Speed Lane

Мотоцикл Намджуна появляется из темноты. Парень останавливается рядом с ним и, скинув шлем, подлетает к пострадавшему сопернику. — Боже, Джинни, как ты? — встревоженно хватает его за плечи Намджун. А Сокджин оцепеневает. Намджун знает кто он? Намджун знал все время? Как мог он так облажаться, и выдать свою личность тому, кто был причиной всего этого маскарада? От боли, недавней панической атаки и пережитого открытия руки ненормально трясутся, но Джин расстегивает шлем и стаскивает его с головы. — Не очень хорошо, — указывает он взглядом на прижимающий его к земле мотоцикл. — Я бы даже сказал, довольно далеко от понятия «хорошо». Он вновь пытается вытянуть ногу, но почти триста килограмм веса держат крепко. Рука Намджуна на бедре останавливает его от дальнейших попыток. — Не дергайся, у тебя может быть перелом, — хмурится Джун. — Я подниму его. Сделать это удается ему с заметным усилием, но Намджун достаточно привычен к таким вещам, и умело ставит чужой мотоцикл в вертикальное положение. Что рана серьезная Джин понимает в первую очередь по открывшемуся ему боку мотоцикла, рама которого оказалась густо измазана его кровью вперемешку со строительной пылью. — Вот же блять! — не удерживается от восклицания Сокджин, глядя на свою пострадавшую ногу. — Тебе нужно в больницу, — говорит решительно Намджун. Но Джина его слова практически в ужас приводят. И без того огромные глаза широко распахиваются, и он испуганно мотает головой. — Мне нельзя в больницу. Отец убьет меня своими руками, если узнает, — с трудом удерживая ровный тон голоса, Джин отказывается. Намджун прикусывает губу, размышляя, и выглядит при этом печально, а затем кивает. — Да, тебе нельзя. Твой отец в этот раз может зайти дальше, чем после рейва… — Чертов Чонгук! — не дает договорить Джин. Его ноздри гневно раздуваются. — Он тебе вообще всю информацию обо мне сливает? В ответ младший Ким только разводит руками со слабой улыбкой на губах. — Не все, но про тот случай с полицией рассказал. — Стукач он, — обиженно дует губы Джин, на что Намджун рассыпается тихим смехом. — Мы оба важны для него. Звонить в больницу нельзя, и вместо этого Джун набирает номер Юнги с просьбой как можно быстрее приехать и забрать мотоцикл Джина. Не могут же они оставить такую дорогую игрушку просто так. А ехать самостоятельно старший сейчас точно не в состоянии. Стоять больно и в ожидании Юнги Джин устало садится прямо на грязный бетон, привалившись спиной к стене. — Выходит, ты знал? — почти прозрачно усмехается он, не решаясь посмотреть в глаза бывшему другу. — В чем я прокололся? — В том что ты — это ты, — как-то ласково улыбается Намджун. И Джин вскидывает на него недоумевающий взгляд. Тогда он поясняет. — Я просто много думал об этом. Кто одержим желанием быть похожим на Ким Сокчона? Ты был очевидным вариантом. Но потом Чонгук сказал, что у тебя ПТСР, который срабатывает на мотоциклы. Рассказал, что ты долгое время не мог даже с ним на мотоцикле ездить. — Болтливый щенок, мне нужно было вырвать ему язык, — незлобно качает головой Джин. — Поэтому я засомневался, — продолжает объяснение Джун. — Но затем увидел тебя на гонках, ты приехал с Чонгуком на мотоцикле и был в порядке. Когда перед началом сегодняшней гонки ты снял перчатку для заключения сделки — это подтвердило все мои подозрения. Вот я и понял, что ты все-таки переборол свой страх. И стал Светоносным. — Я не переборол его, — неожиданно для самого себя признается Джин. — Не оказался бы в таком положении, если переборол. Намджун смотрит вопросительно и явно хочет попросить объяснений, но хриплый голос Юнги эхом разрывает тишину ночной стройки. — Нахрен ты меня сюда вызвал, Ким Намджун? Но увидев того, с кем в этот момент находится его друг, необходимость в ответе на вопрос отпадает. Он окидывает Джина полным неверия взглядом, отмечая его куртку, окровавленную ногу и стоящий рядом белый мотоцикл. Затем вновь возвращается к лицу старшего. — Хуево выглядишь, — подводит итог наблюдениям Мин. Затем задумывается о чем-то своем, пустым взглядом сверля белый байк. — Ты лживая