горные леса, которые вырисовываются за его пределами, кажутся зловещими, совсем не то зачарованное царство, которое он когда-то исследовал с Лань Ван Цзи и Не Мин Цзюэ в детстве. «Может, он просто забыл? Ему предстоит долгая поездка домой, он, вероятно, очень хотел—» Лань Си Чэнь не знает, что заставляет его это делать, но его ноги, в конечном итоге, двигаются со скоростью, которую он не использовал в течение долгого времени. В один миг он оказывается у ворот, а в следующий уже мчится вниз по горе. Зонт выскальзывает из его руки и уносится на ветру. Я хочу увидеть его, повторяет он себе как мантра. Позади него смутно слышится зов адептов, призывающих его вернуться. Он игнорирует их.

❀

Когда они спускаются вниз по горе, на небе вспыхивает молния. Его подчинённые приоткрывают рты и указывают на неё словно идиоты, которые никогда не видели подобного в своей жизни, напрочь забывая в этот момент о великолепии Цзы Дяня и силе, которой с её помощью обладает Цзян Чэн. Он сверлит их усталым взглядом. Кое-что резкое и горькое, на вкус как ржавый металл, вертится на его языке. «Эй, как думаете, Чжуан смог достать нам лодки? У него было на это целое утро. Когда он уходил, даже дождя не было». «Смело с твоей стороны предполагать, что он, в принципе, нашёл город Цаи, не говоря уже об их порте. Парень, вероятно, даже не смог бы найти собственную задницу, даже нарисуй мы к ней карту». «Серьёзно? Прямо перед Главой Ордена? Сохраняйте приличие и оставьте такие разговоры на потом!» Трое тихо спорят между собой, но Цзян Чэна это мало волнует. Его не волнуют их тупые непристойные разговоры или дождь, падающий на их еще более тупые зонты из Гу Су. Его не волнует собственный уход, как и не волнует пребывание. Его не заботят все эти адепты-паиньки Гу Су Лань, которые думают, что порядочность имеет хоть какое-то значение в их окровавленном мире, и, конечно же, ему совершенно плевать на Облачные Глубины, Гу Су, на всё это. А почему бы и нет? Ничего из этого не имеет значения. Он не имеет значения. В мире первых он всегда второй. Второй после Гу Су Лань, потому что его Орден представляет собой твёрдое потёртое полотно на фоне их занавеса из тончайшего шелка. Второй после Вэй У Сяня, потому что ему никогда так и не удалось затмить проклятие под названием его потенциал. Второй после Лань Ван Цзи, потому что одного его оказалось недостаточно, чтобы удержать этого идиота подле себя. И второй после Цзинь Гуанъяо, потому что он никогда не станет тем, кем тот был для других. Цзян Чэн смотрит себе под ноги, считая шаги, что ведут его вниз по горе, дальше от Облачных Глубин, от Лань Си Чэня. Он задаётся вопросом, узнал ли мужчина к этому времени о его уходе. Задаётся вопросом, вспомнит ли он хотя бы к следующей неделе. «Гл — Орд— ян…!» Отлично. Теперь даже ветер звучит как он? Прекрати уже эту вечеринку жалости к себе и живи дальше. Это было всего несколько дней. Никакой ты не особенный. Повзрослей уже. «Глава Ор— Цзян…!» На этот раз он останавливается. Его люди делают то же самое, оборачиваясь и щурясь на залитое дождём расстояние. «Слышал?» «Ага, звучало так, будто кто-то…» «Цзян Вань Инь!» Его глаза расширяются.

