except for when i'm missing you

пока ты не позволил своему миру раскрыться

вся моя жизнь была под контролем

jasmine (KWAYE)

Цзян Чэн с недоверием рассматривает мужчину перед собой. Алкоголь запрещён в Облачных Глубинах — завет, исходящий из монашеского образа жизни их основателя. Для члена Ордена Лань — особенно для его главы — быть найденным хихикающим и пьяным, как любой другой обычный человек, не столько скандал, сколько преступление против самого устоя их Ордена. Он будет наказан за подобный акт непристойности. Наказан, осознаёт он, нервно подёргивая пальцами, и унижен. Лань Си Чэнь и без того был средоточием достаточного количества слухов и сплетен. Как мир культивирования отреагирует на новость о том, что он пьянствует средь бела дня и разносит свой кабинет в щепки, находясь при этом якобы в трауре? И даже если Гу Су Лань предпочтёт скрыть это событие, произошедшее — уже достаточно жирное пятно на репутации Лань Си Чэня. Он не сможет жить с этим спокойно. И зная, как себя ведут Лань Ци Жэнь и его совет дряхлых старейшин, они, вероятно, и не позволят ему. На задворках сознания Цзян Чэна слышно эхо криков молодого Вэй У Сяня, избиваемого досками. Тошнота, душераздирающий стыд, стук его сердца с каждым оглушительным ударом по спине другого — он инстинктивно сжимает челюсть; в животе зарождается чувство гнева. Траур далеко не опрятный и привлекательный процесс. Он ужасен. Уродлив и болезнен во всех возможных смыслах. Лань Си Чэнь не должен быть наказан за это. Или, скорее, Цзян Чэн ему не позволит. {Это было легко в случае с матерью и отцом. Его ненависть к Вэням была сильнее крепчайшего спиртного напитка, он мог излить свою скорбь на тело каждого глупца, который осмеливался бросаться в его сторону. Не было необходимости думать. Не было необходимости дышать. Всё, что ему нужно было делать — убивать — убивать, чтобы победить Вэней, убивать, чтобы вернуть Пристань Лотоса, и убивать, чтобы навсегда запечатлеть своё имя в истории Ордена Цзян.} {Но в случае с сестрой всё было иначе. Ну конечно. Ведь враг больше не был армией незнакомых лиц, с их единственной значимостью в том, что они могли истекать кровью, могли умереть. Это был Вэй Ин — нет, Вэй У Сянь — нет, Старейшина И Лин—} {Нет.} {Это никогда и не должен был быть он.} {Цзян Чэн пьёт, пока не жжёт в горле. Пьёт, пока его внутренности не близятся к точке плавления, пока всё, что он может почувствовать на вкус лишь рвота. Но кого это волнует? Рядом не осталось никого, кто мог понести на себе всю тяжесть его ненависти.} {Остаётся только обратить её на себя.} Лань Си Чэнь наблюдает за ним с улыбкой. Он выглядит взволнованным. Цзян Чэн смотрит на него мгновение, затем со вздохом отталкивается от стены и делает шаг вперёд. «Глава Ордена Лань», — тихо начинает он, поднимая перед собой кувшин с алкоголем. «Где вы это взяли? Говорят, вы давно не покидали Облачные Глубины. У вас где-нибудь имеется тайник? Кто-нибудь знает о нём?» «Это не моё». Голос Лань Си Чэня теперь звучит менее взволнованно, в нём присутствует некая странная… робость, словно бы его хозяин нервничает. Мужчина качается из стороны в сторону, словно пойманный между волнами океана, глаза его опущены, а на губах играет лёгкая улыбка. «Вань Иню нравится…?» В-Вань Иню? Цзян Чэн прочищает горло, борясь со смущённой краской, медленно расползающейся по его шее. «Если это не ваше, зачем оно вам? Вы ведь знаете, что подобные вещи запрещены здесь, в Облачных Глубинах? Попадитесь кому-нибудь в таком состоянии, и это доставит вам множество неприятностей». Но мужчина едва ли обеспокоен этим. Его взгляд медленно поднимается по телу Цзян Чэна, останавливаясь только, когда их глаза вступают в прямой контакт. Он совершенно по-детски надувает губы, и в груди Главы Юнь Мэн Цзян щемит настолько сильно, что готово выбить из него весь дух. «Я вёл себя плохо? Я что-то натворил? Разве это не то, что вы хотели?» «Что… Что я хотел? Речь не обо мне». «О! Постойте, я знаю!!!» Волнение возвращается. «Если не хотите, всё в порядке!!! Я могу дать вам другие вещи, то, что сделает вас счастливым!!! Вы любите музыку, Глава Ордена Цзян?! Я сыграю вам всё, что вы захотите, всё, что угодно!!!» Цзян Чэн быстро сокращает пространство между ними, мягко хлопая ладонью по чужим губам. Извинения можно принести позже. Гораздо важнее не дать Лань Си Чэню раскрыть их местонахождение. Тем не менее, пока он стоит, пытаясь придумать достаточно хороший план, чтобы не допустить распада Облачных Глубин за время, которое понадобится Лань Си Чэню, чтобы протрезветь, он чувствует, как пара рук обхватывает его. Краска мгновенно приливает к его лицу. «Ч-что вы делаете?!» «Хм?» Лань Си Чэнь ослабляет хватку, широко улыбаясь. «Вы выглядели расстроенным, поэтому я подумал, что утешу вас!!!» Цзян Чэн почувствовал, как на него хлынул жар. Он скалит на это зубы и ёрзает, пытаясь освободиться. «Глава Ордена Лань, ты… ты…!» «Ага, ага, это я!!!» Идея использовать Цзы Дянь, чтобы связать его, начинает казаться всё более привлекательной. У Цзян Чэня дёргается глаз при виде хихикающего пьяного мужчины, продолжающего возбуждённо улыбаться, не обращая внимания на сложившуюся ситуацию. Даже разборка с мертвецами кажется проще, чем это — чем бы это ни было. Он громко вздыхает и проводит рукой по своему лицу. Оно всё ещё горит от смущения. «Глава Ордена Лань, хотите знать, чего я действительно хочу?» Лань Си Чэнь с энтузиазмом кивает головой. «Хорошо. Я хочу, чтобы вы замолчали. Я не хочу слышать от вас ни слова, ясно? Говорите только тогда, когда я задаю вам вопрос, и даже тогда вы должны говорить тихо. Понятно?» «Понятно, Вань Инь!!!» «Что я только что сказал?!» «Ты сказал отвечать только тогда, когда ты задал вопрос, а ты задал два!». Пауза. Лань Си Чэнь хмурится и начинает считать по пальцам, прежде чем снова просиять. «О, и ещё один только что, Вань Инь. Получается, три, ведь так?! Так что я могу говорить ещё три раза!!!» Цзян Чэн нетерпеливо топает ногой, сжимая кулаки по бокам. «Нет! Я хочу, чтобы ты молчал, Лань Си Чэнь! Прекрати кричать! Если продолжишь, они нас услышат, и что мне тогда делать?! Просто держи рот на замке и дай мне подумать, хорошо?!» «Но если ты можешь кричать, почему мне нельзя?! Мы должны кричать вместе, Вань Инь, и—» «Я не кричу», — моментально огрызается он. Цзы Дянь загорается, потрескивая фиолетовым свечением вокруг его сжатого кулака. Он возвращает его в состояние покоя, а затем поворачивается к Лань Си Чэню с усталым взглядом. «И даже если и так, это потому, что ты… вы просто невозможны, Глава Ордена Лань! Вам нравится издеваться так надо мной? Это вы так возвращаете мне долг? Просто… Просто позвольте мне помочь вам, чёрт возьми!» «Ох…» — пьяная улыбка Лань Си Чэня сразу спадает. Он пристыженно опускает голову и делает шаг назад. «Теперь ты злишься на меня… Вань Инь, вести себя тихо — правда, всё, что ты хочешь от меня? Я больше ничего не могу для тебя сделать? В самом деле?» Внимание Цзян Чэня в этот момент сфокусировано на двери, он внимательно прислушивается, нет ли приближающихся шагов снаружи. «Да-да», — поспешно отвечает он, небрежно махнув рукой. «А теперь, пожалуйста, дайте мне подумать. Почему бы вам… Почему бы вам не присесть ненадолго? Нам нужно, чтобы вы протрезвели, и быстро». «Хорошо…» Вздохнув со всем драматизмом, Лань Си Чэнь садится на деревянный ящик. Конечно, в его нынешнем состоянии алкогольного опьянения, в его позе просто нет никакой элегантности. Он прижимает одну ногу к груди, а другую оставляет болтаться, в нетерпении постукивая ей по полу. Ещё один вздох