И вновь под омелой

– На улице снег выпал, – она говорит это скорее для себя, но в тоже время достаточно громко, чтоб привлечь внимание Натаниэля, засевшего с очередным детективом. – Похуй. – Ой, да не занудничай ты, – слезает с подоконника и без предупреждения, с разбегу, запрыгивает на соседние кресло, закинув вытянутые ноги на колени даже не протестующего на этот раз блондина, – там сейчас та-а-ак красиво.       Нат на несколько секунд отрывается от девственно белых страниц невероятно интересной, новой книги и цокает от порядком надоевшего ему за последнее время прилагательного. Пожалуй, со стороны ситуация, когда человек раздражается от обычного слова выглядит довольно странно и не очень то нормально, но тут действительно была веская причина. Похоже, жизнь этой девчонки стала порядком налаживаться, раз уж она начала видеть прекрасное совершенно во всём и моментально примерять на то всё свое пресловутое гребанное красиво.       Он снова поморщился и кинув беглый взгляд на, пропитанные запахом свежей типографической краски, страницы книги попытался сосредоточиться на сюжете.

***

      Ошиваясь близ общежития академии Антерос, Натаниэль, сам того не подозревая, совершил фатальную ошибку возжелав в тот момент навестить свою ну-вроде-как-еще подругу. Хотя, если быть точнее, где-то там, в глубине его души, смутно начинало зарождаться ощущение неминуемо грядущего пиздеца. Но разве плохие мальчики прислушиваются к такой глупости как предчувствие. И между прочим очень зря.       Трижды, как и пристало культурному человеку, постучать в дверь, а следом, как уже привык Натаниэль, не дожидаясь приглашения, входить. Все как всегда и по заученной схеме.       Вот только обычно он не сталкивался с Оливией в дверном проеме. Обычно она даже не спешила слезать с кровати, чтоб предстать пришедшим более менее подобающе. – Неужели так рада меня видеть, малышка? – Бесконечно, – она по обыкновению закатывает глаза и Нат собирается прокомментировать ее извечную вредную привычку каким-то извращенным изощренным замечанием, но судя по моментально ставшим пунцовыми щекам, Лив и сама уже успела пожалеть об этом.       Натаниэль, заинтригованный таким нестандартным поворотом событий, немедля задрал голову, позволяя, наконец, губам растянуться в похотливо-ликующей ухмылке. Над дверным проемом, аккурат меж их лицами, сиротливо весела веточка, ну кто бы мог подумать, омелы. – Тебе не кажется, что это судьба? – А что, так хочешь меня поцеловать? – она с вызовом вперилась взглядом прямо в медовые, с отплясывающими в них чертиками, глаза, вынуждая их обладателя хотя бы попытаться подавить нарастающий приступ смеха.       Натаниэль, имеющий завидную, появившуюся благодаря усердным занятиям спортом, выдержку, конечно, сдержаться смог, но вот подавить рвущуюся наружу колкость нет, и потому, даже не стараясь понизить громкость своего голоса, выдал: – Кажется, я уже говорил, что тебя под ней могу только выебать.       Раздавшееся почти в ту же секунду за широкой спиной блондина слегка нервное «Кхм-кхм» заставило его напрячься. А взгляд, брошенный за спину, заставил, наконец, начать учится доверять своей интуиции. Женщина, раздраженно постукивающая ногой по полу общажного коридора, почему-то как две капли воды походила на темноволосое недоразумение стоящее сейчас перед ним, в комнате. Нат вновь перевел взгляд в сторону уже такой же, как и он сам, побледневшей Лив и вопросительно изогнул бровь. – Ах да… Ко мне тут мама приехала, – активные мыслительные процессы сейчас очень четко транслировались на ее перепуганном личике, но нарастающая в глазах смесь паники и безысходности , лишь намекала на всю обреченность ситуации, причем таковой она могла стать для обоих. – Да-а, и вот, в общем, пойду я , приготовлю что-то там чай, а вы тут это, знакомьтесь, ага.       Так быстро Оливия не бегала даже от полиции после облавы на клуб. Так сильно не бледнела девушка даже при прохождении практики в морге. А еще она никогда так подло не подставляла Натаниэля и теперь,кажется, его мстя будет очень страшна и изощрённа. – Ну, эм, здравствуйте..?

