Фея

Путешествие с феей казалось странным поначалу. Калибу нужна была цель, нужен был план, а этот мелкий просто отмахивался, говоря «ну куда-нибудь мы и придем», вообще не волнуясь и не заботясь о разработке какой-либо стратегии. Темный понимал, так неправильно, так не должно быть, его не так учили поступать, но какой-то рычаг тормоза раз за разом надавливался при попытках возразить шустрой стрекозе. Это он тут вторгся в чужую жизнь, он, Калиб, навязался в спутники к фею, а тот жил по другим правилам. - Да не переживай ты так, - весело щебетал Ликлиан, словно отмахивая любые проблемы ладошкой, - придем в какой-нибудь город, услышим что-нибудь интересное, захотим посмотреть, и тогда тебе будет пункт назначения. Так и бывает. Ты странствуешь, находишь себе какую-то цель, выполняешь и заполучаешь следующую. Просто нам нужно найти отправную точку. И это впрямь сумело как-то успокоить темного, и, признаться честно, мелкий был прав. Стоило выползти к первому городу, как они узнали о недавних раскопках неподалеку, дескать, часть скалы обрушилась, а там залежи драгоценных камней, теперь торчат и переливаются на солнце. Едва удается их спасать от желающих поживиться. Сходили, на камни посмотрели, обсудили, пришли к выводу, что никакие это не залежи, а чей-то древний и забытый тайник, слишком уж разношерстными были камни, а уж граненые – это точно без вмешательства не обошлось. Там услышали про горячие источники в соседнем городе, решили, почему бы не понежиться в теплых водах, и отправились дальше, так и понеслась цепочка, складываясь по звенышкам в длинную-длинную нить. Иногда постоянные скитания надоедали, вынуждая чувствовать усталость и появлялось желание осесть хотя бы на время, чтоб отдохнуть. Лик сказал, он не против, его иногда тоже такие мысли посещают, но поставил одно условие: сперва количество их «звенышек» должно дорасти до пяти десятков. Кошмарно долго, думалось Калибу, но кто он, чтоб спорить. Тридцать восемь мест они уже посетили, потратив всего-то полтора года. «Место», равнявшееся звену цепи не обязательно было городом, это могла быть и деревенька, и просто какое-то интересное сооружение, или природное явление, так что казалось, что и пятьдесят не за горами, а там Лик согласился осесть хотя бы на сезон, пожить на месте, где можно всегда помыться и не нужно переживать из-за еды. Звено тридцать девять уже виднелось на горизонте, ничего интересного там вроде бы и не было, но Калиб был несомненно рад, потому что город – это… - Ура, постоялый двор! – с улыбкой счастливо протянула феечка, - нормальная кровать, гретая водичка… Да-да, даже будучи пленником, фей умудрился привыкнуть к хорошему, так что мягкая кроватка и теплая вода были отныне его слабостями. Калиб в полевых условиях жить умел, ему и на земле спалось неплохо, и холодная вода не пугала, но, как оказалось, в компании с феем, некоторое вещи были просто невыносимыми. - Нормальная еда, - добавил темный, на что фей лишь пожал плечиками. - Я же говорил, я не против того, что ты охотишься. Не против он… все было бы куда проще, будь это правдой. Нет, фей честно говорил, что ему такое не по душе, но он понимает, что темному не утолить свой голод травками да ягодками, ему нужно мясо, которого в лесу бегает выше крыши. Но какие глаза были у фея, когда Калиб притащил к костру этого кролика… Казалось, все пережеванное сейчас вырвется обратно, а изумрудные глаза вместе с тем топила прозрачная влага. «Все нормально», - говорил Лик, а сам полночи ревел. И Калиб сдался. Это было недопустимой слабостью для темного, однако, как бы позорно не звучало, но он не мог вынести слез феи. В голове почему-то всплывали давние уже воспоминания плачущего Лика, сжимающего в руках одно единственное яблоко, и в груди так все сжималось и переворачивалось, что кусок не лез в горло. Кролика он доел, отказываться от мяса было бы расточительством и напрасным убийством, но с того момента, прежде чем охотиться, следовало хорошенько подумать. От рыбы Лика стошнило, на яйца он не мог даже смотреть, и приходилось бедному Калибу жевать листики, хотя фей и подкладывал что-то в суп, что тот казался довольно сытным. Но все же недостаточно. - Ты не против, но ведь у того кролика были мама и папа, и вдруг его в норе ждут жена и шестеро крольчат… Ликлиан густо покраснел, отводя взгляд. Нет, его не упрекали, и он сам понимал, что Калиб не делает ничего ужасного, но не мог своих душевных переживаний успокоить. Ветер задувал в лицо, высокий и крепкий хвост золотистых волос то и дело умудрялось выдуть из-за спины и запустить прямо в лицо обладателя. Калиб предложил между тихими смешками привязать грузик, но вместо этого стянул хвост еще раз поперек, сложив его в петлю. Как-то так вышло, что успел научиться расправляться с чужими волосами. - Давай поторопимся. Как-то совсем холодно