Speed Lane

Намджун намеренно дожидается на парковке серебристую машину Сокджина. Занятия должны вот-вот начаться, но он все равно остается сидеть на своем мотоцикле и встает, лишь когда Джин вместе с Чонгуком выходят из машины. – Ну и как тебе заточение, принцесса? – вместо приветствия насмешливо тянет он. Резко вскинутый взгляд служит ему наградой, и он с немного садистским удовольствием любуется разгневанным Сокджином. Он молчит, лишь зло хмурит брови. А затем внимание Намджуна падает на чужие губы. – Это тебе в участке мордочку подправили? – рассматривает он рану на обычно идеальном лице. – Не твое дело, Ар Эм, – фыркает Джин, закидывая рюкзак не плечо. – Жаль, что ты вчера тоже не попался. Я бы с радостью посмотрел, как тебе выписывают срок. На заседания суда ходил бы даже, только чтобы показать вот это, когда тебя будут уводить конвоиры, – говорит он, показывая фак. Намджун на это лишь смеется. Его вчерашняя выходка все-таки задела Сокджина. А тот не придумал ничего лучше, и теперь так по-детски повторяет его ход. Очаровательно. – Увидимся позже, Гукки, – напоследок бросает старший, прежде чем скрыться в направлении входа в университет. Жаль немного, что он ушел так скоро. Но, видимо, сегодня Джин не в настроении для обычной их грызни. Отчего-то Чонгук не следует за лучшим другом, а остается на месте и немного нервно переминается с ноги на ногу, подбирая слова, чтобы заговорить. – Не задевай Сокджин-хена сегодня, – неожиданно просит парень. – Почему? – глаза Намджуна удивленно распахиваются. Ему Джин никогда поблажек не делал, так почему должен он? – Ну... Ты видел его рану на губе, – неуверенно тянет Чон. – Так это его кто-то из полиции приложил? – Это его отец, – неожиданно оглашает Чонгук. А затем начинает быстро взволнованно тараторить, оправдываясь. – Джин бы не хотел, чтобы ты слышал это, но я знаю, что ты не такой плохой, каким пытаешься перед ним казаться, и не будешь использовать эту информацию в своих целях. Обещай мне. – Да, хорошо, я обещаю, – почти рефлекторно отвечает Джун, все еще пребывая в шоке от услышанного. – Но… Его отец, он ведь добрейшей души мужчина. Когда мы еще дружили, я часто бывал у Сокджина дома, и его отец всегда был таким сдержанным. Разве он может ударить своего сына? – Все изменилось, Намджун. Он больше не тот человек, которого ты знал. Чонгук садится на мотоцикл рядом с Намджуном, словно им обоим не нужно спешить на пару. Младший некоторое время молчит. И Ким не решается нарушить эту тишину, обдумывая полученную информацию. Как же все изменилось за эти три года. Происшествие с Сокчоном подкосило не только младшего брата, но и всю их семью, разрушив ту идиллию, что Джун видел всякий раз, приходя в гости к другу. Теперь это не его друг. Веселый милый Сокджин из его воспоминаний больше не существует, уступив место холодному красавцу, показывающему свои острые когти каждый раз, как Намджун оказывается рядом. Нынешний Сокджин все больше и больше напоминает своего брата, чем самого себя. Тогда как настоящий Сокджин умирает под этой маской. – Я был у Сокджин-хена дома на этих выходных. Мы смотрели фильм, и я в шутку навалился на него, а хен зашипел от боли. Но он мне упорно ничего не рассказывал и вел себя как обычно, а потом я задрал его футболку, – невыносимо грустно рассказывает Гук о вечере, который они хотели провести весело. Хотели весело, но не вышло после того, как младший узнал правду. – Поверь, там не только губа пострадала. Мистер Ким очень изменился за эти три года. Он винит себя за то, что не уследил за сыном, и не хочет, чтобы подобное повторилось с Джином, – Чонгук останавливается и шумно вздыхает, прежде чем продолжить. – Но мистер Ким скорее убьет его этим способом, чем спасет. – Боже, я не знал, – качает головой Намджун. – Правда, не знал, что теперь все так. Этим утром он встал с необычайно приподнятым настроением и предвкушением очередной стычки с Сокджином, придумал заранее способы, которыми можно было бы задеть его. И сейчас чувствует