Фея

«Нет никакой магии, это просто развлечение», - так звучали слова, разделившие все на «до» и «после». Легкое тело феи было не тяжелее пушинки, его можно было удержать одной рукой, не напрягаясь, а уж целый отряд мог вообще не бояться упустить запутавшуюся в силках фею. Темные отлавливали жертв регулярно, делали это незаконно, выходя далеко за пределы своей территории, но это было необходимо. У себя бы они никого не словили, самоубийц мало, а жертва была нужна, в противном случае падение темных оставалось вопросом времени. Другое дело, что они никогда не ловили фей, а этот раз — какая-то нелепая случайность, но все были так взбудоражены и удивлены, что ни на секунду не задумались о том, чтоб отпустить заплутавшего мотылька. Или скорее стрекозу, по крайней мере на нее были больше похожи сложенные на спине крылья. И вот магия, увидеть-то их было можно, а потрогать нет. Это даже забавляло, обычно все делалось наоборот: скрывали предмет визуально, но случайно его можно было коснуться, ощутив под видимостью пустоты. Крылья феи в этом были уникальны, но как бы не изгалялись жадные до наживы, способа отделить их от обладателя и загнать по хорошей цене, никак не могли найти.  - Может, ну его? – с сомнением произнес Калиб, но на него только махнули рукой. Группа радовалась редкому трофею, желая за этот счет выделиться, и инструктор тоже закрыл на все глаза.  - Поймали, значит, наш, - вынес он свой суровый вердикт, - выпустим – растрезвонит. Да и эти оболтусы своего не упустят. А ты что, боишься?  Калиб не боялся, но рационализма и опасения не был лишен. Фей они не ловили не просто так. Те, дети природы, благословленные по факту своего рождения, обладали малой магией, но стоило обидеть фею, как та становилась чудовищно разрушительной, словно сама земля отдавала свои силы маленьким существам. Конечно, «обидеть» - это слишком громко сказано, обижаться те могли из-за всякой ерунды, но обидеть по-настоящему, пробудив лютую злобу и ненависть, было практически невозможно. Светлые, невинные, чистые духом и разумом, легкие и воздушные, они были полной противоположностью темных.  Темные не были всеми отринутыми и отвергнутыми, они не творили явных бесчинств, но жили достаточно обособленно, никого не посвящая в свои традиции, навязанные жрецами отвергнутых богов. Можно сказать, темные сами себя загоняли в пучину скопления всего, чего остальной мир отвергал, и были этим довольны. Зато другие расы никогда не спутают темного и относиться будут по-особенному, осторожно и с опаской.  Темные были не просто «темными», а еще и эльфами, но весь мир об этой детали предпочел умалчивать. Ничем не похожие на своих светлых собратьев, они, как и те самые собратья, предпочитали всеми способами забыть об этом неразумном родстве. Темнокожие, крупные, предпочитающие луну и камень, вместо солнца с цветочками… да какие тут эльфы? Вздор.  Бабочка трепыхалась, недовольно и удивленно поглядывая то на одного темного, то на другого, но все как один довольно ухмылялись. Нити силка все еще стягивали тело феи, но они были такими тонкими и незаметными, что сразу и не разглядишь. Такими ловушки и должны быть. Крылья сквозь них проходили, а вот руки нет, и взлететь пленник мог разве что как воздушный шарик. У него поди и ножа-то нет, ну кто кроме диких зверей рискнет напасть на фею? У них врагов нет, и темные им тоже не враги. Просто так сложилось.  - Куда вы меня ведете? – осмелилось маленькое чудо, не разрешив в уме этой загадки, - и почему поймали меня на нейтральной территории?  - Не ерзай, - пряча усмешку отвечает Дерион, что несет фею, поддерживая всего-то рукой под бедра, - тут максимум час дороги, придем – узнаешь.  Фей опасался, темные не внушали доверия, но он вряд ли понимал, что кто-то может хотеть ему сделать больно. «Не больно, а необходимость», - поправил про себя Калиб, стараясь не смотреть на наивную пташку, но взгляд то и дело возвращался к распущенным волосам. Длинные золотистые пряди спускались ниже бедер, что для их расы не было редкостью, да и учитывая рост, не так уж это и много. Глаза сверкали темным изумрудом, на солнце он, должно быть, весь сиял или распускался, как бутон цветка. Будь он темным, ему бы дали лет десять, ну четырнадцать – это максимум. Но на плече красовался цветной обруч, одной из последних была нанесена косая красная полоска, а это значило, что обладатель аксессуара уже совершеннолетний. Вообще черт поймет этих фей, может, он старше всех тут вместе взятых. Феи не стареют, но умирают довольно быстро. Тысячелетия жизни им точно не грозят, да и лет сто уже не юность. Ну, маленькие они, того и гляди, прихлопнет кто-нибудь ненароком.  - Ну что, готовы? – с ухмылкой громко спросил инструктор, замечая поодаль край пещерки, куда пролегал их путь.  Зон охоты было несколько, воруй они людей в определенном месте, вскоре кто-нибудь бы что-то да заподозрил, да и не попадались бы жертвы в срок, а так хоть в один из сотни капканов, да попадется птичка ко времени. И так приходилось делить одного, из всей выпускной группы отбирались только несколько участников, что должны были отработать ритуал за всех. И даже им приходилось делить одно тело на всех. Шесть трупов можно было замаскировать под несчастный случай, но не регулярные шесть трупов. К каждой прилегало более-менее безопасное место, чтоб можно было расслабиться. Если точнее, то расслабиться по полной. Быть выбранным для ритуала пробуждения темных сил — это здорово, конечно, но не стоит врать, будто целью была гордость за возложенную миссию. Сладкой целью была фигурка воздушной феи, с которой было позволено делать что угодно. Брошенный на холодные камни фей, кажется, начал что-то подозревать, подергал руками, бегло оглянулся и попятился назад, пока не наткнулся на стену. Пещера была большой, но углубляться не было смысла, группа остановилась в первом круглом зале, рядом зияла темнотой двойная развилка, а пары факелов было достаточно, чтоб осветить пространство до нечеткой, но достаточной видимости. Золотистые волосы разметались по полу и поблекли от пыли, но фей не обращал внимания, стараясь следить за странными темными. Те тянули жребий, делясь по двое. Двое с короткими палочками были первыми, Дерион довольно заухмылялся, только зря выпускал ношу из рук. Калиб вытащил среднюю, с еще одним юношей он вступал следующим, ну и еще двое остались с длинными — последние. Инструктор стоял в стороне, наблюдая за сопляками, становившимися на пороге полноценной темной жизни. Вскоре их магическая сила должна была обратиться полной тьмой, их обучение закончено, контролю они обучены, можно уже пускать опасный поток в тело, не боясь ненароком разрушить город щелчком пальцев. Неконтролируемая магия — страшная вещь. Дерион ринулся первым, стягивая нити капкана с тела и заматывая их покрепче на запястьях. Фея несильно трепыхается, полными удивления глазами наблюдая, как с него срывают легкие одежды, оставляя полностью обнаженным, и подтягивает поближе коленки, зажимаясь. - Ну же, сюда иди, - позвал темный, за локоть подтаскивая фею в центр зала и демонстрируя его наготу всем собравшимся. Фей сильнее задергался, испуганно озираясь, но это могло только позабавить. Он действительно не понимал, что с ним собираются делать, и пытался найти хоть какую-то подсказку, но быть в неведении оставалось недолго. Нагибать его не имело смысла, слишком мелким было тело, и напарник по первенству темного поспешил на помощь, закидывая связанные запястья феи себе на шею. Тот повис, как легонькая пушинка, глядя глазами полными недоумения, закушенные губы блестели и заманивали темного, что поспешил подхватить пленника под бедра, удерживая на месте, и впился в губы, тут же грубо проникая в рот, пока фея не додумалась сомкнуть зубки. Дерион довольно шлепнул по ягодицам, погладил ладонями выгнувшуюся от неожиданности спинку, склонился, кусая светлую шейку и глухо засмеялся. - Сладкая, - весело констатировал темный, - его кожа действительно сладкая. Бутылек с маслом был припасен заранее. Не то чтоб кто-то собирался проявить заботу, скорее боялись, как бы жертва раньше времени не окочурилась, срывая все планы. Ласки были абсолютно лишними, тут очередь стояла, не желающая ждать слишком долго, так что все нежности и прихоти оставались на процесс. Дерион поспешил смазать пальцы и вылил немного между ягодиц феи, тут же размазывая жидкость и засовывая два пальца внутрь. Фей дернулся, глухо всхлипнул, пытаясь отползти и подняться на руках, но второй темный продолжал крепко держать его бедра и кусать губы. Пальцы проникали глубже, стремясь поскорее подготовить узкого фея к дальнейшему. Такой хрупкий, такой светлый, так и хотелось втоптать его в грязь, пачкая тьмой, что источали сами темные. Дерион, судорожно выпустив воздух, поспешил приспустить свои брюки, выпуская на волю уже