Speed Lane

Джин умело скрывает свое взвинченное состояние от друга. Он честно поддерживает Чонгука, провожает его к старту и искренне болеет за младшего. Но не особенно удивляется, когда, сделав круг, первым к финишу приходит Намджун. В действительности этому практически никто здесь не удивлен. Слишком быстр он на своем Blackbird, чтобы обычные гонщики могли его обойти. Джин даже считает это немного нечестным, но и сам намеревается победить в следующий раз скорее не благодаря своим умениям, а из-за того, что его мотоцикл долгое время считался самым быстрым в мире, обходя даже модель Намджуна. Довольные участники ставок, совершившие правильный выбор, идут забирать свою чрезвычайно маленькую награду. На Ар Эма уже давно ставка очень невысока, ведь его победа слишком очевидна. Намджун находится в окружении поклонников, поздравляющих его, но Джин все равно не теряет его из виду, ведь тот заметно выделяется в толпе благодаря своему немалому росту и выкрашенным волосам. — Полиция, разъезжаемся, пока не повязали! — разносится над толпой усиленный громкоговорителем крик неизвестного парня. Звучащая фоном музыка резко обрывается. Где-то поблизости слышатся сирены. Люди тут же приходят в движение, создавая неконтролируемое столпотворение, мешая и натыкаясь друг на друга. Бывалые участники гонок и рейвов справляются лучше новичков в этом деле. Они устремляются к своему транспорту и по двое, а то и по трое покидают место на мотоциклах. Набитые как консервные банки машины сигналят, разгоняя мечущихся людей, чтобы выехать на дорогу. Какая-то выглядящая совсем хрупкой девчонка падает рядом с Джином и ему приходится помочь ей подняться до того, как кто-то нечаянно навредит ей. Коротко поблагодарив его, она исчезает в мельтешащей толпе. Сокджин никуда не торопится, лишь коротко качает головой, осознавая безысходность своего положения. Ему не уехать. Чонгук все еще не завершил гонку, а он сам приехал без машины, и знакомых у него тут нет. Никто не возьмет незнакомого парня к себе, когда нужно спасать своих друзей. Сзади врезается кто-то тяжелый и Джин неловко падает на колени и, подняв взгляд, видит недалеко от себя Ар Эма, который пробирается через людей на своем мотоцикле. На мгновение их взгляды пересекаются, и Намджун усмехается. А затем вскидывает руку с вытянутым средним пальцем, прежде чем исчезнуть из поля зрения. — Вот ублюдок! — рычит Джин, поднимаясь на ноги. — Вот ублюдок! — рычит он вновь пару минут спустя, когда полицейский грубо впечатывает его грудью в капот своей машины и до боли выкручивает руки, чтобы застегнуть на них наручники. — Поосторожнее с выражениями, малыш, — насмешливо раздается сзади хриплый голос полицейского. — Лучше не рыпайся. Пусть даже ты и не гонщик, но если у тебя в крови обнаружится что-то покрепче пива, то твоим родителям придется ой как раскошелиться, выплачивая штраф. Джин испуганно замирает на месте. Родители. Они позвонят его родителям. Отец его убьет. Все было бы нормально, если бы это был просто рейв, но это был рейв совмещенный с гонкой. После пришествия с Сокчоном любое упоминание всего связанного с этим было строжайше запрещено. Второй мотоцикл не уничтожили и не продали лишь потому, что никто не хотел с этим возиться, предпочитая, чтобы он просто гнил в отдельном гараже. — Пожалуйста, — неуверенно начинает Джин без особой надежды на успех. — Я даже не пил. И мне есть двадцать. Не нужно звонить родителям. — Прости, парень, даже если ты совершеннолетний, мы в любом случае должны позвонить родственникам, — качает головой полицейский, заталкивая его в машину. Когда во время обследования в полицейском участке у Сокджина берут кровь, он даже не особенно замечает этого. Встреча с родителями пугает намного больше, чем какая-то жалкая игла в руке. А он ведь сказал, что идет этим вечером к Чонгуку. Интересно, как он там? Отец появляется в участке один. Он коротко извиняется перед поймавшим Джина полицейским и, схватив сына за запястье, быстро покидает помещение. Сокджин прикусывает губу из-за того, как до боли сжимают его руку чужие пальцы, но не произносит ни звука, осознавая свою вину. Дойдя до парковки, мужчина сам отпускает запястье сына. Он круто разворачивается, и Джин дергается от неожиданности. А затем резкая боль обжигает губу. Сокджин пошатывается, но сохраняет равновесие и покорно ожидает следующий удар, который не заставляет себя ждать. Удар в живот значительно сильнее, чем по лицу, и устоять в этот раз сложнее. Затем по ребрам, но это уже терпимо. Непроизвольно Джин прижимает ладонь к поврежденному месту. Черная челка спадает на лицо, позволяя спрятать глаза, которые предательски влажно блестят то ли от боли, то ли от обиды. В детстве отец ни разу не поднимал на него руку. Впервые это произошло уже после случая с Сокчоном. — Что ты там делал, Сокджин? — мрачно спрашивает отец, пронзая его взглядом. — Зачем ты пошел на гонки? — Я не имел в виду ничего плохого, только хотел повеселиться. Никаких гонок, это был просто рейв, — немного привирает Джин, чтобы смягчить ситуацию. — Один из тех, по которым ходили вы с Сокчоном, — губы мужчины зло поджимаются. — Хочешь закончить как он? Сокджин молчит и лишь слабо мотает головой. — Думаю, мы поняли друг друга. Если такое повторится — пеняй на себя.