шлюшка, Сокджин! Ты же сказал, что его уничтожили. — Мотоциклов всегда было два, — пропустив оскорбление мимо ушей, поясняет Джин. — Одинаковые. Один у Сокчона и один у меня. Я никогда не ездил от своего имени, и никто не знал, что я вообще умею это делать. Одновременно с этим он пытается подняться на ноги, придерживаясь за стену, но не за что уцепиться и пальцы скользят по ровной поверхности, не давая опоры. Намджун внезапно оказывается рядом, помогая встать и позволяя опереться на себя. Что-то внутри Джина дергается оттолкнуть Намджуна, как он делал это последние три года. Но сил нет, и он просто позволяет поддержать себя за локоть. — Я присмотрю за байком, пиздуйте куда нужно, — машет рукой Юнги, подходя к мотоциклу. — Но советую отвести его в больницу. Это будет наш косяк, если он сдохнет от заражения крови. Идти, не имея возможности опираться на одну ногу, чудовищно сложно и, сосредоточившись на шагах, Джин не замечает, как рука Намджуна неожиданно оказывается на его талии, прижимая и забирая часть нагрузки на себя. Это слишком близко, но Джин не может не оценить, что так намного удобнее. — Помоги мне добраться до дома, — просит старший, придушив на время собственную гордость. Не время для нее, когда ты и шагу самостоятельно сделать не можешь. К удивлению Сокджина, младший безропотно соглашается. Несмотря на то, что скоростной мотоцикл — довольно неудобное средство передвижения, Джин от усталости умудряется почти задремать, пока прижимается к широкой теплой спине Намджуна. Родители сегодня уехали на прием и вернутся лишь к часу ночи, так что у Сокджина есть достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. А потом свою хромоту можно будет списать на неудачный спуск по лестнице, благо перелома нет, и это должно пройти в течение недели. Когда уже в доме семьи Ким они оказываются у лестницы, Джин очень сильно жалеет о том, что его комната на втором этаже. Два пролета лестницы кажутся форменным издевательством. — Ты меня заранее извини, — неожиданно подает голос Джун. — Но если я этого не сделаю, мы будем тут вечность возиться. А затем к руке на его пояснице добавляется еще хватка под коленями, и ноги Сокджина отрываются от земли. Приходится обхватить Намджуна за шею, чтобы сохранить равновесие, оказавшись на его руках. — Ненавижу тебя, — тихо выдыхает Джин практически в ухо гонщику. — Сильно. — Я заметил это, Джин, — рассыпается бархатистым смехом Джун, поднимаясь со своей ношей на второй этаж. Он не забыл за это время, где находится комната Сокджина, и безошибочно направляется к ней. Лишь зайдя внутрь он позволяет старшему встать на ноги, и тот тут же скрывается за дверью ванной. Не зная куда себя деть в это время, Намджун садится на стоящий в комнате диван. Все в этом месте навевает воспоминания о счастливых мгновениях, что они провели вместе. И ему так этого не хватает. Не хватает того милого теплого Сокджина, который засыпал у него на плече во время совместных просмотров фильмов. Обрывая размышления молодого человека, дверь в комнату неожиданно приоткрывается, и огромный белый мейн-кун появляется из-за нее. Важно подняв хвост, он прошествует к гостю и невозмутимо обнюхивает его, а затем внезапно запрыгивает на колени, припечатывая к дивану своими десятью килограммами веса. — Арджей, неужели ты не забыл меня? — смеется парень, ласково поглаживая кота между огромными ушами с кисточками на кончиках. — Столько лет прошло, для тебя ведь это намного больше, чем для людей. — Эта порода спокойно живет до пятнадцати лет, а то и больше, — появляется в проеме ванной комнаты Сокджин. — Арджею всего три, так что можно сказать, что он еще младше нас. — Мы выбрали его вместе, — предавшись ностальгии, Намджун не замечает, что произносит это вслух. — И совместили в его имени заглавные буквы наших прозвищ, — таким же рассеянным тоном тихо отзывается Джин. Намджун смотрит в ответ удивленно, и Джин смущается под этим прямым взглядом. В ванной старший переоделся и промыл рану, которая без потеков крови и налипшей пыли выглядит намного менее пугающе. Одна штанина его спортивных