ускользает от него, на этот раз ещё более трагичный, чем предыдущий. Этот Лань Си Чэнь ничем не отличается от капризного мальчишки! Такое ощущение, что он имеет дело с ребёнком, а не с мужчиной на несколько лет старше его. Может быть, именно поэтому Гу Су Лань так категорически против алкоголя? Возможно, все эти разговоры о почтении происхождения их основателя одно сплошное дерьмо — может быть, они просто группа самых неряшливых пьяниц, которых только можно найти во всем мире культивирования. Цзян Чэн бросает на Лань Си Чэня ещё один взгляд, прежде чем вернуться к своим беспокойным мыслям. Разрешить обнаружить мужчину в таком виде явно не вариант; трезвый Лань Си Чэнь, будучи душераздирающе добродетельным человеком, каким он всегда должен быть, скорее всего, просто отдаст себя на любое наказание, которое для него выберут. Но оставлять его здесь одного тоже нельзя, не в его диком непредсказуемом состоянии. Выход наружу, чтобы успокоить хаос, охвативший Гу Су Лань, вероятно, закончится тем, что Лань Си Чэнь последует за ним, выкрикивая ещё больше пьяных глупостей. Он презрительно щелкает языком. Во всяком случае, нет иного выбора, кроме как оставить его одного. Прятаться, пока он не отрезвеет, может занять несколько часов, а у них просто нет на это времени. Что означает… Ему придётся говорить с этим человеком. Лань Ван Цзи. Потому, что если в Гу Су и есть кто-то, готовый и желающий помочь Лань Си Чэню выбраться из этой передряги, то это он. Цзян Чэн строит гримасу. Он скорее откусит собственный язык и отдаст на корм собакам, чем когда-либо попросит Лань Ван Цзи о помощи, но похоже у него, в самом деле, нет другого выбора. Сделай это для него, строго говорит он себе. Не тебе он помогает, а Цзэ У Цзюну. Сделай это для него. «Глава Ордена Лань». «Хм?!» Мужчина тут же оживляется, улыбаясь. «Да?! Что такое?!» «Мне нужно, чтобы вы сделали кое-что важное для меня. Что-то очень, очень важное. Понимаете?» «Да!!! Я понимаю, прекрасно понимаю!!!» Цзян Чэн переворачивает кувшин с алкоголем и выливает его содержимое на грязный пол. Лань Си Чэнь издаёт поражённый вопль и поднимается на ноги, словно желая остановить его, но уже слишком поздно. Кувшин опустел. «Прошу прощения, но я не мог рисковать оставить это здесь с вами. Я полностью избавлюсь от него по возвращении». «Ох… Хорошо!!! Но чего желает от меня Вань Инь?! Он хочет, чтобы я подарил ему что-то другое?!» Он откладывает пустой кувшин в сторону. «Я хочу, чтобы вы остались здесь на несколько минут. Оставайтесь здесь и не издавайте ни звука. Никто, кроме меня, не должен найти вас, понимаете? Если сюда придёт кто-то, кроме меня, вы должны спрятаться и убедиться, что он вас не заметит. В противном случае, вы очень пожалеете об этом». Сожаление, на данный момент, кажется словом ничего не значащим для Лань Си Чэня. Он с любопытством хлопает глазами и наклоняет голову, поджимая губы. «Вань Инь хочет, чтобы я остался здесь… с ним?» «Со…» И вот снова волна тепла нахлынула на него, заставляя чувствовать себя невесомым. Цзян Чэн быстро отворачивается, отводя взгляд. «Я хочу, чтобы вы остались здесь, пока я буду искать вашего брата. Пожалуйста, делайте, как я говорю, Цзэ У Цзюнь. Я скоро вернусь». Он делает всего несколько шагов к выходу, прежде чем слышит, как Лань Си Чэнь поспешно идёт за ним. Нахмурившись, он оборачивается, чтобы отчитать мужчину за непослушание, но вдруг обнаруживает, что его практически обвивают вокруг талии. Он издаёт испуганный звук, прежде чем потерять равновесие и упасть на землю, в то время как Лань Си Чэнь всё ещё держится за него, словно от этого зависит вся его жизнь. «Глава Ордена Лань», — задыхается Цзян Чэн, пытаясь оттолкнуть мужчину от себя. «Что ты делаешь?!» «Не уходи!» Он прячет своё лицо чуть ниже его груди, там, где его сердце начало биться от страха и волнения. Цзян Чэн краснеет от жеста. «На этот раз я дам тебе что-то получше, то, что сделает тебя счастливее, поэтому, пожалуйста, не уходи!!!» «Что?! Я же вернусь! Я буквально только что сказал тебе, что собираюсь вернуться! Ты хочешь, чтобы я связал тебя или что?» Лань Си Чэнь поднимает голову, и только тогда Цзян Чэн видит слёзы, собирающиеся в уголках его глубоких карих глаз. Все остальные протесты мгновенно умирают на его губах. «Если ты уйдёшь», — всхлипывает тот. «Если ты вот так вернёшься в Юнь Мэн…» Цзян Чэн молча смотрит на него, не дыша — не желая дышать. «Если ты уйдёшь… Если ты уйдёшь, тогда ты… Как и все остальные, ты…» Его слова к концу становятся едва слышными. Как странно.Даже сейчас, в таком состоянии, остаются вещи, которые он не может выразить словами. Губы Лань Си Чэня подрагивают, и он закрывает глаза, слёзы собираются на кончиках его ресниц. «Ты…» Я думал, что, может быть, он был зол на меня после всего этого времени. Ваш племянник восхищается вами. Если это не так, разве ему было бы так больно, когда вы обидели его? Цзян Чэн втягивает воздух и, не задумываясь, поднимает дрожащую руку к лицу Лань Си Чэня. Он ожидает холод и ощущения, будто он проводит рукой по нефритовой статуе, но его встречает только тепло. Его сердце на секунду замирает. Спящие доселе чувства нежности и горячей тоски расцветают в нём, вырываясь наружу и грозясь никогда более не вернуться в сон. Медленно, Лань Си Чэнь открывает глаза. Слёзы, скопившиеся в них, начинают стекать по его щекам, но Цзян Чэн легко вытирает их большим пальцем. Ни один из них, кажется, не дышит в этот момент. «Я не возвращаюсь в Юнь Мэн», — мягко говорит Цзян Чэн. Лань Си Чэнь внимательно следит за ним. «В самом деле? Нет?» «Нет. Во всяком случае, пока. Я должен вернуться, в конечном итоге, но я подожду». Руки, всё ещё цепляющиеся за его мантию, постепенно ослабляют хватку. Цзян Чэн присаживается и почти хочет вернуть их обратно. «А сейчас, перестань плакать. Мне нужно найти твоего брата и посмотреть, сможет ли он помочь тебе выйти из этой передряги. Это всё, что я могу сделать». Но Лань Си Чэнь только широко улыбается и снова бросается на него, счастливо смеясь и пряча лицо на его груди. Цзян Чэн краснеет ещё сильнее и начинает бессвязно что-то говорить, неуверенный, стоит ли ему вообще пытаться урезонить другого. «Вань Инь хороший человек». «Твоя способность рассуждать нарушена», — усмехается он, смущённо глядя в сторону. «Не говори глупостей». Зевок. Движения Лань Си Чэня становятся вялыми. «Но я могу сказать… У тебя хорошее сердцебиение». «Что? Ты не… Ты не понимаешь, что говоришь…» Ему не отвечают. Лань Си Чэнь погружается в сон, слишком измученный всеми своими пьяными выходками, чтобы продолжать дальше. Разве сейчас не самое подходящее время, чтобы найти Лань Ван Цзи? Цзян Чэн говорит себе это снова и снова, но по причинам, которые он хотел бы не понимать, он не может заставить себя двигаться. Не хочет. В итоге они остаются в таком положении надолго, привязанные друг к другу в тишине, немного более комфортной, чем того ожидалось. Облачные Глубины, Гу Су, Юнь Мэн — ничего из этого не существует. Всё, что есть и всё, что будет — этот момент. Жаль, что он пьян, и ничего из этого не будет иметь чёртового значения, как только он протрезвеет. Его сердце пропускает удар от этой мысли, а затем ещё один, когда он осознает, что кто-то стоит у двери и, похоже, уже довольно давно. Он поднимает голову и встречается взглядом с Лань Ван Цзи. Они смотрят друг на друга, пока Цзян Чэн не издаёт горький смешок, который патетически зависает между ними в воздухе. «Стоит ли мне потрудиться всё объяснить?» Лань Ван Цзи ничего не говорит. Его хватка на Би Чэне — достаточно ясный ответ.

