Проклятие Гизборнов

Глава The Lady of Shalott Створки входной двери бесшумно разъехались от легкого прикосновения. Эта дверь реагировала только на трех людей — на Гизборна, на Мэг и на Марион, благо современные технологии снижали вероятность ошибки до тысячных долей процента. Марион приходила домой к Гизборну очень редко и делала это вынужденно и с явной неохотой, однако Гай втайне лелеял смутную надежду… Впрочем, сейчас усталому после трудов праведных командору хотелось видеть вовсе не Марион, рядом с которой он всегда чувствовал себя словно под ослепительными лучами прожекторов, а совсем другую женщину. Ту, которая никогда не заставляла его смущаться и терзаться внутренними противоречиями, даря лишь чувство спокойствия, гармонии и умиротворения. Но сейчас Мэг наверняка спит… Едва Гай вошел в дом, специальные датчики отреагировали на присутствие хозяина, и прихожая залилась мягким серебристым светом. Мэг тщательно отрегулировала все настройки, чтобы освещение не резало глаза: Гай порой страдал головными болями и не любил раздражающего света. Мэг была очень внимательна к подобным деталям. В этом чувствовалась такая искренняя, неподдельная забота, что черствое сердце Гизборна переполнялось мучительной нежностью к этой милой пышечке Мэг. Нечасто о нем кто-то беспокоился. Эх, если бы только женщина, наполнявшая его душу свирепым огнем, была больше похожа на Мэгги… Под ноги Гизборну бесшумно выкатилось несколько дройдов. В доме Гая практически все приборы работали без стука, писка, шуршания и прочих ненужных звуков — дом был для командора в первую очередь местом для спокойного отдыха, а шума Анубису вполне хватало и на работе. Ну, и в салунах. Гай небрежно сбросил с плеч плащ, тут же подхваченный металлическими слугами, и, чуть покачнувшись, уселся на специальную подставку, вытянув ноги и позволив дройдам снять с него сапоги. Дройды подхватили одежду и обувь и так же бесшумно скрылись с глаз. Гизборн, кряхтя, кое-как поднялся на ноги, рискуя растянуться во весь немалый рост прямо на полу и там же заснуть, и застыл, увидев в дверном проеме напротив знакомую копну буйных каштановых кудрей. Мэг была полностью одета (впрочем, она никогда не позволяла себе выходить навстречу Гизборну в неподобающем виде), а под ее глазами залегли тени. Видимо, девушка еще не ложилась. В руках у нее был поднос, на котором стояли два стакана — один с водой, а другой, очевидно, с каким-то лекарством. — Мэг? Почему ты не спишь? Ты что, все это время ждала меня? — пристыжено пробормотал Гай. Мэг усмехнулась. — Что вас так удивляет, командор? Заботиться о вас — моя прямая обязанность. Выпейте это. Это лекарство снимает действие алкоголя и заодно избавляет от похмелья. — Немного осипший от усталости голос Мэг, несмотря ни на что, звучал довольно бойко и чуть насмешливо. Гай послушно проглотил лекарство и запил его водой из второго стакана. Мэг небрежно поставила поднос на подставку, на которой только что сидел бравый командор, и заботливо заглянула Гизборну в лицо. — Гай, сейчас тебе лучше лечь спать. Столь долгие гулянки — большой стресс для организма, а ты должен заботиться о своем здоровье. К тому же после принятия этой микстуры начинает немного болеть голова, — в голосе девушки не было осуждения, лишь искренняя обеспокоенность. Уже почти протрезвевший (лекарство действительно было эффективным — Мэг разбирается в медицине) Гизборн хмыкнул. — Мэг, ты с самого начала знала, что я в салуне, а не на работе, например, верно? — Когда ты отправляешься на работу, то обычно предупреждаешь меня об этом, — насмешливо отозвалась Мэг. — А когда ты решаешь напиться, то просто молча идешь и напиваешься. И мне не нравится эта твоя привычка — однажды ты вляпаешься в неприятности, а я буду считать, что ты просто хлещешь пиво в «Кисуле Одри». — Все-то ты знаешь… Мэг, ты не обязана была сидеть всю ночь и ждать меня. Гизборну действительно было неловко перед ней. Пока он буянил в салуне, бедная девушка, лишая себя заслуженного отдыха, преданно ждала его возвращения. Наверняка она потом еще и узнает обо всех его шалостях. Она вообще видит его насквозь. Не то, чтобы он стыдился своих развлечений, вовсе нет. Просто он считал Мэг слишком невинной и чистой для этого. Потому он предпочитал не сообщать помощнице о том, что уходит в загул. А еще потому, что обычно напивался после каких-то неприятностей и опасался разговаривать с Мэг в расстроенных чувствах. Он знал свой буйный нрав и боялся незаслуженно обидеть близкого человека. Да, близкого человека, одного из немногих в мире. — Не волнуйся, Гай. Ты же для того меня и