Проклятие Гизборнов

Увидев это место, которое он не раз проезжал до того, Гай отчетливо понял — это там! Там, наверху, в скале, отвесной, неприступной и гладкой, должна быть невидимая снизу пещера, до которой можно добраться… как? На первый взгляд это так же невозможно, как и предположить, что в этой скале нашли пристанище не меньше пяти человек. И живут себе припеваючи у всех под носом, когда все шерифы, рейнджеры и охотники за головами с ног сбились, пытаясь отыскать их. Теперь Гая что-то словно толкнуло вперед, и продолжало толкать неким плотным ветром (точнее было не определить) до определенного момента. Когда Гай остановился у такого же точно, как и до того, отрезка скалы, частично скрытого сухим колючим кустарником. Намек был понят, и Гай сперва протянул вперед руку, а затем, так и не коснувшись ею камня, осторожно раздвинул ветки, стараясь никак не повредить, и протиснулся между ними вглубь. Где почти сразу же отыскал на ощупь расщелину, хоть и низкую, но достаточно широкую, чтобы через нее мог протиснуться взрослый мужчина. Раз уж тут мог пролезть этот громила, Маленький Джон, Гай смог и подавно. Вскоре отверстие расширилось, и повело Гая наверх, к узкому уступу снаружи, продолжающему тянуться ввысь и скрытому от глаз плотными зарослями кустарника снизу доверху. Судя по отвесу скалы, и сейчас, при свете, с земли было не разглядеть идущего по нему человека, что же говорить о темном времени суток. Издалека же его тем более не могло быть видно, в любое время. Чутье охотника, тем более за головами самого хитрого и опасного животного — человека, подсказали Гаю, где и как он может столкнуться по пути с ловушками, и как избежать их. Он не знал, в своем ли сейчас логове бандиты, но предполагал, что, скорее всего, так и будет. Готовился к тому, что они могут проснуться при его появлении, если спят. И к тому, что могут открыть пальбу, не побоявшись выдать стрельбой своего тайного убежища, или обвала, рикошета пуль, наконец. Какая досада, что он уже так устал… И что Локсли нужен ему живой! Мысль, что он может умереть, не приходила Гаю в голову. Как человек, часто рискующий ей, он об этом просто перестал думать в моменты, подобные этому. Вскоре до Гая донесся слабый запах потухшей золы от костра, горевшего около полу суток назад. А с ним и едва различимый запах еды, жареного бекона, кофе. Где, интересно, банда прячет своих коней, ведь не здесь же? Должно быть, открыли неподалеку еще какой-нибудь грот. Или им подсказали о том и о другом хорошо знающие эти места старожилы и сочувствующие. На чью долю наверняка приходилась неплохая доля из ограбленных банков, поездов и дилижансов. В знак благодарности. И чтобы был стимул не выдавать закону его нарушителей. Гай остановился, затаил дыхание и прислушался, чуть ли не каждой клеточкой тела. Все тихо… Поняв, что до убежища прославленных по обе стороны океана грабителей остаются считанные шаги, Гай перехватил поудобнее снятый ранее с плеча «винчестер» и пошел еще медленнее и осторожнее, стараясь не дать скрипнуть ни единой песчинке под сапогами. Они спали. Все пятеро. Среди сваленных кое-как холщовых мешков с сургучными почтовыми печатями. «Робин Гуды Пустыни» взяли этой ночью отличную добычу, но налет изрядно вымотал их. Кто-то был ранен — Гай почувствовал запах крови и чего-то лекарственного. Повезло. Всем. Им, что вернулись живыми, и Гаю, заставшему их в положении, о котором можно только мечтать. Грабители еще и к виски не слабо приложились, отмечая победу (виски пахло сильнее всего). Поэтому, больше не сомневаясь в своей, Гай шагнул в пещеру, выходя из-за укрытия. В единый миг он опознал в одном из лежащих Локсли. И в тот же самый засек направленное на него револьверное дуло. Тогда же, когда вскинул ствол «винчестера» и прицелился в главаря банды. Если бы он целился в нее, Джакки, молоденькая коротко стриженная девушка, часто выдающая себя за мальчика, рискнула бы и выстрелила. Но этот поганый пес, идущий по их следу из штата в штат, целился в Робина. Мексиканка не видела его раньше, но много слышала о нем. Всегда одетом в черное и расспрашивающего всех о том, не видел ли кто-нибудь их. Сомневаться в том, кто этот человек, и насколько он безжалостен и опасен, не приходилось. — Мне нужен только он, — отчетливо