Проект "Надежда"

Было что-то неправильное в том, что в этот полдень в его гостиной собралось столько народу. Все его друзья — из прошлого, настоящего… Это стало традицией — совместные трапезы в дни сбора лепестков. В доме Гая на обед оставались и те, кто вполне мог сделать ещё сотню-другую шагов по Уступу и дойти до собственного дома — Алан, Росс с женой. Но Мэг бы им этого не позволила, да и кому охота запираться в одиночестве после совместной работы наперегонки с Гелиосом? Это всё было правильно и привычно, а неправильным было тягостное молчание, царившее за длинным столом, хотя кулинарные шедевры Мэг не стали хуже, да и поводов радоваться прибавилось — Юкико вернулась домой без импланта. Она, конечно, не участвовала в сборе, но лихачила на своём инвалидном кресле ничуть не меньше, чем Джулия на шаттле. Джулия, вернее её планшет, забытый в кресле — вот что стало причиной общего уныния. Сама землянка отсыпалась уже сутки после всех своих подвигов и убойного докова зелья. Планшет нашла вчера Гислейн и, не особо смущаясь, включила чужую вещь. Ей даже не пришлось долго взламывать пароль — имя и год рождения их гостьи, записанные в порядке буква-цифра. Хитрая девочка решила, что взлом будет наказанием для наивной женщины, дожившей до тридцати двух лет и не научившейся прятать свои секреты от детей. Гислейн нашла много фотографий и серию репортажей, которые мисс Мюррей писала об Авалоне. Те статьи, что были написаны с момента прилёта до поселения в доме Гисборнов, показались девочке настолько смешными, что она зачитывала их вслух Роджеру, прикованному к постели сложным аппаратом, соединяющим обломки раздробленной кости. Там-то их и застукал сегодня Росс Кавендиш, пришедший навестить раненого и передать ему привет от Юкико. Полковник, конечно, отобрал чужую вещь, но увы, не смог удержаться от того, чтобы сунуть нос в открытые файлы. И последняя статья, начатая в то утро, когда прилетели бандиты, заставила его насторожиться. Старый вояка отбросил все приличия и проштудировал остальные статьи, а потом рассказал о них перед обедом, напрочь испортив всем аппетит. И дело было не в том, что мисс Мюррей была плохим журналистом — наоборот. Её слог оказался сочным и ярким, описания пейзажей Авалона удивительно зримы, а взгляд на жизнь колонистов, хоть и страдал некоторой предвзятостью, всё же был доброжелательным и на удивление цепким. Беда в том, что она действительно правдиво описывала всё, что видела, да ещё и строила довольно верные предположения о том, куда шла колония в своём развитии. А это уже было опасно для авалонцев. Последняя же статья, явно недописанная, вываливала на читателя всю историю полёта «Надежды», а особенно то, что было неизвестно даже её пассажирам: незаметные, но прочные нити, связывавшие между собой правительство, криминал, корпорации и их антагониста — движение «Чистую кровь — Земле». Похоже, воспоминания Гая Гисборна оказались последним кусочком паззла, которого Джулии не хватало, чтобы увидеть всю картину целиком. — Если Земля узнает о том, что мы тут вполне процветаем, а не вымираем от голода и хищников, нашествие бандитов и мошенников всех мастей — самое приятное, что нас будет ожидать в ближайшие годы, — Джеффри Коллинз потёр подбородок с отрастающей щетиной. — Но и удерживать мисс Мюррей здесь силой я не могу — это благодаря ей мои сыновья сейчас играют на склоне, а не летят к Земле в грузовом трюме. — Может, взять с неё слово, что она ни о чём не станет рассказывать? — предложил Гай Хантингтон. — Слово-то она даст, и даже честно попытается его сдержать, — усмехнулся Росс. — Но в нашем мире существует много способов добыть информацию без согласия его носителя. И это даже не пытки или специальные препараты. — Слушайте, у нас ещё целый год до прилёта следующего корабля, — Робин Локсли включил свой самый убедительно-проникновенный взгляд. Если бы дело происходило в Шервуде, в следующие полчаса все