❀

Лань Си Чэнь просыпается с тошнотой и головной болью. Жалобно простонав, он переворачивается и обхватывает руками живот. Мог ли он съесть что-то не то прошлой ночью? Он не знает. События вчерашнего дня размыты, и к тому же болезненны. Мне стоит поспать, думает он, стиснув зубы. У него не будет возможности на тошноту, если он уснёт, по крайней мере, это то, во что ему хотелось бы верить. Он не уверен, что его помощникам понравится вид такого болезненного Главы, но с другой стороны, они уже видели его в достаточно смущающих ситуациях в этом году, чтобы им хватило на всю жизнь. Лань Си Чэнь предполагает, что нужно будет извиниться перед ними, когда ему станет лучше. Если, конечно, станет. «Брат, ты не спишь?» Он устало открывает глаза и снова поворачивается. Лань Ван Цзи сидит рядом с кроватью с обычным выражением лица, старательно наблюдая за каждым его движением. «Ван Цзи? Что… Что ты здесь делаешь?» «Я ждал твоего пробуждения, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь». Он даже никому не сообщал, что чувствует себя плохо. Как его брат догадался, что даже пришел сюда? Лань Си Чэнь ожидал, что он будет проводить время с Вэй У Сянем в такой час, а не тревожно нависать над ним как призрак. Говоря о времени— «Который сейчас час? Я проспал?» «Девять утра. Ты спал со вчерашнего полудня». «С… С полудня? Почему меня никто не разбудил?!» Лань Си Чэнь немедленно принимает сидячее положение, игнорируя тошнотворную боль в животе, когда на её месте возникает паника. Сон — это одно, а сон, когда у него есть важные обязанности — другое. «Ван Цзи, у меня занятия с молодым господином Цзинь! Я не могу позволить себе—» «Об этом уже позаботились», — спокойно отвечает его брат. «Мы отправили его утром заниматься с другими учениками». «Но…» «Ты не здоров, брат. Тебе нужно отдохнуть». Лань Си Чэнь слегка хмурится. «Я и правда чувствую себя немного болезненно, но… Но ведь только вчера я был в порядке? Я не могу вспомнить ничего необычного, так как же мне удалось проспать почти целый день?» Лань Ван Цзи колеблется. Похоже, он не хочет обсуждать этот вопрос, но такую роскошь Лань Си Чэнь не готов дать ему в данный момент. Его хмурый взгляд усиливается. «Ван Цзи, что такое? Скажи мне». «Я…» Опять же, он не может заставить себя говорить. Его взгляд движется по комнате, устремляясь в какое-то отдалённое, несуществующее место, где он может не поддаваться давящему взгляду своего старшего брата. «Какое последнее событие, что ты помнишь?» Лань Си Чэнь удивлённо хлопает глазами. «Последнее, что я помню? Это…» Уроки с Цзинь Лином, бумажная работа, обсуждение отбытия Цзян Вань Иня с Вэй У Сянем, ещё больше документов, тайком выпитая чаша— Ох. Его лицо краснеет в смущённом осознании. Лань Ван Цзи смотрит на него неловко. «Ты вспомнил?» «Я думал, это чай», — говорит он. «Кувшин… На нем было написано `чай`. Знаю, я не должен был брать его без разрешения, но я думал… думал, что это чай». «Но ты помнишь что-нибудь после этого?» «Нет… Не особо. Но, чтобы проспать весь день… я полагаю, у меня была плохая реакция». «Плохая реакция», — внезапно гремит голос из дверного проёма, поражая их обоих. «Это лишь полдела, Си Чэнь.» Лань Ци Жэнь захлопывает за собой дверь, входя в комнату, с лицом, потемневшим от гнева. При взгляде на него по позвоночнику Лань Си Чэня пробегает холод; последний раз, когда мужчину видели с таким выражением лица, это был день, когда они нашли Лань Ван Цзи без сознания, с нанесёнными себе собственноручно ранами. Должно быть, произошло что-то ужасное, раз он выглядел таким. Его пальцы тревожно сжимаются. «Дядя», — Лань Ван Цзи поднимается со своего места, вставая между ними. «Я могу поговорить с ним. В этом нет необходимости». «Подожди снаружи, Ван Цзи». «Дядя—» «Ван Цзи» — резко отрезает Лань Ци Жэнь. «Вэй У Сянь уже признался мне в том, что случилось. Я полагаю, тебе лучше пойти к нему, пока он ждёт моего возвращения. У меня припасён разговор и для него». Лань Си Чэнь практически вскакивает с кровати и хватает Лань Ван Цзи за руку, крепко и уверенно сжимая её, чтобы успокоить того, прежде чем могут начаться неприятности. «Просто делай так, как говорит дядя. Я сам всё ему объясню». «Брат, это не—» «Иди», — говорит он, снова сжимая его руку. «Всё будет хорошо. Я обещаю».