произнес Гай, и шайка пустынных бандитов подскочила как подброшенная, все как один. Все, как один, хватающиеся за оружие, и ответно целящиеся в него. Спавший рядом с Джакки худощавый паренек, Уилл Алый, постарался закрыть ее своим телом. Раненными оказались ниггер и громила. На сутане Тука проступила кровь, ее не удержала повязка на груди. Голова здоровяка тоже была перевязана, кровь запеклась в седеющих грязных кудрях. Всех их Гай знал по развешенным повсюду листкам о награде за голову, с фотографиями. Только Локсли и его бывшего лакея Мача, которого понесло однажды с лордом на англо-бурскую войну, Гай знал лично, видел раньше воочию. Бывший честный слуга, затем честный служивый, теперь честный грабитель, так же постарался закрыть своим телом бывшего господина и друга — на всю жизнь. — Пойдешь со мной, — резко и неприязненно, коротко бросил Гай, целясь прямо в середину лба знаменитого бандита. — Живой или мертвый? — насмешливо улыбнулся продолжающий лежать Робин. Не делая и попытки дотянуться до «кольтов» на поясе. При надобности он мог схватить их и выстрелить, потягавшись в быстроте с молнией. — Очень смешно, — недобро оскалился в ответ Гай, вспоминая ходячего мертвеца Вейзи. Только этого ему опять не хватало. — Встать. И без резких движений. — произнес он почти машинально, на миг уйдя в воспоминания о ночном кошмаре. — Робин, ты с ума сошел, не ходи! — заговорили все наперебой, испытывая непреодолимое желание спустить курки. Не по разу. — Это наше дело, — отрезал главарь банды, и все послушно замолчали, — За нами не ходить. Кто вмешается — пристрелю сам. Ему никто не поверил, но что он хотел сказать поняли. Удивились, конечно же, что обзаведшийся шерифской звездой такой же, по сути, вольный стрелок, как и они, не приказал Робину отстегнуть и оставить пояс с оружием. Но тем лучше, раз он так самоуверен. Это его и погубит. Под дулом ружья, Робин вышел из пещеры, и пошел впереди Гая, демонстративно положив руки ладонями на голову. Как же Гаю хотелось раскроить призывно маячивший перед ним череп! Пришибить, прямо сейчас! Но было нельзя. Робин заговорил первым, когда они вышли из укрытия на устилающий все вокруг, докуда хватало взгляда, песок. — Что дальше, Гизборн? Устроим дуэль на револьверах? Могу одолжить свой, — Локсли рассмеялся Гаю в глаза, вольготно уперев руки в боки. — Как благородно, Локсли, — ощерился в ответной улыбке Гай, и врезал ему между ног прикладом. Не ожидающий такого поворота событий, Робин с придушенным воплем схватился за ушибленное место. Наклонился и пропустил следующий удар, сбоку в челюсть. Удовлетворенно посмотрев на скорчившегося от боли противника, Гай накинулся на него сверху и принялся избивать кулаками. Это было неспортивно. Зато действенно. Шерифу Гизборну приходилось беречь силы, их у него осталось не так много. К тому же иного этот ублюдок не заслуживал! Выбежавшие следом за ушедшими, «робингуды» наблюдали за дракой, но не вмешивались. Как им этого ни хотелось! Силы не равны, Робин устал и вымотан! Противники нещадно молотили друг дружку, катались по земле так, что песок летел во все стороны, как из-под копыт. Трещали ребра, пачкая одежду, текла кровь из разбитых ртов. Наконец Гай исхитрился схватить Робина захватом, при котором мог при желании единым движением сломать ему шею. И такое желание у него более чем было! Друзья Робина закричали от страха. Рванули вперед, но тут же замерли, боясь усугубить и без того ужасное положение. Джакки крикнула что-то на испанском, и не выдержала, снова схватилась за револьвер, прицелилась. — Ты вернешься обратно и женишься на моей сестре. Или, клянусь Богом, я сломаю тебе шею. — прохрипел Гай, отплевываясь от забившего рот песка. — Лучше смерть! — сдавленно выкрикнул Робин, хотел рассмеяться, но закашлялся, а следом затем захрипел от боли, чувствуя, как хрустят, готовые сломаться, шейные позвонки. — Не затем я разыскивал счастливого отца своего племянника, чтобы убить его. Но ты или даешь слово джентльмена, что женишься на Изабелле, или… — Гай, немного ослабивший хватку, пока говорил, отчетливо проговаривая каждое слово, вновь сдавил шею и голову Робина обеими руками. — Совсем сдурел?! На хрена тебе такой шурин, как я, Гизборн?! — попытался извернуться и вывернуться Робин, когда Гай снова