сидящие за столом отправились бы за ним в Ноттингем, в Святую Землю, к чёрту на рога в полной уверенности, что только об этом и мечтали всю жизнь. — За год может измениться очень многое. Мисс Мюррей может вообще передумать возвращаться на Землю. — Ну-ка, пошли со мной, — Гай вытянул своего друга-врага из-за стола и вывел на улицу, в тень нависающего скального козырька. — Если ты вздумаешь пудрить Джулии мозги, как делал это с Кейт и Изабеллой, я задушу тебя этими самыми руками, — Гисборн тряхнул Локсли за грудки. — Ты что, совсем с ума сошёл? — Робин оторвал руки Гая от своей куртки. — Никому я мозги не пудрил и не собираюсь делать это впредь! — Да? А мою сестру в лес на свиданье не ты зазывал? Пока она была тебе полезна в твоих играх с Вейзи, ты и ягоды ей носил, и соловьём разливался, а как надобность прошла, так выбросил, как использованную тряпку! — Неправда! — Робин смотрел прямо в глаза Гая. — Изабелла первая предала меня. Я ничего ей не обещал, ни любви, ни женитьбы, она сама что-то нафантазировала, а когда её выдумки не совпали с реальностью, принялась мстить. — Но ты поддерживал в ней эти фантазии, иначе чего ты вился возле неё? — Я и сам пытался обмануть себя, — Робин отвернулся и посмотрел на залитый лучами Гелиоса склон. Кусты спускались до самого подножия и там, почти на границе гор и степи среди глянцевых тёмно-зелёных листьев вспыхивали белые языки распустившихся цветов — в первый день люди не успели срезать всё, слишком их было мало. — Я думал, что твоя сестра поможет мне забыть Мэриан. Были мысли и о мести тебе, и о том, чтобы излечить эту несчастную женщину от боли, причинённой тобой и её мужем. Но у меня не вышло. — Думаешь, выйдет с Джулией? А если нет? — Я буду стараться, Гай. Когда я держал её на руках, такую лёгкую, вымотанную этими безумными сутками, такую расслабленную — я понял, что у меня в объятиях сокровище. — А про Изабеллу ты думал иначе? — Гай, там с самого начала всё было не так. И у меня, и у твоей сестры слишком много накопилось за душой темноты и боли, чтобы у нас что-то могло получиться. А с мисс Мюррей этого нет. Прошло слишком много времени, я отпустил Мэриан, да и Малкольм — он излечил меня, как бы странно это ни выглядело. Я не собираюсь Джулию ни в чём использовать, никому через неё мстить. Она сама будет решать, что ей про нас рассказывать и рассказывать ли вообще. Знаешь, она в бреду просила меня не отпускать её. И пусть это был только бред, я намерен оставаться рядом до тех пор, пока буду ей нужен. — «Пока будешь ей нужен»… А она-то тебе нужна? Я имею в виду для тебя лично, а не для того, чтобы с шаттла выследить стаю гиззи-завров. — Гай заглянул в глаза своего брата. — Или ты опять попытаешься лечь пластырем на её раны, но не выдержишь и бросишь, когда дело начнёт близиться к свадьбе? — Я не буду с ней играть, Гай, если ты об этом. Ни в любовь, ни в лекарню. Но она мне нужна. Действительно нужна. И её шаттл здесь ни при чём. Она живая, Гай. Я не знаю, как это объяснить… Ты и Мэг — живые, Алан с Матильдой тоже. Вы тут, рядом, но у вас своя жизнь. А остальные как будто за стеной от меня. Я не чувствую близости души ни с Россом, ни с Джеффри, ни с родственничком моим из Ноттингема. Я привык быть один даже в толпе сборщиков лепестков, на баскетбольной площадке или за твоим столом. С ней я не один. — Я буду следить за тобой, Робин Локсли, — Гисборн навис над Гудом, беззастенчиво используя преимущество в росте. — И как только увижу слёзы в её глазах — тут же расскажу про то, как ты использовал Изабеллу, как не отпускал, но и не приближал к себе бедняжку Кейт. — Ничего не имею против, — Робин открыто встретил пронзительный взгляд Гая. Они вернулись в гостиную как раз вовремя — Джулия застыла посреди лестницы, не решаясь спуститься в комнату, полную народу. Робин ей улыбнулся от двери, и она просияла в ответ. — Мисс Мюррей, — обратился к Джулии Росс, — я должен извиниться перед