***

      То, что миссис Эндерсон решит запретить своей дочери общаться с этим «подозрительным, невоспитанным, хамоватым типом» было очевидно. То, что Оливия послушает, покивает и в тот же день уйдет с ним гулять, было еще очевидней. – Зачем она вообще приехала? Вы же до этого пять лет не общались. – Сама не знаю, говорит, соскучилась, хотя мне, если честно, нехер оно не надо. Пусть поскорее сваливает в свои излюбленные Штаты и ближайшие лет надцать не появляется в моем поле зрения.       Натаниэль только понимающе кивает и делает мысленную пометку впредь не затрагивать эту тему.       Уже несколько часов они блуждают спутанными дорожками парка, думая о своем или не думая, а просто стараясь максимально абстрагироваться от навалившихся в последнее время проблем. Тонкое снежное покрывало успокаивающе хрустит под подошвами, сказочно искрясь и отражая свет фонарей и гирлянд, развешанных городским управлением к неумолимо быстро приближающемуся празднику. – Тут так красиво, – не скрывая своего детского восторга, Лив, все же решается поделиться наблюдением с шагающим рядом, отчего-то хмурым, парнем.       Натаниэль даже слишком резко останавливается, всматриваясь в лицо напротив стоящей девушки, в ее темно карие глаза, разрумянившиеся щеки, смотрит, но совершенно не может понять, что происходит в ее голове.       Теплый, что удивительно с учетом времени года, и напротив типично с учетом климатических условий Бреста, ветерок по-хозяйски играет с блондинистыми волосами, спутывая их между собой и цепляя к металлическим украшениям расположенным вдоль ушной раковины. – А что ты сказала про подаренный мне Амбер свитер? – неестественно раздраженный голос Натаниэля эхом разлетелся по давно уже опустевшему парку, заставляя обычно безразличную (вернее даже похуистичную) Лив напрячься, она явно не понимала такой кардинальной смены настроения от обычно веселого и безбашенного друга. – Что он... Что он красивый? – она замялась, почему-то неуверенная в правильности ответа. – А что не так? – Все не так, Лив. Абсолютно все, блять, – он провел рукой по волосам, стараясь их хоть чуть-чуть пригладить, а потом, приблизившись максимально вплотную и выдыхая прямо в губы, произнес, – у тебя все вокруг такое, мать его, красивое, потому сейчас ответь... Ответь мне лишь на один вопрос. – ...да? – А я? – в обычно спокойных медовых глазах бушевало торнадо из смешанных эмоций раздражения, страха и безумства. Сейчас они как никогда манили своей неизвестностью, но Нат продолжил, прерывая наблюдения, – меня ты считаешь... Красивым?       Она молчала непозволительно долго, от нервов Натаниэль даже хотел уточнить, что подобные затянувшиеся паузы являются проявлением дурного тона, но хорошо хоть вовремя отказался от внепланового урока по этикету. В какой-то момент ему уже даже захотелось все так и оставить, просто развернуться и уйти, но услышанное быстро нейтрализовало эту идею. – Не знаю, – она нахально улыбалась, затем прикусив нижнюю губу чуть склонила голову набок, – быть может, окажись мы еще раз под омелой, – делает шаг навстречу,– и ты был бы более решителен в своих действиях, – проводит пальцем по торсу, обтянутому тем самым красивым свитером, – нежели словах, – едва ли не касается губами его губ, – я бы смогла дать ответ.       Теперь вновь устоявшуюся тишину парка разрезáли звуки смеющихся в унисон молодых людей. – Ты же придешь ко мне на Рождество? Я с того раза даже не убрал развешанные тобой украшения.