дал ему возможность глотнуть воздуха. Осекся. Помолчал. Осмыслил. Переспросил, хлопая ресницами, чтобы отморгаться от вездесущего песка — тоже, — Что ты сказал?!.. — Ты заделал моей сестре ребенка и теперь женишься на ней. Или… — Гай многозначительно усилил захват. — Так бы сразу и сказал, недоумок! Я джентльмен, знаешь ли, — не на шутку оскорбился Робин, когда откашлялся и отдышался. Но тут же сделал соответствующие подсчеты, — Никакого племянника от меня Изабель еще родить не могла! — Она пока и не родила. Но уже с пузом. Дурища чертова. — очередной раз сплюнул Гай скрипящий на зубах песок. — Родит племянницу — еще лучше. У женщин дурость не так заметна. — Пусти… — еле прохрипел Робин, которого Гай в сердцах чуть не придушил. — Слово джентльмена… Я женюсь на Изабелле… — Так бы сразу и сказал, — немедленно выпустил его Гай, и ободряюще похлопал по плечу, с которого так и посыпался песок. — Черт, Гизборн… — с трудом поднявшийся и усевшийся по-индейски, Робин поморщился, потер ноющую шею. Хотел повторить, на черта тому сдался в качестве родственника такой подарок, разыскиваемый кучей штатов, как он. Но решил промолчать. Слово он дал. К тому же Робину было хорошо известно, что Гизборны потеряли родителей в очень раннем возрасте, Изабель их и вовсе не запомнила. Гай привык заботиться о младшей сестренке, и семейные узы значили для него очень многое. — Ну, а как же твой титул? — ответил на прозвучавший ранее и не озвученный сейчас вопрос Гай, делая большие глаза, а следом за тем подмигивая. Рассмеялся, охнул, тоже закашлялся, встряхнул рукой, пошевелил пальцами, проверяя, нет ли перелома. — Ты выгодная партия, Локсли, знаешь ли. — Пошел ты… — Робин припомнил наиболее витиеватые из известных ему выражений, и скучающе перебрал их вслух. Вспоминая, как несколько месяцев назад Гай накрыл их с Изабель в ее спальне, с поличным. Как он улепетывал от него без штанов, а орущий дурным голосом Гизборн палил ему вслед. Не висни на нем рыдающая Изабель, не сидеть бы им тут сейчас… как старым друзьям… — Раз есть ребенок, значит, у него будут родители. — Гай потряс головой, избавляясь от проклятого песка. — Ты ничего не перепутал, Гизборн? «Есть» и «будет» — местами, — подсказал Робин, маша рукой ничего не понимающим подельникам, чтобы не лезли и не мешали. — Уматывай отсюда, Локсли, — дружески посоветовал Гай, и полез за сигарой. Увы, то, что от них осталось, могло быть использовано только как нюхательный табак. Гай чертыхнулся, вытряс карманы, и продолжил, — Рано или поздно тебя вздернут. Бери Изабеллу и чеши куда подальше, в Австралию, в Россию, в Китай. И «робингудь» там, если без этого не можешь, только давай по тихому? Без понтов этих с «Робин Гудами Пустыни», оставлении на месте мешков с деньгами стрел и прочего выпендрежа. Что-то мне подсказывает, что моя милая сестренка еще и присоединится к вам… она та еще… головорезка… Но это уже ваше дело, как вы будете жить. Вмешиваться я не собираюсь. Все, гони лошадь, и поехал я отсюда… Гай почувствовал резко навалившуюся усталость, теперь, когда дело было сделано. Робин свистнул своим, показал знаками, что ему нужно, и вскоре Мач подвел к новоиспеченным родственникам коня. Гаю очень хотелось пить, но он не стал просить воды. Как не стал и благодарить за коня. Оба стрелка неловко обнялись на прощание. Введя этим в ступор наблюдающих за ними членов банды, и без того мало что понимающих. Шериф Гизборн вскочил в седло, взял в руки поводья, и, не оборачиваясь, тронулся в обратный путь. Тут и прозвучал выстрел. Гай почувствовал толчок, и сперва ничего не понял. Потом посмотрел вниз… Потом назад… На него, усмехаясь, смотрел Локсли, залихватски покручивающий на пальце один из «кольтов». Гай еще раз посмотрел на отстреленную шпору. — Позер, — снисходительно хмыкнул Гай, успокаивая испугавшегося коня. — Зануда, — парировал Робин, и тут рассмеялись оба, — И конокрад. — Я тебе оставил ружье взамен, — «отстрелялся» Гай и, больше не оглядываясь, пустил коня вскачь. Солнце начало свой неудержимый бег к становящемуся кроваво-красным горизонту. Гай возвращался к Мэг. Гнал лошадь изо всех сил, понукал криком. В его обожженное лицо бил ставший успокаивающе прохладным ветер. Гай чувствовал себя свободным. Чувствовал, что счастлив. Как никогда…