❀

«—так это твоя вина?!» Вэй У Сянь выдавливает слабую и грустную улыбку — он всегда так делает, когда его загоняют в угол. Если бы они были где-нибудь вне Гу Су, Цзян Чэн мог бы подчистую стереть ту с его лица. «Ты идиот», — выплёвывает он. «Ты самый большой гребаный кретин на свете. Недостаточно того, что ты пронёс алкоголь в Облачные Глубины, так тебе просто нужно было пойти и испытать удачу, да? Выпить перед ним, оставить перед ним — что же, черт возьми, происходило в твоей тупой голове, а?!» «Я… Я не знаю». Простота его ответа выводит только сильнее. Цзян Чэн сжимает кулаки, чувствуя как ногти впиваются в ладони. «Тц. Может быть, я слишком резок, Вэй У Сянь. В конце концов, у тебя ведь склонность устраивать хаос в семьях других людей». Что-то опасное вспыхивает в глазах напротив, но исчезает так же быстро, как и появилось. Безусловно, Цзян Чэн чувствует себя слишком хорошо; прошло много времени с тех пор, как он имел подобную власть над Вэй У Сянем, и ему бы не хотелось отпускать это чувство. Потому что я хочу забыть. Хочу забыть, чье ядро пылает в моей чёртовой груди. «Замолкни», — тихо говорит Вэй У Сянь, без угрозы в голосе. «Не хочу слышать это от того, кто собирался бежать обратно в Юнь Мэн». Цзян Чэн кривит губы, но прежде чем он успевает ответить, мужчина внезапно расплывается в широкой улыбке. Это пугает его настолько, что он замолкает. «Знаешь, если ты действительно так переживаешь о Цзэ У Цзюне, я думаю, тебе лучше сказать об этом ему, а не срываться на мне».

❀

Несмотря на свой гнев, Лань Ци Жэнь, в первую очередь, остаётся его дядей. Он подталкивает его к постели и резким движением натягивает одеяло на его колени, ворча себе под нос о том, что они оба слишком взрослые для этого. Фраза вызывает у него слабую улыбку, которая, кажется, касается скорее воздуха, чем его собственных губ. Лань Си Чэнь слишком устал симулировать энтузиазм. Слишком устал тревожиться. «Дядя, я в порядке. Немного подташнивает, но все хорошо». Лань Ци Жэнь присаживается и обеспокоенно вздыхает, поглаживая бороду. «Как я уже говорил, Вэй У Сянь признался, что алкоголь принадлежал ему. Это правда, Си Чэнь?» «Я…» Ему вдруг хочется снова лечь, свернуться калачиком и натянуть простыни на голову, чтобы он мог притвориться спящим. «Д-Да, это так, но дядя, вина моя. Он оставил его случайно, а я беспечно решил выпить чашу, даже не спросив сначала его разрешения. Если подумать, как следует, то я не имел на это права, потому—» «Ты навёл хаос в своём кабинете и внезапно исчез», — резко прерывает его Лань Ци Жэнь. «Адепты Облачных Глубин погрузились в панику, пытаясь выяснить, куда ты ушёл и зачем. Откуда нам было знать, что это не подстроено? Как мы могли не предположить худшее? Но затем Лань Ван Цзи сообщает мне, что он обнаружил тебя в состоянии опьянения в объятиях Главы Ордена Цзян! Как я должен это объяснить? Как я могу поручиться за твою невиновность, когда ты устроил подобное зрелище перед всем Гу Су Лань, не говоря уже о другом Главе Ордена?» Слабая тень улыбки Лань Си Чэня абсолютно исчезает с его лица. Он смотрит на своего дядю в тихом шоке, и его руки подрагивают жалко, так жалко. Перед всеми… И перед Цзян Вань Инем… Но через несколько секунд в его уме всплывают лица младших адептов Гу Су Лань, детей, чьи глаза всегда незаслуженно смотрели на него с обожанием. В частности, Лань Сы Чжуй. От этого щемит в груди. «Действия Вэй У Сяня, хотя он знает, что алкоголь здесь запрещён, не останутся без внимания. Даже если ты так говоришь, я не могу закрыть на это глаза», — продолжает Лань Ци Жэнь, хмурясь. «Ничего из этого не произошло бы, если бы он вёл себя подобающе. Это то, что заслужил Ван Цзи за то, что он его балует». «Ты не можешь забыть об этом?» «Нет. Не могу. И не стану». Кулаки Лань Си Чэня сжимаются при этих словах. Да, он почти ничего не сделал для сохранения своего авторитета в Облачных Глубинах в прошлом году, и делегирование работы, разделённой между Лань Ци Жэнем и Лань Ван Цзи, лишь сильнее ослабило его позиции. Его дядя, должно быть, снова начал считать себя действующим Главой Ордена. «Но я настаиваю, и я буду продолжать это делать. Вэй У Сянь не собирался делиться им со мной. Я практически украл его, что, я считаю, преступлением много хуже. Любые наказания, предназначенные для него, понесу я, дядя». «Я—» «Дядя, это всё, что я могу сказать по этому вопросу», — говорит он, не привыкший к ожесточённому тону своего голоса. «Независимо от моей репутации, я всё ещё являюсь Главой Гу Су Лань. Я не буду наказывать братца Вэя, и я не позволю больше вынуждать Ван Цзи выбирать между двумя сторонами». Лань Ци Жэнь замолкает. Ему не нравится, когда ему напоминают о готовности Лань Ван Цзи восстать против них самих ради Вэй У Сяня — Старейшины И Лин, убийцы и предвестника хаоса в столь тонко сплетённом по правилам мире. Он кривит губы. «Хорошо. Пусть будет так», — смягчается он. «Но, Си Чэнь, после всего, что случилось, как по-твоему, мы должны разрешить это?» «Придумывать себе наказание… кажется мне неправильным, дядя». «Ты не доверяешь своему собственному суждению?» Лань Си Чэнь пытается сохранить нейтральное выражение своего лица. Похоже, его дядя ещё не признал поражения. «Я просто считаю, что в этой ситуации мои проступки намного превосходят действия братца Вэя. Мне кажется несправедливым решать, что для меня правильно, когда мои действия повлияли на множество других людей». «Должен согласиться», — вздыхает Лань Ци Жэнь, прикрывая глаза. Хотя его навыки культивирования позволили его телу сохранить более молодую внешность, он, на этот раз, выглядит постаревшим — постаревшим и истощённым. Ему уже доводилось видеть в своей жизни взлёты и падения Орденов, как рушилась воля добрых людей, как вертелось колесо фортуны. То терпение, которое он приберег для неожиданностей жизни, наконец, готово иссякнуть. «Именно поэтому оно уже было решено за тебя». Его сердце ухает вниз. «Кем?» «Мы провели вечер, обсуждая данный вопрос со старейшинами. И пришли к двум вариантам, из которых ты волен выбрать». «Это довольно щедро с вашей стороны», — тихо отвечает он. Мысль о том, что дядя говорил о нем за закрытыми дверями, заставляет его беспокойно ёрзать на месте. «А эти варианты — что они из себя представляют?» Лань Ци Жэнь открывает глаза. «А-Хуань», — его голос звучит удивительно тихо, нежно. «Если бы ты позволил мне разобраться с ситуацией через Вэй У Сяня, то тебя бы это не коснулось. Но так как ты потребовал иного… Разве ты не задумывался над тем, как это отразится на твоём поведении за весь последний год?» «Как я уже сказал, меня не волнует, что переживёт моя репутация, пока вы не беспокоите Вэй—» «А-Хуань. Мы сделали всё возможное, чтобы скрыть причину твоего траура, но твоё отсутствие, к тому же время его проведения не остались незамеченными! Все знают, что ты скорбишь о Лянь Фан Цзюне. И если распространится слух, что ты начал впадать в приступы пьяного безумства… И ты, и наш Орден пострадают от последствий гнева мира культивирования. Ты прекрасно знаешь, как быстро меняются сердца людей». Как будто тебе нужно мне об этом напоминать. Как будто не он провёл прошедший год, думая об этом и только об этом. «Вам не нужно рассказывать мне о таких вещах, если вы верите, что я о них уже знаю, дядя», — тихо говорит он, сложив руки на коленях. «Я отнесусь со всей серьёзностью к вашим с Советом решениям. Прошу, просто… просто скажите мне». И снова сомнения. Но что хорошего в них сейчас? Я не хочу твоих сомнений, твоих сожалений. Я лишь хочу, чтобы тебе не было всё равно. Лань Ци Жэнь прочищает горло. «Первый вариант заключается в том, что ты отказываешься от обучения молодого господина Цзинь и полностью возвращаешься к своим обязанностям. Никакого траура. Никакого пребывания в своей комнате и работы за закрытыми дверями. Ты продолжишь, так же как и раньше, до всего этого беспорядка. Ты покажешь всем, что всё ещё достоин носить свой титул. Ван Цзи и я больше не будем тебе помогать». «Я… я понял». Конечно, он этого не хочет. Он слабо улыбается, но эта улыбка столь горька. «Что насчёт второго варианта?» «Второй… Второй вариант — ты можешь продолжать держать траур по своему желанию. Можешь даже взять один из горных коттеджей на окраине Ордена, вдали от внутреннего устройства Облачных Глубин. Тебя не будут беспокоить, пока ты сам того не пожелаешь». Последовала долгая и тяжёлая пауза. Лань Ци Жэнь тихо втягивает воздух, хмурясь. «При этом ты станешь таким же, как твой отец. Глава Ордена только на словах. Твой брат будет работать вместо тебя». Недолго думая, Лань Си Чэнь скидывает одеяло и вскакивает с постели. Он игнорирует приступ тошноты и подходит к дяде, устремляя руки к чужой мантии. Такой жест совсем не похож на него. Захваченный врасплох, Лань Ци Жэнь замирает на месте и позволяет своему племяннику в отчаянии притянуть его к себе. «Только не это», — хрипит он, чувствуя головокружение. «Дядя, нет. Не делайте этого с Ван Цзи». «Выбор за тобой, а не мной». Лань Ци Жэнь берет его за запястья и отводит чужие руки одним искусным движением. «Как думаешь, ты готов полностью вернуться к своим обязанностям, или тебе нужно больше времени для исцеления? А-Хуань, Гу Су Лань не может больше ждать. Они заслуживают гораздо большего, чем-то равнодушное руководство, которое ты бросаешь им в ноги!» «Дядя!» Он отворачивается, направляясь к двери. «Я даю тебе день для принятия решения. Если не сможешь, тогда мы решим за тебя». «Дядя, подождите». Хоть он бос и не одет, он пытается последовать за мужчиной. Лань Ци Жэнь останавливает его, когда они входят в зал, не желая, чтобы кто-либо снаружи видел его в таком состоянии. «Дядя, ни один из этих выборов не является справедливым. Я пообещал Цзян Вань Иню и молодому господину Цзинь, что займусь его уроками, разве нет? Для меня, нарушить данное обещание—» «В таком случае, у тебя есть другой вариант», — говорит Лань Ци Жэнь, решительно и прямо. «Возвращайся в свою комнату. Хочешь устроить ещё одну сцену? У меня и без того трудности с рассеиванием слухов среди адептов». «Но, дядя, даже рассматривать возможность удержания Ван Цзи здесь… Вы, как и я, в курсе, что он вернулся, чтобы помочь мне, а не занять моё место». «Он вернулся, потому что он из Гу Су, и потому что он является членом нашего Ордена. Я не верю, что он снова нас покинет». «Ван Цзи не хочет оставаться здесь до конца своей жизни, не после всего, что они пережили. Он хочет жить свободно с Вэй У Сянем! Если вы… Если вы сделаете это, то они никогда не смогут…» Лань Ци Жэнь поворачивается и смотрит на него через плечо, хмурясь. «Неужели то, что я готов просить у него, так уж отличается от того, что уже делаешь ты сам?» По телу Лань Си Чэня пробегает дрожь. «Я…» Он прав. «Я не хотел бы видеть тебя закончившим как твой отец, А-Хуань», — говорит Лань Ци Жэнь, снова отворачиваясь. «Забудь этого человека. Сотри воспоминания из своего сердца. Твой Орден здесь для тебя, и это всё, что тебе нужно». Он открывает рот, чтобы что-то сказать. Но ничего не выходит. «У тебя время до завтрашнего вечера».