вину за это. Первое время он ведь даже не защищался от нападений старшего, считая, что все наладится, но становилось, наоборот, лишь хуже. Джин говорил резче, грубее, намеренно желая причинить боль, а, зная все слабые места бывшего друга, его оскорбления все чаще били в самое сердце. И, в конце концов, гордость Джуна не смогла молчаливо выдерживать бесконечные уколы в свою сторону. – Я больше не узнаю его, не узнаю того парня, с которым мы играли в баскетбол и ходили смотреть гонки, – печально признается младшему Намджун. – У него были причины измениться, – серьезно смотрит в ответ Чонгук. – А я о них не знал и лишь больше давил на него, окончательно ломая ту личность, которую знал когда-то, – Намджун прикусывает губу, искренне испытывая раскаяние. – Нет, хен! – восклицает удивленно Чон. – Ты не виноват. Джин сам тебя не подпускал к себе. – Знаешь, я ведь хотел помочь ему, когда началось столпотворение. Я знал, что ты еще не закончил гонку, и он не сможет уехать самостоятельно. Я хотел протянуть руку, но представил, как он со злорадной усмешкой вновь отталкивает меня. И не смог даже приблизиться, – говорит Намджун, глядя пустыми глазами на здание университета, где, должно быть, уже начались занятия. – И сегодня мне не нужно было лезть к нему. Я поступил с Сокджином как мудак. – Он поступает с тобой как мудак 24 на 7. А ты даже не знал, что с ним произошло. – Потому что он винит меня в своей боли. – Ты не виноват, – мрачно, серьезно, не позволяя опровергнуть свои слова, цедит Чон. – Не смей слушать Джина. Он винит тебя в том, что было несчастным случаем. Его идол пал, но никто в этом не виноват кроме самого Сокчона.

***

Биты музыки, крики пьяной толпы, рев двигателей спортивных дорогих мотоциклов. Все это должно было бы быть оглушающим, но слышит Сокджин лишь свое ненормально ускоренное сердцебиение. Он осматривается вокруг и все, что, находится за затемненным защитным стеклом его шлема, кажется ненастоящим. Словно происходящее сейчас — это лишь компьютерная игра с потрясающе реалистичной графикой, а он сам находится в своей комнате перед экраном монитора. Он должен быть там. В безопасности, где не нужно рисковать своей жизнью. Риск — прерогатива Сокчона, а не его. Малодушная мысль бросить все больше и больше охватывает сознание, но сделать это он так и не решается. — Сегодня у нас необычная гонка! — преувеличено бодрый голос ведущего вырывает из состояния отсутствующего оцепенения. — Ведь наших участников ждет нововведение. Вместо стандартного круга будет свободный заезд в две стороны. Выбирайте маршрут самостоятельно, но в парке Енсан рядом с центральным фонтаном вас будет ждать человек с флагом, необходимым для победы. Джин раздумывает над представшей перед ним перспективой, а затем коротко усмехается. Такой формы заезда еще не было. Пусть на сегодня у него был план наконец-таки обогнать Ар Эма в классическом заезде, но новый режим будет тоже хорошим вариантом. По крайней мере, у Намджуна в этом тоже нет опыта, и они будут на равных. А в своих знаниях города Сокджин не сомневается, уже просчитывая в голове наиболее выгодный маршрут до указанного ведущим парка. Черный Blackbird неожиданно пристраивается на стартовой линии справа от него. Намджун в шлеме, но, приблизившись, он снимает его, чтобы иметь возможность говорить. — Не знаю, кто ты, но давай заключим сделку, — предлагает парень без прелюдий. С любопытством склонив голову к плечу, он пытается рассмотреть хотя бы глаза собеседника, но затемненное стекло надежно скрывает все черты лица. Джин молчит. Искаженный шлемом голос будет сложно узнать, но рисковать он не хочет. Слишком давно они друг друга знают, слишком близки были, и Намджуна всегда он считал умным парнем, которого стоит опасаться. Вместо ответа Сокджин лишь разворачивается корпусом, выражая свою заинтересованность. Джун явно разочарован молчанием, ведь слова могли дать хоть какую-то подсказку о личности белого гонщика. И говорить, глядя в черную зеркальную поверхность