штанов закатана выше колена, чтобы не мешать наклеивать пластыри. Когда с медицинскими процедурами покончено, Джину приходится резво опустить штанину, ведь в коридоре рядом с дверью раздаются шаги его вернувшихся родителей. — Сокджин, ты еще не спишь? — появляется в комнате изящная женщина лет пятидесяти с длинными каштановыми волосами. В ее присутствии Намджун заметно напрягается. Можно ожидать чего угодно: Джин винит его в смерти Сокчона, но знают ли их родители о той гонке, в которой погиб их старший сын? Джин, должно быть, все рассказал. — Ой, Намджунни, я так давно тебя не видела! — заметив гостя, радостно восклицает женщина. — Думала уж, что ваши пути с моим сыном разошлись. — Здравствуйте, миссис Ким, — с вежливой улыбкой встает Намджун, чтобы поприветствовать. — Мы учимся в смежных группах в университете, — подает голос Джин. — Так что еще не разошлись. Я подвернул ногу, а он помог мне добраться домой. — Тогда тебе следует поблагодарить Намджуна за помощь. Общайтесь, мальчики. Женщина еще раз ласково им улыбается и выходит, а Намджун одаривает старшего нечитаемым взглядом. Настолько многозначительным, что долго Джин не выдерживает. — Ну что? — Она не знает. Ты не сказал ей, — едва ли не обвиняюще звучат слова Намджуна. — Она бы вышвырнула меня из дома, если бы знала о моей связи с гонкой, в которой погиб Сокчон. На последних словах Джин морщит нос. Ему не нравится, как это звучит. — Я ничего не говорил родителям, — глядя на укладывающегося спать на его кровати мейн-куна отзывается Сокджин. — Погоди-погоди-погоди. Джун принимается нервно расхаживать по комнате, а затем, к удивлению Сокджина, присаживается на корточки рядом с сидящим на диване старшим, снизу вверх заглядывая ему в глаза. — Ты не только не сказал родителям. Ты вообще никому не сказал — ты не сказал полиции. Вот почему меня просто отпустили во время расследования того инцидента. Моя семья была так удивлена, что никто даже не выдвинул против меня обвинения за участие в гонке, — Джин пытается отвернуться от прожигающего его взгляда, но все равно чувствует его даже кожей. Ладони Намджуна ложатся ему на колени. — Теперь я понимаю, почему не было обвинений. Их не было, потому что промолчал ты. — Намджун, уже поздно, просто уйди, — со вздохом просит Джин. — Нет, я не уйду, пока не пойму почему, — решительно мотает головой парень, крепче сжимая пальцы на коленях Сокджина, словно в просьбе взглянуть на себя. — Почему ты не свидетельствовал против меня? Это была гонка, меня должны были задержать как минимум за то, что я гонщик. Что ты им сказал? — Я сказал, что ты приехал со мной, прибыл уже после того, как все случилось, — слова даются через силу, и приходится прочистить горло, прежде чем продолжить. — Ты даже не считался свидетелем. С губ Намджуна срывается неверящий вздох. Три года Сокджин горел ненавистью к нему, разрушая себя и все вокруг, а оказывается, что при этом всем, он защищал бывшего друга от полиции. — Почему так, Джин? Если ты ненавидишь меня, то зачем защищаешь? — Это в прошлом, сейчас тебе лучше уйти, — устало мотает головой старший. Намджун отражает жест и поднимается на ноги, но лишь чтобы сесть на диван рядом с Джином. Тишина между ними напряженная, но Джуну нужно многое обдумать. Он зарывается пальцами в серебряные волосы, словно это может помочь собраться с мыслями. — Почему, Сокджин? — Потому что мы играли в баскетбол и смотрели фильмы, потому что мы друг у друга ночевали чаще, чем в одиночестве, потому что ты поддавался мне в играх, чтобы поднять настроение, — болезненная улыбка мелькает на губах Джина, когда он говорит следующий пункт. — Потому что ты сказал, что я самый лучший на свете, потому что мы назвали кота нашими инициалами, — рука указывает на спящего на кровати Арджея, а голос немного дрожит, и Намджун опасается увидеть в чужих глазах слезы, но Сокджин держит себя в руках. — Я бы предал это все, если бы свидетельствовал против тебя. Поэтому я предал брата. А теперь умоляю тебя, уйди. Намджун кивает, он поднимается и на деревянных ногах проходит к выходу. Они даже не прощаются.