❀

Он получает известие о том, что Лань Ван Цзи попросил его задержаться на одну ночь, прежде чем вернуться в Юнь Мэн. Цзян Чэн не доверяет ему после того, что случилось на складе, но нищие не выбирают; благодаря приглашению может возникнуть возможность увидеть Лань Си Ченя, поэтому он принимает предложение сквозь стиснутые зубы и старается не позволить своей гордости взять верх над собой. Тем не менее, даже когда солнце начинает пробиваться сквозь облака, и тепло полудня проникает в Облачные Глубины, Лань Си Чэнь так и не появляется. Не может же он всё ещё отдыхать? У Цзян Чэна в уме возникает мысль пойти в его покои и потребовать аудиенции, но он напоминает себе о терпении. Если мужчина не спит, он, вероятно, получает от Лань Ци Жэня нагоняй. Что ж, это сам по себе опыт, который нуждается в последующем восстановлении. «Они узнали, что произошло?» — спрашивает Цзинь Лин, разбрызгивая рис, продолжая говорить и жевать. «Цзинь И и другие мальчишки говорили, что Цзэ У Цзюнь мог случайно испортить талисман во время работы или что какой-то призрак пробился в комнату. Когда мы услышим подробности?» Цзян Чэн смотрит на него устало. Он едва притронулся к собственной еде. «Я уверен, что рано или поздно они вам что-то да расскажут». «А? И что это должно значить?» «Ничего. Закрывай рот, когда ешь. Главы Орденов не жуют с открытым ртом». Через некоторое время после обеда он обнаруживает себя бродящим мимо лотосовых прудов. Они, конечно, меркнут по сравнению с теми, что в Юнь Мэне. Даже лужицы оттуда могут предложить больше, чем это. Но с большим количеством мыслей, так и не найдя места для покоя, Цзян Чэн решает где-нибудь остановиться. Его глаза скользят по поверхности воды, пока мысли о Лань Си Чэне продолжают досаждать его разум. Мне всё ещё стоит извиниться. Если сможет, конечно. Звук шагов, пересекающих мостик, на котором он стоит, быстро отвлекает его. Обернувшись, он видит Лань Ван Цзи. Вэй У Сяня на этот раз с ним нет. Он фыркает. «Ни одного свидетеля. Вы очень вовремя, Хань Гуан Цзюнь». Лань Ван Цзи останавливается на месте. Выражение его лица остаётся неизменным. «Я лишь проходил мимо. У меня нет никаких намерений относительно вас». «О? Какой сюрприз. Вчера-то вы довольно быстро достали свой меч». Едва заметное подёргивание бровей и ничего более. Цзян Чэн закатывает глаза и возвращает своё внимание пруду с лотосами. «Как он?» «Бодрствует». «Смогу ли я поговорить с ним в ближайшее время?» «Нет», — твёрдо отвечает Лань Ван Цзи. «Вы говорите это, потому что я не могу, или потому что вы этого не хотите?» «И то, и другое». Цзян Чэн горько усмехается, краем глаза наблюдая за другим мужчиной. «Вот вам и хвалёная великодушная репутация, Хань Гуан Цзюнь». Лань Ван Цзи снова погружается в молчание и продолжает переходить мост. Однако, проходя мимо него, он останавливается. Цзян Чэн не хочет это признавать, но его сердце замирает в напряжённом ожидании того, что грядёт. «Держись подальше от моего брата». Он бросает взгляд через плечо. Лань Ван Цзи свирепо уставился на него. «А если я не буду?» «Будешь». Ответ звучит странно угрожающе, резко контрастируя с честными и правильными словами, за которые обычно держался Лань Ван Цзи. Но опять же, Лань Ван Цзи всегда делал для него подобные исключения. Как трогательно. Он бы, возможно, покраснел от этого жеста, если бы не вкус подступающей рвоты во рту. «Тебе меня не запугать». Выражение лица Лань Ван Цзи сходит на нет. Отвернувшись, он снова продолжил свой путь через мост, не говоря более ни слова.