нанял, чтобы я заботилась о тебе, — мягко ответила Мэг. — Пойдем. Тебе все-таки надо поспать. «Нанял… Неужели это действительно лишь из-за денег? — думал Гай, послушно идя вслед за Мэг. — Такая неподдельная забота, такое понимание, принятие меня со всеми моими грехами… Не верю!» Гай знал, что он совсем не подарок. Он жесток, циничен, жаден до власти, способен без зазрения совести совершить убийство. Что заставляет эту юную, красивую, умную девушку тратить на него все свои силы? Да, многие женщины готовы были на все ради него, но руководило ими слепое обожание, влечение к красивому сильному мужчине — и не более того. Гизборну, конечно, льстило подобное отношение, и он зачастую пользовался тем, что женщины были готовы прыгнуть к нему в постель с первого взгляда, однако ни одна из его многочисленных любовниц не понимала его по-настоящему. А Мэг понимает, знает его привычки, слабости и многочисленные, хоть и тщательно скрываемые, комплексы, не боится подтрунивать над ним, на что осмелится не каждый, однако прыгать к нему в постель не собирается. Так что же руководит этим прекрасным человеком? Когда они вошли в спальню, тоже мгновенно озарившуюся светом, Мэг указала Гаю на уже приготовленную постель и велела ему: — Раздевайся и ложись. — Как вы суровы, моя леди. А что же вы, любезная Мэг, разве не стесняетесь находиться в спальне вместе с раздетым мужчиной? — насмешливо протянул Гай, послушно скидывая одежду и забираясь под одеяло. На лице его играла широкая немного застенчивая ласковая улыбка. Немногим случалось видеть грозного командора улыбающимся, однако эта улыбка очень красила его обычно столь суровое лицо. Мэг фыркнула. — О, помилуйте, любезный Гай! У вас нет ничего такого уж особенного! Гай запустил в девушку одной из подушек. Мэг ловко поймала «снаряд» и легонько ударила им начальника по голове. — Ох, полегче! У меня уже начинается мигрень после того лекарства! — Прости… — Мэг присела на постель Гизборна и ласково погладила мужчину по голове, осторожно отбрасывая с его лба чуть вьющиеся черные пряди. Гай почувствовал, что прикосновения ее легких прохладных пальцев словно успокаивают боль и отгоняют прочь все тревоги минувших суток, даря долгожданный покой. Постепенно погружаясь в дремоту, Гизборн смотрел на добродушное округлое лицо девушки и думал… Думал о том, насколько похожи и одновременно непохожи самые дорогие ему женщины — Мэг и Марион. Обе милые, пухленькие, напоминают хорошеньких котят и не боятся дерзко смотреть прямо в глаза. Даже имена у них начинаются на одну букву. Однако за невинной внешностью Марион скрывается неслабый ум, смелость, самообладание и хитрость. Опасно становиться врагом этой девушки. Она разжигает в сердце Гизборна множество самых разных, абсолютно противоположных по окраске чувств — бешеную страсть, ярость, робость, желание обладать и одновременно преподнести на блюдечке весь мир, подчинить и подчиниться — и сердце грозит разорваться от переполненности этими чувствами. А Мэг… В ней так причудливо переплетены наивность и женская мудрость, заботливость и беззащитность… Она дарит Гаю столь желанное спокойствие… — Как жаль, что я полюбил не тебя, Мэг… — тихо произнес Гай и провалился в сон. Снились ему одетые в воздушные бело-голубые платья Марион и Мэг, держащиеся за руки, уплывая куда-то вдаль, и манящие Гая за собой, вылетающая из клетки малиновка, смертельно опасные парные изогнутые сабли, сверкающие в чьих-то тонких черных руках, и что-то еще, совершенно безумное… Мэг грустно улыбнулась, глядя на прекрасное умиротворенное лицо. Гай не знал, какие чувства вызвали у нее его слова. Она давно любила Гизборна, но знала, что его сердце принадлежит другой женщине. Сперва Мэг страдала и плакала ночами, но после смирилась и решила сделать для возлюбленного все, что было в ее силах. Она видела, что за маской Анубиса скрывается глубоко несчастный человек с израненным, но прекрасным сердцем, и решила впредь дарить Гаю всю свою ласку и внимание — просто так, ничего не прося взамен, лишь бы не дать его бедному сердцу погибнуть, так как это для Мэг было страшнее всего. Пока он испытывал боль и нуждался в утешении, ей было плевать, что он вытворяет. Так что предложение Гая о новой работе пришлось как нельзя кстати. Сперва, правда, она насторожилась, решив, что он пытается затащить ее в постель. Стать одной из его многочисленных любовниц на пару ночей, а после оказаться брошенной… Мэг не выдержала бы этого… Девушка вздохнула, осторожно, чтобы не разбудить спящего, поднялась с постели и тихо вышла из комнаты, выключив свет и закрыв за собой дверь.