вами. Мы включили ваш планшет и прочли статьи об Авалоне. — Боже, там такая чушь, — она покраснела и опустила глаза. — Я не буду их публиковать, я уже начала писать новую статью… — Отнюдь, — так же размеренно продолжил полковник. — У вас прекрасный слог и острый глаз, мисс Мюррей. Но у меня просьба не публиковать не только первоначальные статьи, но и то, что вы пишете сейчас. Ничего не публиковать об Авалоне, если такое возможно. — Но почему? — удивлённо поглядела на него Джулия. Росс Кавендиш к шестидесяти пяти годам не потерял военной выправки, он был так же прям, быстр и ловок, разве что стал худее, и борода побелела окончательно. Он положил руку на смуглую изящную кисть жены, лежащую на подлокотнике инвалидного кресла, встретился с её внимательными серыми глазами и, как будто получив разрешение, продолжил: — Мы очень уязвимы, как вы могли убедиться. Налёт одного шаттла — и восемьдесят пять детей похищены, один человек убит, трое ранены. Если вы напишете, что у нас здесь налаженное производство, что колония умудряется не только выживать, но и торговать, Америка быстро вспомнит, что девяносто процентов взрослого населения Авалона — её граждане. В прошлом, но это не важно. Она пошлёт сюда военных, чтобы официально присоединить нас к себе. — А как же русские? Они торгуют с вами… — Мы договорились, что они будут выдавать наши товары за собственные, тем более, что никакой маркировки на них нет. Им это тоже на руку — исключает множество формальностей. Их полёты сюда ничем не отличаются от полётов к другим обживаемым ими планетам, поэтому пока не привлекают особого внимания. — Но послушайте, полковник, — Джулия отодвинула пустую тарелку и сцепила руки в замок перед собой. — У вас так мало людей — вы не боитесь, что колония рано или поздно начнёт вырождаться? — До этого ещё далеко, мисс Мюррей, — Кавендиш откинулся на спинку стула, а Гай еле слышно выдохнул: Джулия не стала отвергать их предложение с ходу, она была готова прислушаться к словам. — Несомненно, когда-нибудь мы откроем нашу планету для землян, но мы должны быть уверены, что достаточно сильны, чтобы никакие бандиты не смогли диктовать нам свои условия. А для этого нам нужно время. Мы начнём пускать сюда переселенцев со следующего года — договор уже подписан. Пока русских, тщательно отобранных ими и одобренных нами, дальше будет видно, но пока всё это очень секретно и жить они здесь будут на наших условиях. Не дискриминационных, но под присмотром моим и сэра Гая. — Но что мне написать, мистер Кавендиш, ведь в редакциях будут ждать? Может, мне придумать, что здесь всё плохо, вы живёте в хижинах и спасаетесь от хищников? — Ничего, мисс Мюррей. Любая выдумка рано или поздно раскрывается, и это рождает подозрения — а что прячется за фасадом лжи? Поэтому мы хотим попросить вас ничего не рассказывать об Авалоне. — Если я дам такое обещание, мне придётся остаться здесь, — Джулия печально усмехнулась. — Я не смогу просто выкинуть из жизни целый год, я довольно известная личность, пусть и в довольно узких кругах. Меня не оставят в покое. — А вы не возвращайтесь, — подал голос Робин. Джулия вскинула на него глаза и снова покраснела. А Гуд не отводил взгляда, и впервые Гай увидел в нём что-то похожее на мольбу. Робин мог зажигать пламя в сердцах, увлекать и вести за собой, но чтобы он о чём-то просил — такое Гисборн видел впервые. — Я… я хочу попросить вас, господа, сэр Гай, — Джулия поглядела на Гая Хантингтона, — вы позволите мне стать частью вашей колонии хотя бы на год? Я не могу оставаться в стороне после… после того, как целые сутки была рядом с вами. — Да, мисс Мюррей, — важно кивнул белобрысый губернатор. — Выбирайте себе дело по вкусу, правда, боюсь, до газеты у нас не скоро дойдут руки. — Это не важно. Здесь у вас столько дел — у меня глаза разбегаются, — робко улыбнулась Джулия. — А можно мне взять один из малых шаттлов с корабля? Я бы могла облетать ваши территории