колом стоящий член. Попробуй тут не возбудись. Они все были на взводе еще в пути, а когда увидели, кто к ним попался, уже то и дело шумно выпускали воздух, стараясь поменьше смотреть на ножки, скрытые легкой тканью одеяния фей. Он всунул резко, быстро и сразу на всю длину, восхищаясь теплом и узостью. Чего-то подобного и следовало ожидать, но все равно тело феи было восхитительным. Тот захлебнулся криком, силой вырывая свои губы из плена, замотал головой и попытался подняться на руках, но сил не хватило, да и для этого действа требовалось теснее прижаться к другому темному. От следующего поцелуя он уворачивался, пришлось намотать волосы на кулак, фиксируя голову, и теперь кусать где только захочется, пробуя кожу феи на вкус. Дерион двигался быстро, с наслаждением выбивая болезненные стоны пленника, кричать тот долго не сумел, но все еще пытался вырваться, только тело ослабело и не слушалось, то и дело соскальзывая назад, прямо в объятия мучителя. Довольно скалясь, Дерион с наслаждением до боли мял ягодицы, насаживая фея как можно глубже, стараясь получить больше, но кончил он быстро, слишком долго предвкушал. Правила есть правила, второй темный закинул ноги феи себе на бедра, тут же заполняя собой освободившуюся дырочку. Калиб наблюдал, затаив дыхание, фей уже просто всхлипывал, ногти до боли впивались в ладони, а голова безвольно наклонилась в сторону. - Давай, вперед, - подтолкнул инструктор, и Калиб сделал шаг вперед, прижимаясь грудью к чужой спине. От касания прошибло током, фей был едва теплым, таким маленьким, кожа на ощупь была нежнейшей и блекло поблескивала, словно рассыпанный сахар, того и гляди, неаккуратно заденешь и рассыпется. От него пахло какими-то цветами, что хотелось зарыться в волосы и вдыхать этот запах, а вкус был и впрямь сладковатым, приятным, но не приторным. Как цветочная пыльца. Калиб сжимал его ребра, гладил закинутые на чужой пояс ноги, пальцами надавливал на тугое колечко мышц, в которое резко и болезненно вторгался член темного. Крови еще не было, можно было рассчитывать, что мальчик, иначе язык не поворачивался назвать, до нужного времени выживет. Еще два пальца проникли внутрь с очередным толчком, фей дернулся снова, но звук, сорвавшийся с его губ, нельзя было назвать криком. Скорее сдавленный визг вперемешку со хрипом, фей закашлялся, после чего глухо заскулил, всхлипывая. И то, и другое лихо заглушалось громкими и пошлыми шлепками по ягодицам. Калиб растягивал отверстие сильнее, стараясь протиснуть пальцы глубже, но толком не успел, второй темный кончил, заливая внутренности феи горячей спермой, и перекинул безвольное тело в другие руки. Калиб насадил его сразу же, стоило подхватить фею под руки, и о черт, каким же он был легким. Фея, фея! Угораздило же их поймать такую жемчужину. Чем сильнее грех, тем сильнее порождаемая им сила, они все знали это. Можно было быть грубее и жестче, но это было ни к чему. Во-первых, жертва не должна была умереть раньше времени, во-вторых, нужно было провернуть все так, как нравилось им. Целью было не навредить другому, а получить удовольствие. Хотелось бы сломать ему кости — сломали бы, но какой в этом толк? Фея же, тут одного щелчка будет достаточно, чтоб раздробить ему ребра. Когда каждый уже успел спустить по разу, можно было претендовать на тело снова. Основное дело сделано, осталось его домучить, высосав все жизненные силы сполна, получив все, что хотелось. Можно было поставить его на четвереньки, раскладывая сразу с двух сторон, можно было засовывать вдвоем в одну дырку, можно было не беспокоиться из-за разводов крови, закатившихся глаз и хрипов. Фей уже даже не плакал, не скулил, иначе бы не смог сделать и вдоха, не отбивался он уже давно, ни единая мышца в теле больше ему не подчинялась. Когда все остались довольны, нагое тело было неествественно распластано на камне, красивые волосы беспорядочно разметались и запутались, взгляд стеклянных глаз был направлен в пустоту, вряд ли он хоть что-то перед собой видел, кроме редких проблесков света от вспышек факелов. Он еще был жив и даже немного дрожал, то ли от пережитого кошмара, страха и ужаса, то ли от холода камня и надвигающейся смерти. Довольные темные уже и думать забыли о нем, наслаждаясь прихваченным втихую вином. Всегда бы новый этап жизни сопровождался чем-то подобным, и надо же, именно их шестерых выбрали, завладеть похвалой темной богини. Метка