❀

Лань Си Чэнь вперился взглядом на стену напротив своего письменного стола. Уже несколько часов прошло, как он не сдвинулся с места. Первый вариант, очевидно, единственный, который я могу выбрать. Завтра мне придётся объяснить молодому господину Цзинь, что планы изменились, что мои другие обязанности препятствуют нашим занятиям. Да, это будет логично. Он ничего не заподозрит. Он не подумает, что это из-за него. Улыбка Цзинь Гуан Яо вспыхивает в его голове ослепительным светом. Она тёплая и красивая. Но на каждый свет своя тень; следом за образом улыбки возникает Не Мин Цзюэ, его тело, лишённое цвета, лишённое жизни. Обезглавленный. Горькие рыдания Не Хуай Сана звучат где-то вдалеке, а потом снова — свет, улыбка Цзинь Гуан Яо, зловоние крови и гниющей плоти. Пот бисером стекает с висков Лань Си Чэня. Он закрывает лицо руками и делает медленные дрожащие вдохи, пытаясь успокоить биение своего сердца. Я не готов. Мысль о возвращении в тот самый мир, который лишил его двух самых дорогих друзей, заставляет его дрожать всю ночь.

❀

{А-Чэн, сделай мне одолжение? Подними свою руку и положи её на сердце. Закрой глаза.} Лежа в кровати и глядя в потолок, Цзян Чэн слушает эхо голоса своей сестры. Он скользит рукой по груди, пальцы стискивают ткань его вечернего наряда. Тук-тук. Когда он чувствует это, то разжимает ладонь и закрывает глаза. «Ммм. Это… немного глупо». «Постарайся не думать об этом. Вместо этого подумай о… Подумай о самой счастливой вещи, которая приходит тебе на ум. Что-то волнующее и приятное». «Тьфу. Ладно». Он думает об улыбке Лань Си Чэня, о жаре его кожи и о его крепких объятьях. Он воображает себе, как их губы сливаются в одно, как переплетаются их конечности, а сердца бьются в том же медленном размеренном ритме, словно приливы и отливы вечного моря. Тепло пробирается под его кожу, заставляя потеть и испытывать худшие желания, которые только можно себе представить. И все же он почему-то приветствует это чувство. Даже жаждет его. «Вань Инь хороший человек. Я могу сказать… У тебя хорошее сердцебиение». Его сердце дико стучит от каждой детали, связанной с Лань Си Чэнем. {Быть с ними будет ощущаться так же.} Когда он снова открывает глаза, мир уже не тот, каким он был всего несколько мгновений назад. «Черт».

❀

Лань Си Чэнь выскальзывает из своей комнаты рано утром, не желая ждать, пока петух не подаст сигнал подходящего времени, чтобы выйти. Признаться, он даже не спал прошлой ночью. Не смог. Не с голосами живых и мёртвых, шепчущими ему в ухо обещания безумия и возмездия. В конечном итоге, он решил написать несколько писем, каждое из которых длиннее предыдущего. Они содержат его самые горькие надежды, его самые глубокие сожаления. Слезы испачкали некоторые из них. На других же была кровь (он порезался одним из краёв бумаги, и пока она капала, он был потрясён краской жизни, что всё ещё текла в нём). Он складывает руки в приветствии, как только письма доставлены на их привычное место назначения. Мёртвое дерево молчит и не предлагает ничего, впрочем как и всегда, но оно там, оно есть, и это всё, о чём мог просить Лань Си Чэнь. Он медленно открывает глаза и демонстрирует грустную улыбку.