и отслеживать хищников. — Конечно, — улыбнулась леди Дайна. — Выбирайте любой. И жить можете там, где захотите — места здесь много, а дом мы вам поможем построить. — Спасибо, — Джулия заметно успокоилась, на её подвижном лице все эмоции читались, как в открытой книге. — Меня только беспокоит одно — я не могу понять, почему якудза украли всех детей, а не остались здесь, чтобы установить контроль над колонией? — Они выполняли приказ, мисс Мюррей, — ответил Кавендиш. — Видимо, они думали, что среди них есть мои дети, — подала голос Юкико. — По их подсчётам я должна быть уже мертва, но к ним мог перейти ген, который они считали ответственным за телепатию. Искать среди всей школы моих детей они не стали — вот и забрали всех. — Не думаю, Юки-тян, — внимательно поглядел на жену полковник. — Я собирал материалы по Стэнтоновской лаборатории, где ты появилась на свет, ещё на Земле. Не только телепатия интересовала твоих создателей. Они собирали генетический материал по всему свету и не стеснялись в средствах. Скажи-ка, Дайна, как ты выбирала людей в прошлом? Леди Дайна удивлённо подняла бровь, но ответила не задумываясь: — Искала в древних источниках упоминания о личностях, как-то выделяющихся из толпы. О событиях, влияющих на жизнь общества. В общем, я забирала тех, кто родился не вовремя — Мэриан Найтон и Мэг, предвосхитивших появление суфражисток за семьсот лет. Робинов Гудов — их оказалось аж девять, но нам не всех удалось спасти, а кое-кто и не заслуживал спасения. Ещё тех, кто мог повести за собой или вставал во главе войска, потерявшего командира. Забирала в самые тяжёлые моменты, когда эти люди оказывались на волосок от смерти. Гая, например, отравил его командир, шериф Ноттингема, когда почему-то решил, что он пытается занять его место. — И был не так уж и не прав, — улыбнулся жене губернатор. — Король Джон обещал мне шерифство. Правда, думаю, он же и предупредил де Рено о моей глупости — только дурак мог поверить тому, кто предал родного брата. Леди Дайна как-то очень по-домашнему подсунула свою ладонь под руку Гая Хантингтона, переплела пальцы с его и продолжила медленно, как будто только сейчас осмысливала то, чем занималась почти двадцать лет назад. — Раз уж многомерный двигатель может прокалывать время, как пространство, почему бы не спасти тех, кого хочется? Правда, так как я, в основном, шерстила британские источники, то и получилось, что все «иновременщики» — соотечественники моего мужа. Сейчас я думаю, что можно было сделать больше, не ограничиваясь Британией, к тому же, коррелируя время и расстояние, можно было при том же расходе энергии сделать больше рейдов. — И рано или поздно натворить что-нибудь в прошлом или понести потери, — Росс выставил вперёд ладонь, прерывая возможные возражения. — Соваться в зачумлённое аббатство вообще было чистым безумием, даже ради спасения леди Мэрион, хотя и люблю я эту чокнутую парочку не меньше тебя, Дайна. Ты сделала больше, чем кто-либо вообще, но я не о том. Ты выбирала людей определённого склада, своеобразных двигателей истории. Ещё с тобой вместе отправились сюда, те кто не смог ужиться в привычном нам обществе, кому были тесны его рамки. И огромное множество людей, в генах которых эта самая лаборатория оставила свой след. Интересная компания, не находишь? А второе поколение таких людей должно казаться учёным вообще кладом. — Но лидерские качества не передаются по наследству, — отрицательно взмахнула свободной рукой леди Дайна. — И тем не менее, для учёных, меряющих всё генами и хромосомами, мы и наши дети представляемся благодатным материалом для исследований. Но только материалом, что меня не устраивает. Поэтому я намерен максимально использовать отпущенное нам время и, если уж у нас теперь есть корабль, засеять пространство над Авалоном спутниками слежения. И про оружие тоже стоит подумать. Из команды вражеского корабля, спасибо Робину и Гаю, никто не выжил, так