❀

«Цзян Вань Инь!» К тому времени, пока он добирается до группы из Юнь Мэн Цзяна, спускающейся вниз по горной тропе, он полностью промокает. Одежды, которые когда-то развевались на ветру, теперь плотно прилегают к его телу, обрызганные грязью, в мокрых пятнах до самых бёдер. Вид у него кошмарный, и ему это известно; возможно, именно поэтому Цзян Вань Инь и его люди смотрят на него широко раскрытыми глазами. Запыхаясь, Лань Си Чэнь приподнимает мокрый рукав надо лбом, чтобы видеть сквозь ливень. «Я… Я так рад, что вовремя догнал вас… Я не думал, что смогу, но… У меня получилось…» Кадык Цзян Вань Иня нервно дёрнулся. «Вы… Что вы здесь делаете?» «Что здесь делаете вы, вот в чем вопрос», — отвечает он хриплым, прерывистым голосом. «Разве я… Разве я не говорил вам подождать и встретиться со мной прежде, чем вы уедете? Вы не подумали, что я хочу попрощаться, как следует…? Почему же вы ушли?» Один из адептов Юнь Мэн Цзян вежливо склонил голову. Лицо его покраснело от смущения. «Мы приносим свои извинения, Цзэ У Цзюнь. Мы предположили, что вернуться домой немедленно в наших же интересах». «Я знаю. Конечно, я всё понимаю. Но на мгновение я… Я подумал, что, может быть, вы ушли намеренно, словно избегая меня. Это было так не похоже на вас». Цзян Вань Инь с мрачным лицом смотрит в сторону. «Глава Ордена Цзян», — продолжает он, подходя ближе. «Я прошу прощения, что снова устраиваю перед вами сцену, но я действительно хотел проводить вас. Я просто двинулся сюда, не задумываясь. Но беспокоиться не о чем. Выходить за пределы Облачных Глубин не противоречит правилам, поэтому я буду в порядке». «Нет», — резко отвечает другой, глядя ему в глаза. «Вы глупец». Ошеломлённый, Лань Си Чэнь замолкает. Он только смотрит на него с дико стучащим сердцем в груди. Один из адептов Юнь Мэн Цзяна издаёт полузадушенный звук, похожий на нервный скулёж, испытывая заметные неудобства от столь бесцеремонного замечания. «Г-глава Ордена Цзян», — шепчет другой адепт, робко. «Это же Цзэ У Цзюнь… Говорить такое—» «Нет, он в самом деле глупец», — огрызается Цзян Вань Инь в ответ. «Что, по-вашему, вы здесь делаете? Посмотрите на себя! Вы находитесь посреди чёртовой бури, без зонта, промокший до костей, и ожидаете, что я просто закрою на это глаза и немного поболтаю с вами? Вы определённо глупы». Лань Си Чэнь хлопает глазами и осматривает себя сверху вниз. Затем внезапно берёт и смеётся, качая головой. «Полагаю, так и есть». «Ч-чему тут улыбаться? Признание ведь не поможет вам просохнуть? Я ведь уже говорил вам заботиться о себе, и, тем не менее, вы здесь! Уходите! Возвращайтесь сию же минуту, прежде чем подхватите жар!» «Я промокну в любом случае. Неужели всё настолько серьёзно?» «… Да, серьёзно!» Цзян Вань Инь подходит к нему, придерживая зонт над ними обоими. Покрасневший, смотрит сердито. «Как человек вашего возраста может вот так забыть свой зонт? Почему вы продолжаете делать вещи, которые заставляют меня беспокоиться о вас?» Лань Си Чэнь прикусывает губу, чувствуя, как его лицо начинает нагреваться от смущения. Это правда; выбежать вот так во время шторма, поступок и в самом деле незрелый и безрассудный. Но, несмотря ни на что, он не сожалеет об этом. Даже стоя под дождём, продрогший до костей, он рад, что последовал за мужчиной. Почему-то это заставляет его чувствовать себя лучше — более живым. «Вы продолжаете делать подобные вещи», — продолжает тот. Он всё меньше начинает звучать как Глава Ордена, скорее как безнадёжная наседка. «Почему вы не можете уделить внимание себе хоть на пять минут? О чём вы вообще думали?» «Что я хотел вас увидеть». «Это не оправд—» Цзян Вань Инь обрывает свою речь, молча глядя на Лань Си Чэня. Покрасневший ранее, теперь он, кажется, потерял все краски, таким бледным он выглядел. Лань Си Чэнь смотрит на него в ответ, сжимая в руках ткань своих одежд. «Глава Ордена Цзян, вы… не возражаете, если я буду время от времени писать вам?» «…» «Не только о вашем племяннике, касательно его обучения, но…» Он так и не заканчивает свою мысль. Язык не слушается его. «Конечно». Пауза. Цзян Вань Инь сухо усмехается и качает головой, закрывая глаза. «Почему бы и нет, черт возьми? Это не убьёт меня. Убедитесь, что это не убьёт вас». Сердце Лань Си Чэня трепещет в груди. Улыбаясь, он кивает. «Спасибо». «Не благодарите меня. Теперь идите, поспешите назад, прежде чем Старик Лань снова сделает вам выговор». Цзян Вань Инь отдаёт ему свой зонт. Их руки соприкасаются во время обмена, и Лань Си Чэнь более не уверен, один ли дождь виноват в его дрожи. «Увидимся через три месяца, Глава Ордена Лань».