значительно некомфортнее, чем было бы говорить, видя чужие глаза. — Мы приблизительно равные соперники, поэтому будет интересно заключить сделку, — заговаривает вновь Ар Эм. — Более того, все здесь сгорают от любопытства, кто же скрывается под обликом Светоносного. Так что давай сыграем. Проигравший выполнит то, что прикажет победитель. В случае моей победы ты должен будешь снять шлем. Выиграешь ты — решать тебе. Джин тихо фыркает. Как глупо, Намджун, вновь твои игры. Но задуматься приходится. Прямо сейчас он может проигнорировать его, но ведь так не принято на гонках. Нельзя сбегать от брошенного тебе вызова. И перспектива иметь в долгу Намджуна тоже, безусловно, кажется радостной, а как именно он может этим шансом воспользоваться — можно придумать позже. И самое главное — Сокчон бы не отказался, Сокчон бы не побоялся рискнуть. Сокчон просто одержим этими пари, он бы не упустил возможности. Сохраняя молчание, Сокджин решительно кивает и тянет руку для заключения сделки. — Это принято делать без перчаток, — говорит Джун, и Сокджин готов поклясться, что слышит насмешку в его голосе. — Если заключать сделку так, то ты можешь быть обвинен в неискренности. Да и невежливо, согласен? Теперь отступить будет позорно и может быть принято за слабость, а выглядеть трусом ужасно не хочется. Поэтому Джин просто стягивает перчатку с правой руки, чтобы вновь протянуть ее Намджуну. Его длинные пальцы тут же смыкаются вокруг ладони Джина. — У тебя красивые руки, — с мягкой улыбкой говорит Намджун, прежде чем скрыть лицо за черным шлемом. Джин удивленно замирает на месте, глядя на скрытый за черным стеклом профиль. И как он должен реагировать на этот комплимент от соперника? Из-за свободного маршрута сразу же после старта все участники гонки выбирают свои собственные направления. И, благодаря этому, Джин начинает заезд спокойно, без страха врезаться в едущего справа или слева противника. Выбор направления Джина весьма схож с выбором Намджуна, и его Blackbird несколько раз появляется в поле зрения. Он впереди, но Джин знает, что сможет догнать его, если поднажмет. Что и делает, в очередной раз оказавшись с Ар Эмом на одной магистрали. Когда их мотоциклы сравниваются, Джун, несмотря на огромную скорость, отрывает одну руку от руля, чтобы махнуть в качестве приветствия. Джин хочет сделать то же самое в ответ, показать, что не боится, но судорожно сжавшиеся на руле пальцы упорно не разгибаются. Впереди дорога перекрыта огромной стройкой, которая в дальнейшем должна стать многоярусной парковкой, но сейчас больше похожа на остов огромного животного. Чтобы добраться до парка Енсан нужно обогнуть ее, и можно считать, что победа в кармане. Других гонщиков поблизости не видно, и его единственным соперником остается Намджун. Blackbird вырывается немного вперед перед поворотом, и, наблюдая сзади, Джин с ужасом видит, что его соперник игнорирует нужный изгиб дороги, продолжая ехать прямо, туда, где путь обрывается, упираясь в черные проемы недостроенного здания. Намджун планирует проехать через будущую парковку, через недостроенный остов здания с торчащей повсюду арматурой в практически ночное время. Это гарантированная победа в случае успеха, и при этом практически верная смерть в случае неудачи. Дыхание Джина учащается. Этот парень чокнутый! И как он должен победить его? Спор, заключенный в начале гонки мелькает перед глазами. Если он проиграет, то не только опозорится, но и должен будет снять перед Намджуном шлем, признавая свое поражение. Это недопустимо. Он должен справиться, должен победить. Сокчон бы не отступил, а значит и он не имеет права. Следуя за черным мотоциклом, Джин решительно проезжает поворот. Байк дергается под ним, когда с привычного асфальта его колеса переходят на бетонную плиту. Вокруг темно, и лишь заглядывающая сквозь отсутствующую крышу вечерняя луна освещает ему путь своим холодным сиянием. Невольно Джин замедляет ход. Красные огни задних фар впереди указывают ему путь, и поначалу