«Мне жаль. Я больше не смогу присматривать за молодым господином Цзинь. Я надеялся быть для него хорошим учителем, но, в конце концов, что могут предложить умирающие изнутри люди? Я был наивен, считая, что могу сделать хоть что-нибудь из этого. Я не думал о нём, не думал о других». Улыбка становится более напряжённой. «В конечном итоге, я думал лишь о себе. Простите меня за это, вы оба. И простите меня, если это будет последний раз, когда я вас навещаю. Я должен вернуться к своим обязанностям. Боюсь, я устроил настоящее зрелище, и… и…» Он замолкает. Ветер жалобно стонет в ответ. Не берите в голову. Никакого больше траура. Никакой скорби. Где-то вдалеке слышен крик петуха. Лань Си Чэнь спускается с горы и решает направиться к павильону библиотеки. Если сегодня будет его последний урок с Цзинь Лином, он полагает, что мог бы подготовиться к нему настолько хорошо, насколько только возможно. У него ещё есть время. Тем не менее, когда он входит в библиотеку и открывает двери в привычный класс, он замирает. Цзян Вань Инь сидит, склонившись над одной из парт. Он не двигается, видно только равномерный подъем и спад его дыхания. Лань Си Чэнь смотрит на него с тихим удивлением — да он спит! Но как долго он пробыл здесь? Зажжённая рядом с ним свеча уже успела порядком уменьшиться. Лань Си Чэнь осторожно подходит к нему. Он даже не знал, что Цзян Вань Инь всё ещё в Гу Су; после инцидента с алкоголем он ожидал, что он будет по пути в Юнь Мэн, в ярости, и что он никогда не вернётся. Павильон библиотеки — честно говоря, последнее место в мире, в котором он ожидал найти его вновь. Но при этом Лань Си Чэнь не может не улыбнуться с облегчением. Если он всё ещё здесь, тогда, может быть… Храп прерывает его мысли. Цзян Вань Инь ворчит что-то себе под нос и поворачивается так, что его лицо предстаёт свету. Исчезли обычный угрюмый вид и безразличная линия его губ; на их месте образовалось выражение покоя, которое Лань Си Чэнь никогда раньше не видел на этом человеке. Его глаза слегка расширяются. Каким-то образом он не ожидал, что он будет выглядеть так— Стоп. Ощущение, будто он горит изнутри. Он тяжело сглатывает, его взгляд скользит по столу, пытаясь отвлечь себя кучами книг и бумаг, разбросанных вокруг спящего облика Цзян Вань Иня, но возвращается к изначальному объекту через несколько секунд. Его глаза обращаются к теплому сиянию чужой кожи на фоне свечей, к длине его завитых ресниц, к его подбородку. Он жадно впитывает в себя эти мгновения. Это возможность, которая никогда больше не представится. И, возможно, именно поэтому, в последующие моменты, он обнаруживает, что наклоняется и мягко убирает прядь волос с лица Цзян Вань Иня. Я хочу увидеть, голос в его голове повторяет как мантра. Я хочу увидеть его, хотя бы раз. Кончики его пальцев скользят по жару чужой кожи. Это неправильно. Он не должен вторгаться в его личное пространство таким образом, особенно с учётом того, что, очевидно, произошло между ними, когда он был пьян на днях. Потерять сознание в объятиях мужчины — о, как он ненавидит эту мысль, и все же тайно лелеет её. Ощущение объятий он не испытывал уже много лет. Он задаётся вопросом, сомкнулись ли руки Цзян Вань Иня вокруг него в надёжном и защищающем жесте, или, возможно, он держал его едва в пределах досягаемости руки, в отвращении. «Вы думаете, что разговор с ним в течение нескольких часов делает вас экспертом в отношении того, что лучше для него? Или потому, что вы провели достаточно времени, любезничая вокруг его другого дяди, вы вдруг решили, что заслужили себе почётное место в его жизни?” Лань Си Чэнь замирает. Точно. Он… Его пальцы, слишком долго задержавшиеся у чужого уха, тревожат сон Цзян Вань Иня. Мужчина издаёт слабый шум перед тем, как зевнуть; прежнее спокойствие его лица испаряется. Зевая, он вытягивает руки и начинает поднимать голову. Именно тогда Лань Си Чэнь практически отскакивает назад, с сердцем, бешено бьющимся в груди. «Ха…» Сидя, Цзян Вань Инь продолжает растягиваться. Его суставы трещат от усилий, и он удовлетворённо вздыхает и расслабляется. Кажется, он не замечает, что не один. Лань Си Чэнь с неловкой улыбкой решает поднять руку и коротко ему помахать. «Кхм», — начинает он. «Прошу прощения, я—» «Охтыж ептвоюмать», — Цзян Вань Инь поворачивается в тревоге, только чтобы издать громкий вздох облегчения, видя, что это всего лишь Лан Си Чэнь. Через минуту он стонет и поднимает голову. «Я подумал, что вы чёртов призрак. Не делайте так». Не делать чего, стоять здесь? «Ах, простите за это», — отвечает Лань Си Чэнь, нервно посмеиваясь. «Мне жаль, если я только что вас разбудил». «Который сейчас час? Я даже не помню, как заснул». «Чуть позже рассвета. Петух прокричал не так давно». «Оу.» Цзян Вань Инь хмурится и потирает затылок, отводя взгляд. «Я извиняюсь, вероятно, я не должен быть здесь в такой час. Я просто не мог заснуть». «Я тоже», — тихо признаётся он. Молчание, которое образуется между ними, едва успевает обосноваться. Оборачиваясь к нему, Цзян Вань Инь пытается — и он на самом деле пытается — показать ему что-то среднее между улыбкой и… что бы он ни пытался сейчас показать своими губами. Это напоминает Лань Си Чэню о человеке, который только что ударился пальцем на ноге и старается изо всех сил скрыть это за смехом. «Как… Как вы себя чувствуете?» Он неловко улыбается в ответ. «Как я должен себя чувствовать?» «Надеюсь, лучше». «Ну, да. Я чувствую себя лучше, чем когда очнулся», — говорит Лань Си Чэнь. «Но я… Я извиняюсь за то, что мог сделать на днях. Я ничего не помню, но…» «Вы что?» Выражение лица Цзян Вань Иня меняется с шока на разочарование. «Вы не… Вы не помните ничего?» «Нет, я… Мне жаль. Что-то произошло?» «Конечно, нет». Пауза. Другой мужчина хмурится. «Я просто… удивлён. Полагаю, бывают люди, которые не могут вспомнить многое после того, как они выпили, поэтому я всё понимаю». Однако что-то в его голосе говорит Лань Си Чэню, что это не так. Возможно, он действительно расстроен из-за того, что произошло между ними на днях. А учитывая их неразрешённый спор всего за пару дней до происшествия… «Глава Ордена Цзян», — внезапно говорит он. «Простите меня за дерзость, но… Я думал, что вы намеревались вернуться в Юнь Мэн. Почему вы всё ещё здесь?» Цзян Вань Инь становится мрачнее тучи. Он смотрит вниз, его рука, покоящаяся на столе, сжимается в кулак. «Это…» «Это…?» «Это из-за вас». Снова это странное, тёплое чувство. Как ни странно, оно заставляет его трепетать. «Из-за меня?» «Мгм.» Не похоже на Цзян Вань Иня так нервничать. Лань Си Чэню практически кажется, словно они разговаривают в далёком прошлом, до того, как сожгли Пристань Лотоса и сердце юноши ожесточилось. «Я остался, чтобы помочь в поисках, когда вы неожиданно исчезли, а потом я… Я остался, потому что, я, в общем, хотел узнать, в порядке ли вы». «О-Ох…» «П-помимо этого, Лань Ван Цзи был тем, кто сказал, что будет слишком опасно уходить посреди ночи, подвергая риску безопасность моих адептов и всё такое, так что…» Лань Си Чэнь с любопытством щурится. «Но так ли это?» «Для меня? Конечно же, нет». Уголки губ Лань Си Чэня начинают тянуться вверх, образуя подобие улыбки, и на мгновение ему кажется, что он видит, как лицо самого Цзян Вань Иня начинает светлеть. Но, вспомнив неразрешённый спор, который всё ещё нависал между ними, он быстро склоняет голову и отказывается позволять себе дальнейшую бессмыслицу. Он итак уже потратил достаточно времени. «Я ценю вашу заботу, Сань Ду Шэншоу», — говорит он, отворачиваясь. «И я надеюсь, что вы благополучно вернётесь в Юнь Мэн. Теперь, если вы меня извините, я должен подготовиться к занятиям с вашим племянником». «Стойте!» Он останавливается. Можно услышать звук шагов Цзян Вань Иня, спешащего за ним. «Стойте», — снова говорит мужчина, уже тише. «Я… Насчёт того дня, я…» Выражение лица Лань Си Чэня ужесточается. «Я хотел… Я хотел извиниться. То, что я сказал, это… было неправильно. Я сказал кое-что глупое и безрассудное в порыве гнева, и это было несправедливо по отношению к вам. Прошу прощения». «Даже если это было сказано в порыве гнева», — пробормотал он. «Это всё ещё было у вас на уме, Глава Ордена Цзян. Вы думали об этом раньше». «Это…» «Но всё в порядке. Вы… Вы были правы, на самом деле». Он слышит, как Цзян Вань Инь затаил дыхание. «Что вы имеете в виду?» «Считать, что я заслужил себе почётное место в жизни вашего племянника… Это не было ошибочным предположением». Лань Си Чэнь оборачивается к нему, силясь изобразить хотя бы самую слабую улыбку. Цзян Вань Иню, на этот раз, нечего сказать — он просто смотрит на него, не понимая, а возможно, не желая понимать. «Из-за моей прошлой дружбы с Цзинь Гуан Яо я убедил себя, что направлять молодого господина Цзинь на правильный путь это то, что я лично должен делать. Словно… словно он был моим средством искупления. Так эгоистично с моей стороны, согласитесь?» И снова, Цзян Вань Инь молчит. Удивлённое выражение его лица смягчается, превращаясь в нечто иное, что Лань Си Чэнь не в состоянии определить. «Но всё в порядке. Мой дядя и Старейшины Ордена потребовали, чтобы я отказался от своего наставления. Сегодня моя последняя встреча с ним, поэтому вам больше не придётся беспокоиться о моём вмешательстве в ваши семейные дела. Я прошу прощения за неудобства, которые я принёс вам обоим». «Подождите— они потребовали что? Почему?!» «После того, что я натворил на днях, разве это не ожидаемо?» Пауза. Он вздыхает. «Я… не подхожу на роль наставника, который может научить его руководству. Не таким образом». «Они не правы. Вы подходите. Вы это можете». «Нет, не могу». «Цзэ У Цзюнь, вы должны—» «Цзян Вань Инь», — прерывает он голосом, резче, чем когда-либо слышал от себя. «Пожалуйста, не беспокойтесь о моих собственных ограничениях. Говорить мне, что я могу делать, говорить, что я должен делать… Вы действительно думаете, что это что-то исправит? Не думаете, что всё это время другие говорили мне то же самое? Ты можешь это сделать, ты должен это сделать, ты обязан это сделать — что хорошего в этих приказах? Какое они вообще имеют значение, когда я сам знаю, что я не могу, что я просто… не могу? В моём нынешнем состоянии, я не достаточно хорош!» Однако его порыв эмоций не заставляет Цзян Вань Иня замолчать, как он того ожидал. Вместо этого мужчина сокращает расстояние между ними и крепко хватает его за плечи. Твёрдость его прикосновения заставляет внутренности Лань Си Чэня снова нагреться. «Ты достаточно хорош. Таким, какой ты есть сейчас. Тот факт, что ты так усердно работал и, несмотря ни на что, старался изо всех сил — разве это не достаточное доказательство?» Такое ощущение, будто на его голову вылили ушат холодной воды. «Что, черт возьми, твой дядя знает? Он — не ты. Он не знает, через что тебе приходится проходить. Никто не знает. Ни он, ни тот совет рухляди, ни я, ни, черт возьми, может быть, даже твой брат. Мы не знаем, через что ты проходишь. Но ты пытаешься, черт возьми, ты пытаешься». «Глава… Глава Ордена Цзян, я…» «В Облачных Глубинах больше нет никого, кому бы я доверил обучение Цзинь Лина, кроме тебя», — говорит Цзян Вань Инь, слегка его стряхивая. «Никто. Ни твой дядя, ни твой брат — никто. Они думают, что ты не справишься? Я думаю, что они полны дерьма. Цзинь Лин без умолку говорит о тебе. Похоже, он думает, что ты лучший учитель, который когда-либо у него был. Ты подходишь для этого. Ты достаточно хорош. И если кто-то снова скажет тебе обратное, я заставлю их пожалеть, что они родились с языком!»

