Извините, а Странногедон точно закончился?..

— Доброе утро. Как твоё настроение? Иди, не бойся, я принесла поесть. Белый потолок. Белые стены. Руки скованы, и я совсем не могу пошевелить ими. Голова нещадно болит, а мне улыбается приятная на вид женщина в белом халате. — Извините, вы кто? Я где? Женщина лишь шире улыбнулась, протягивая мне ложку с пюре. — Где я?! Я не голодная! — А кричать будешь — позову главврача, — моя кормилица уже не улыбалась. Я послушно стала есть, терпя то, как пюре иногда стекает по подбородку. Когда меня покормили, зашли два врача, которые усадили меня в инвалидное кресло. Сомнений больше не было. Я в психиатрической больнице. Неужели сны довели меня до такого? — Где мои родители? Пожалуйста, скажите, где они. — Сидят дома и горюют, что их дочь сошла с ума. — Я не сумасшедшая! Как я попала сюда? Что происходит?! — А ну тихо!!! Последняя реплика принадлежала пожилому врачу. Он поправил очки и невысокую шапочку, после чего открыл дверь в свой кабинет шире. — Я что говорил про диалоги с пациентами? Как вы вообще ещё работаете? Пошли вон. Довольно грубо в обращении к персоналу. Но касается ли это меня? — Посмотрим. Сначала проваливалась в глубокий сон, в больнице диагностировали переутомление, а очнувшись после недельного сна, ты звала Аксолотля и кричала, что всем отомстишь и все заплатят. Когда же ты бросилась душить собственную мать, врач окружной больницы связался с нашей клиникой. Так как ты попыталась ввести капельницу себе ещё глубже, а после и вовсе проткнуть иголкой глаза, тебя принудительно положили в наше отделение, так как ты попала сразу по двум статьям. А — представляла немедленную угрозу самой себе — риск совершения самоубийства. Б — угроза жизни окружающих, то есть нападение. Но не переживай. Вылечим, поможем... Не переживать я не могла. Слёзы потекли ручьём, и горькие рыдания было невозможно контролировать. Я сидела на каталке, рыдая и дёргая руками, но слёзы вытереть мне не удавалось из-за смирительной рубашки. — Простите меня. Я правда здорова. Может на меня так повлияли лекарства? Пожалуйста, дайте мне увидеться с родными. Я хочу увидеть маму и папу. Врач вздохнул, снова поправляя свои очки. Почесав щетину, он встал из-за стола и начал копаться в тумбочке. — Я разрешу тебе позвонить по телефону родителям, если ты пройдёшь маленький тест, согласна? Особо выбирать не приходилось. И позвонить тоже был хороший вариант. Хотя бы услышать родной голос, понять, что я не одна. Из омута мыслей меня вывел кашель доктора и картинки, похожие на пятна Роршаха. — Что ты здесь видишь? Несколько лет назад я проходила множество психологических тестов, пятна Роршаха не были исключением, и я помнила как надо отвечать, чтобы попасть в категорию психически здорового человека. Но почему-то мои мысли и то, что я говорила, абсолютно разнились. — Это расчленённая собачка, — ответила я вместо фонтана. — Что ж, а здесь? — А здесь лицо, искажённое в агонии перед властителем мира. — Точно? — Точно ничего быть не может. Реальность — иллюзия, вселенная — голограмма. Скупайте золото... Я ударилась со всей силы лицом об стол, чтобы заткнуться. Настолько сильно, что в глазах поплыло, а из носа пошла кровь. — Орио, с ума сошла? — Как вы меня назвали? Теперь я разглядела, кто стоит передо мной. Главврач выглядел в точности, как дядя Стэн. — Какого чёрта?... — И вновь темнота. *** — Если ты не откроешь глаза — я выставлю тебя, как экспонат спящей гусеницы с человеческой головой в стадии окукливания. — Лучше будильника, дядя Стэн, — но мои руки до сих пор скованы. Прочитав страх и непонимание в моих глазах, Стэн снял медицинскую шапочку, надев свою из Хижины. — Я без понятия, какая чертовщина здесь творится, но мы явно не в Гравити Фолз. Твой мир? — Не похож, если честно. За время моего сна вещи в комнате поменялись. Стол был треугольным, и на нём была еда. На некогда пустых стенах красовались рамки с фотографиями семьи Пайнс. Только вот глаза их были, как у Билла Сайфера, что не придавало милым лицам очарования. — Я не уверен, но если это не твой и не мой мир, то это мир Билла? — Вы вспомнили, я погляжу. — Вспомнил и отключился. Очнулся, как врач, и не контролировал свою речь, будто по сценарию. Думал, ты меня узнаешь. — Я не знаю, почему, но никак не могла вас узнать, — нужно разбавить давящую атмосферу. Я не раз это делала. — Не узнала — богатым будете. На лице Стэна Пайнса засияла довольная улыбка. *** — Что ты с ними сделал, чудовище?! — Мэйбл отчаянно колотила Либла по груди. — Успокойся, звезда. Я не делал с ними абсолютно ничего! Они сами сделают с собой всё необходимое! — парень с лёгкостью откинул Мэйбл к брату. — Билл! Я клянусь, что это твой последний визит в Гравити... — Сосна, — произнес Либл нараспев. — Клятва — вещь обременительная. Крайне не советую. Лицо парня расплылось в хищном оскале. Похоже, это был его триумф. Видеть страх в лицах главных врагов. Беспомощность и осознание поражения. Дети не контролируют эмоции так, как взрослые. И Либлу — а вернее Биллу — было это на руку. — Получай, фашист, гранату!!! Дед Василий ворвался в комнату, швырнув гранату к ногам Билла. Действующую гранату, оттаскивая Диппера и Мэйбл от стены. Как было доказано, что граната действующая? В последнюю секунду была выброшена Либлом в окно с громким взрывом. И если это не нанесло урон противнику, то удивление вызвало немалое. Чем Василий Петрович и воспользовался, ретируясь к автомату с едой. Код из цифр, и борцы за свободу разума и коммунистическое будущее укрылись в лаборатории Форда. — Деда, а как же дядя Стэн и Орио? — Мэйбл со страхом и каплей надежды посмотрела на Василия. — Сила духа с ранеными. Пока спасаем живых. Товарищей не брошу, пострелёнок, не волнуйся.