ехать за ними удается спокойно, избегая колонн и предательски нависающих перекрытий. А затем мотоцикл Намджуна взмывает в воздух. Уголок губ Сокджина нервно дергается. Значит, чтобы последовать за Ар Эмом, он должен перепрыгнуть проем между плитами? Издалека он видит, что расстояние совсем небольшое, но неизвестно что находится внизу. Какие-то два метра — пустяк для мотоцикла его мощности. Такой прыжок можно было бы считать легким. Если бы Джин умел это делать. Но времени колебаться нет, и он вжимает газ. До края остаются считанные метры, когда перед глазами предстает нижний ярус, еще не залитый бетоном и сплошь состоящий из незавершенного скелета арматуры. Если он облажается, то его кровь будет долго стекать по этим железным трубкам. Кровь. Кровь. Такая же яркая, красная, как и та, что заливала шоссе, где умер Сокчон. Одна кровь и умрут они одинаково. Как братья. Скорость погубит его так же, как и старшего наследника семьи Ким. Пальцы выворачивает судорогой, а сознание захлестывают обрывки воспоминаний. — Джинни, не бойся, призраков не существует, а если они и есть, я не дам тебя в обиду, — взмахивает палкой десятилетний мальчик. Тогда они с братом договорились пойти в заброшенный дом на краю улицы. — Думаю, я правда ей нравлюсь, — усмехается пятнадцатилетний парень, тщательно поправляя челку перед зеркалом. — Так нормально? — поворачивается он к своему одиннадцатилетнему брату. — Попробуй больше сбрасывать скорость перед поворотом, — поучительно говорит парень лет восемнадцати с такими же как у Сокджина раскосыми глазами. — Ты не поднимешь мотоцикл, если уронишь его. — Я победил! — руки девятнадцатилетнего брата почти до хруста в ребрах стискивают Джина в объятиях. — Представляешь, мы шли нос в нос, но я все равно победил! Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон-Сокчон… Вся его жизнь прошла в тени брата, но Джин любил настолько преданно, что ему было плевать, что для всех и во всем он второй. Для родителей, для друзей Сокчон был самым важным. Во всех викторинах и соревнованиях Сокчон побеждал. Так было всегда. А потом появился Намджун, и смотрел Намджун только на Джина, словно не замечая, что старший брат намного лучше: выше, быстрее, сильнее, смелее, решительнее и много и много всего еще в чем лучше. Но с Намджуном Джин мог забыть, что он «второй», хоть ненадолго, но побыть чьим-то центром Вселенной. Намджун смотрел на него, словно он самый важный в мире, и Джин отвечал ему таким же полным любви взглядом. Не той любви, что он испытывал по отношению к брату. Но что-то глубже, сильнее. Только понять природу этого чувства он так и не успел. Потому что по вине Намджуна погиб тот, кто всегда был «первым». — Я буду гнать изо всех сил, — раздается в голове другой голос, голос «первого». — Я не смогу проиграть, если мой милый младший братик будет там. Но он проиграл. Один единственный раз Сокчон проиграл. Образ, который Джин никогда не забудет — окровавленное тело брата на дороге — вновь мелькает перед глазами, и Джин резко выкручивает руль вправо. Он снова струсил, снова сбежал и испугался. Расстояние слишком маленькое, чтобы затормозить, и мотоцикл в заносе заваливается на бок. Крик боли непроизвольно срывается с губ, когда его правая нога оказывается прижата к неровному бетону стальной рамой мотоцикла. Джин не видит, что происходит с его ногой под мотоциклом, но боль просто ужасная, и он на сто процентов уверен, что его джинсы разорваны как минимум до колена, а кожа под ними содрана до мяса. Перчатки безнадежно испорчены тоже, но они все же смогли защитить его ладони от скольжения по бетону. На пробу он дергает ногой, пытаясь освободиться, но лишь новая волна боли прокатывается по конечности, выдавливая приглушенный стон. Нервно Сокджин оглядывается. В момент падения он кричал довольно громко, и Намджун мог его услышать. А он сейчас даже встать не в состоянии, и младший с легкостью сможет узнать личность нового Светоносного. И как назло мотоцикл Намджуна появляется из темноты.