что их хозяева вполне могут решить, что корабль до Авалона не долетел, сгинув в флуктуациях тоннеля, как те два, пытавшиеся преодолеть тоннель к Авалону до «Надежды». Теперь, когда мы разведали месторождения руд и нефти, мы можем заняться производством горючего и вооружения, хотя это и замедлит развитие колонии. На кону наше выживание, если кто ещё не понял. Полковник обвёл присутствующих тяжёлым взглядом, но возражений не последовало — с этим, скрепя сердце согласился даже доктор Коллинз, принципиально не бравший в руки оружия. — На этом заседание Малого Совета объявляю закрытым, — внушительно произнёс Гай Хантингтон, и улыбнулся удивлённо вскинувшей на него глаза Джулии. — Я слышал, что в ваше время, мисс Мюррей, такие заседания проводятся на мешках шерсти, но у динозавров только перья и чешуя, приходится сидеть на стульях. Добро пожаловать на Авалон, Джулия. Все облегчённо заулыбались, а леди Дайна склонилась к уху мужа, объясняя ему, что на мешках с шерстью уже даже в Англии не сидят, а в Америке такой традиции никогда и не было, но Гай этого уже не слышал — он догонял собравшегося навестить пациентов Джеффри Коллинза. — Док, подождите, — вопрос, крутившийся у него на языке, был довольно деликатным. Это люди из двадцать второго века свободно общались на тему зачатия и рождения детей, а ему было неловко, и Мэг, как назло, куда-то пропала. — Слушаю вас, сэр Гай, — док глядел доброжелательно и как-то профессионально-успокаивающе. — У вас нет свободного репликатора? — Гисборн собрался с духом и выпалил эти слова, пожалуй, чересчур громко. — Вы наконец-то решили завести третьего? Поздравляю, — Джеффри пожал Гаю руку. На них стали оборачиваться, кто-то хлопнул Гисборна по плечу, кто-то звал Мэг, чтобы поздравить её. На этой новой планете люди как будто сошли с ума. Для «иновременщиков» куча детишек была нормой, и они не понимали тех пар, кто не спешил заводить потомство. Их было мало — всего две, а остальные земляне радовались детям, право на которых не нужно было подтверждать ни экзаменами, ни огромными банковскими вкладами. На той Земле, которую Гаю удалось увидеть только из окон больницы, поместья и мчащегося по пустыне трейлера, был жесточайший контроль рождаемости. А тут места хватало всем, а уж дел — и вовсе, поэтому старые репликаторы почти не простаивали, да и естественным путём рожали, правда, мужьям этих женщин Гисборн искренне сочувствовал. — Нет, мы… мы пока только думаем… пробуем, — Гаю стало стыдно, и он уже почти начал злиться на себя за то, что спросил, и на жену, которая пропала в самый неподходящий момент. — Что ж, желаю удачи, — док поднял руку и похлопал Гая по плечу, что при их разнице в росте смотрелось несколько комично, зато перевело внимание людей с Гисборна на Коллинза. — Репликатор будет ждать вас. Гай выдохнул и отошёл в угол, где стоял Робин. — Я забиваю за тобой, — тихо сказал тот и улыбнулся Джулии. И Гай понял, что она не вернётся на Землю. Робин не отпустит, да ей и самой не захочется улетать. Потому, что эта женщина из той самой породы людей, кого леди Дайна собирала вокруг себя. Из тех, что родился не вовремя или не в том месте. Из тех, кто не мог спокойно смотреть на страдания людей и пытался что-то сделать, чтобы эти страдания уменьшить. Краюхой ли хлеба или разоблачительной статьёй, с луком в руке или клавиатурой. Из тех, кому на Земле почти не осталось места, но у кого был Авалон — целый мир, где они могли построить такую жизнь, какую считали правильной. Может, через несколько поколений здесь тоже появятся те, кому собственное благополучие будет дороже чужой жизни, но за это они ответственности не несли. Они лишь строили здесь то, о чём мечтали все Робины Гуды, сколько бы их ни было. То, с чем был полностью согласен Гай Гисборн и, кажется, Гай Хантингтон тоже. То, что в двадцать втором веке станет проектом «Надежда» и воплотится в маленькой колонии на огромной девственной планете.