греха уже закрепилась на каждом, а значит, полная победа темного потока магии оставалась лишь вопросом времени. Да, им даны были с рождения светлые силы, но те лишь тянули темных назад. Они должны быть сильнее, они должны отстоять свое право на существование, если вдруг кому взбредет, что тьма — это зло, которое должно быть уничтожено. Бедная маленькая фея всего-лишь была предана светлой посланницей — судьбой, которая указала дорогу к погибели. - Калиб, - позвал инструктор, наблюдающий, но не принимающий во всем этом участие. Его черед наступил давно, он тут только для контроля, - ты сомневался… так что теперь это твоя участь. Бери тело, и пойдем. Кто-то мог подумать, что он счастливчик, кто-то скривить нос, но Калиб просто закинул тельце на плечо, следуя за знающим, что делать дальше. Они прошли по узкому каменному коридору, пока не оказались в еще меньшей зале. Темный подумал, что должно быть тут, но инструктор отрицательно качнул головой, проводя между разбросанными камнями по неизвестной никому тропинке, пока через узкую щель они не вышли на небольшой уступ, поросший зеленью. Тело фея было скинуто на землю, какое-то посеревшее, осунувшееся, будто бы и вовсе ломанное. Костей ему не переломали, но конечности сгибались под такими углами, что казалось, на земле валялась старая марионетка со сломанными шарнирами. - Поджигать? - чисто для галочки спросил Калиб, уверенный в положительном ответе, но инструктор с лукавым прищуром покачал головой. Достав из-под пояса коробок, он бросил его на землю, и тот обратился большим и крепким сундуком, в такой вполне мог бы уместиться целый… человек. Калиб в неверии поднял на старшего глаза, пытаясь понять, что все это может значить. Шутка? Проверка? - А как же ритуал? - не понимал темный, на что инструктор уже в открытую посмеялся. - Нет никакой магии, это просто развлечение, - озвучил простую истину темный, - надо же нам оправдывать свое название. Мы просто даем выпускникам возможность отпраздновать, а пленника забирает в тайне один из них, чтоб держать подле себя, пока не наскучит. - Как же пробуждается темная магия? - А это не грех, совершенный в жизни. Это грех, в котором темный родился. После выпуска мы снимаем талисманы, обозначающие ранг студентов, и ничто не препятствует естественному перевесу. Любой темный рано или поздно в итоге перейдет на одну сторону. И это точно сторона не обласканная солнцем. А ты… - он с каким-то странным взглядом смотрел на полумертвого фея, но все же не решался его коснуться, - можешь забрать его себе. Что делать дальше — твой выбор. Он развернулся, оставляя растерянного темного наедине с собой. У ног его покоился пустой сундук, а рядом безжизненное тело. На первый взгляд безжизненное. Калиб чувствовал, что навлечет на себя проблем, подбери мальчишку с собой, но что-то мешало ему вот так просто произнести заклинание и сжечь фею, не оставляя и пепла. Слова старшего набатом звучали в голове, сбивая с мыслей. То есть все было ложью? Нет, нельзя сказать, что Калиб делал что-то через силу, превозмогая себя, совсем нет. Он брал фея с наслаждением, не сомневаясь в правильности свои действий, он хотел еще, он пожирал его, как сладкий спелый плод, и был ни капельки не лучше остальных. Но оно и естественно, он же темный. Он чувствовал себя обманутым, и ни кем-то со стороны, а таким же темным! Или сколько их там? Фей, конечно, сам виноват, что попался. Судьба привела его в силки, значит, так надо, и судьба уготовила ему быть сожженным. Или не уготовила? Калиб не подчинялся судьбе, это был удел светлых, и его не должно было волновать, что та приготовила своему подопечному. Нужно было выбрать самому, да только на кой черт ему эта сахарная кукла? Пользованный ими всеми, он не представлял никакой ценности, да и деть его некуда было. Эльф присел прямо перед чужим лицом, ища хоть какую-то подсказку, а лучше вовсе ответ, и на миг в глазах фея зажегся осмысленный огонек, ладошка дрогнула и неуверенно пальцы фея коснулись маленького розового цветка. Слабая улыбка коснулась губ, и темный сам не понял почему отвел с лица фея упавшие пряди. Огонек так же быстро, как вспыхнул, потух, но Калиб уже сделал для себя выбор. Если что, всегда успеет его удушить и скормить собакам. Тело было компактно сложено в позу эмбриона и засунуто в сундук, что вновь уменьшился до коробка. Фея, так фея, хоть в чай его пальцы макай, чтоб сэкономить на сахаре.