Его глаза щиплет. С дрожащими губами, он протягивает руку, чтобы вытереть их, прежде чем прольются слезы. «Глава… Глава Ордена Лань?» «Вы… Вы, безусловно, умеете обращаться со словами, Глава Ордена Цзян», — говорит он, издав короткий смех. «Я… Ох… Я не… Я не знаю, как на это ответить…» Цзян Вань Инь отпускает его и отступает на шаг назад. Его лицо горит от смущения. «Я просто не могу смотреть, как одарённые люди поливают себя грязью», — ворчит он, неловко отворачиваясь. «Вдохновляющие речи не мой конёк, так что, вероятно, это не было… красноречиво или что-то в этом роде, но… Я серьёзен». «Мгм…» Он снова протирает глаза, сдерживая слабую улыбку. «Спасибо. Я не часто слышу подобные вещи». «В таком случае, Гу Су Лань — Орден, полный идиотов — эм, без обид». «Всё в порядке. Я никому не скажу». Цзян Вань Инь смотрит на него, слегка нахмурившись. «Сегодня действительно последний раз, когда ты преподаёшь Цзинь Лину?» «Дядя потребовал от меня этого», — признаётся он. «Или это, или… что ж, другой вариант даже не рассматривается. Боюсь, я должен так поступить». «Почему? Ты — Глава Ордена. Даже если он старше тебя и Глава рода, ты — Глава Гу Су Лань. Решение должно быть твоим, а не его». «Я знаю, но…» Но что? Лань Си Чэнь хмурится. Слушать Лань Ци Жэня, несмотря на разницу в их должностях, было в основном из сыновней почтительности. Если бы он захотел, он мог бы положить этому конец, мог бы отказаться от рассмотрения любых его жалоб или жалоб Совета Старейшин… Только, какого рода Главу это сделало бы из него? Он не такой, как другие, как Цзян Вань Инь, который управляет Пристанью Лотоса и Юнь Мэн Цзян с крепко сжатым кулаком. Такой стиль руководства вряд ли подходит ему, и тем более Гу Су Лань. Это чуждо его натуре. И всё же мысль о том, чтобы пойти к дяде и заявить о себе, слишком пленительна. Его ладони потеют. Он сжимает их в плотные кулаки, чувствуя нарастающую в себе решимость. Прошло довольно много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал её. «Цзян Вань Инь, не будете ли вы так добры встретиться со мной сегодня днём здесь же?» Другой мужчина удивлённо щурит глаза. «Я… Конечно?» «Прекрасно». Лань Си Чэнь улыбается слабой, но многообещающей улыбкой. «Спасибо… Спасибо.» «По—» Он тянется вперёд и берёт руки Цзян Вань Иня в свои, крепко сжимая их. Это жест, которым он когда-то тайно поделился со своими двумя назваными братьями, — жест доверия. Глаза Цзян Вань Иня широко раскрываются, но к тому времени, когда он вспоминает, как говорить, Лань Си Чэнь уже выбежал из комнаты. «—жалуйста…?»

❀

«Господин Вэй, господин Вэй, с Сань Ду Шэншоу что-то не так?» «Тсс! Хочешь, чтобы он тебя услышал? И что ты вообще имеешь в виду?» «Просто посмотрите на его лицо. Что это с его ртом? Выглядит пугающе». «Я… Ты сейчас о его улыбке говоришь?» «Предполагается, что это улыбка?!” Вэй У Сянь шикает на группу младших заклинателей и подталкивает их локтём вперёд: «Вы, дети, серьёзно собираетесь стать причиной моей ещё одной смерти такими речами! Что я говорил? Вы специально игнорируете своих старших? Я обиделся. А теперь идите, уходите, пока я не сказал Лань Чжаню дать вам всем дополнительные писания!» «Ах, господин Вэй, не говорите таких вещей! Мы уже уходим, уходим!» Цзян Чэн поворачивается через плечо с усталым выражением на лице, улыбка (или, по крайней мере, что-то вроде неё) исчезла по вине любопытных комментариев. Он встречается глазами с Вэй У Сянем, на что его бывший брат только показывает ему язык. «Вы двое разговаривали, да?» «Занимайся своими делами», — ворчит он, уходя в противоположном направлении. «Ещё одно слово, и я отрежу твой чёртов язык». Впервые, он не имеет этого в виду.