становится, а от мечтаний о теплом мясном супчике только сильнее озноб берет. Охотиться плохо, но супчик мясной. Раньше Калиб бы мог и подколоть лишенную логики фею, но сейчас без усилий сдержался. Ну уж такая природа феи – всепоглощающее сострадание к братьям нашим меньшим, но раз уж убит и приготовлен, не пропадать же добру. Лик знает, что это абсурдно, но все равно любит полакомиться мяском, не чувствуя угрызений, если не видел крови и сдираемой шкуры. Огни города казались все ярче, надвигался вечер, но путники как раз успевали до ночи, чтоб успеть перекусить, помыться и уснуть на удобной постели. Да, на постоялых дворах зачастую об удобствах речи мало было, но после сорока ночей в лесу кровать с матрасом, пониженная концентрация насекомых и отсутствие сильных порывов ветра уже были за высшее благо. Ликлиан насвистывал под нос какую-то мелодию, преодолевая расстояние легкими прыжками. Он бы вообще мог упорхнуть вперед на своих резвых крылышках, но терпеливо ждал темного, шагающего исключительно на своих двоих. Огни приближались, темнота опускалась на землю, за спиной оставалась ночь, а впереди жизнь небольшого города. Люди уже разбегались по домам, но разноцветные лампы освещали улицы, прокладывая дорогу прямо до постоялого двора, рядом возились с лошадьми, загоняя тех в стойло. Им с Ликлианом и лошади не грозили, ибо фей предпочитал продираться исключительно через леса, словно презирая дороги. Было и в этом что-то интересное, особенно для феечки, прекрасно ориентировавшийся в лесной чаще, как в своем доме, а вот у Калиба ладилось не всегда… впрочем, это не так важно. Деревянная дверь отворилась со звоном колокольчика, тучный дворф за стойкой оглянул их мельком, тут же подмечая, что клиенты по его душу. С одной стороны располагалась лестница на второй этаж, видимо, в спальные комнаты, с другой открытая дверь завлекала в таверну, откуда доносился шум и запах печеного мяса. - Третья дверь от окна, ванна на этаже одна, кто успел, тот и занял, - кинул дворф вместе со связкой ключей, даже не дождавшись хоть каких-то слов от гостей. Лик немного опешил, а Калиба такое не волновало, словив ключ, темный ухватил спутника за шкирку, утаскивая по ступенькам, - тьфу, еще одна потаскуха, - донеслось им в спины, но к счастью, фей, кажется, ничего не понял. Зато дворф все понял прекрасно, небольшая комнатушка с широкой кроватью, столиком и зашторенным окном им вполне подходила. Лик тут же снял верхнюю одежку, навзничь падая на кровать и громко вздыхая, довольный, как объевшийся кот. Кстати, о еде… - Я схожу за едой, есть пожелания? - спросил Калиб, хотя предполагал ответ. Фею уже на все было пофиг. - Ладно, выберу сам. Сам он тоже запариваться не планировал, спросит, что тут за коронное блюдо, и если оно съедобное, то возьмет пару порций. Первым делом поесть и отоспаться, потом можно прогуляться по городу, задержаться тут на пару дней, подумать, куда направиться дальше. Они сюда пришли в общем-то без цели, не было ничего подходящего, так что ткнули наугад. Сейчас, оказавшись в тепле между стен, Калиб чувствовал чертовскую усталость, разом обрушившуюся за все те дни странствий. Казалось, сделай шаг за порог — сразу сдохнешь, а от вида дороги даже из окна стошнит, но темный уже знал, это буквально до завтра. Отдохнет, и забудет эти дурацкие ощущения, ожидая, когда же можно будет двинуться дальше. От фирменного блюда Калиб отказывается, всякие птички, запеченные целиком у Лика вызывают рвотный рефлекс, зато картошечка, тушеная со свининой и овощами — это уже лучше. Какой-то компот, алкоголь и хочется, и колется, феи к нему восприимчивы, говорят, так что темный отказывается. Да и хватит пока, пожалуй. Ужин проходит в тишине, Лик все еще насвистывает под нос себе какие-то мелодии, уголками губ улыбаясь, Калиб просто довольствуется спокойствием. Жалеет ли он о том, что ушел из родного города? Точно нет. - Надеюсь, успею сгонять в душ, - бубнит Лик, доедая остатки своей порции. Калиб еще ковыряется. - Ага. Иди, я унесу посуду. И займу место за тобой. - Хорошо, - Лик бодро подскакивает на ноги, хватает рукой оставленное для гостей полотенце, и на миг останавливается рядом с темным, чуть наклоняется вперед, будто порывается что-то сказать, но останавливается, как так и надо, и мчится к двери. - Свет под дверью не горит, значит, свободно. На столе между тарелок в банке стоит лучик, тот самый, подаренный темным и бережно хранимый феей, рядом, видимо, случайно достанная книжка. Калиб предлагал продать, фей ответил категорическим отказом, ведь эта книжонка для детей указала ему на свет. На задворках сознания Калиба иногда начинает назревать вопрос, почему все так, но что-то его постоянно давит, не давая шансов быть заданным. Темный неторопливо доедает, спускается вниз с посудой, чтоб поутру никто не тарабанил в их дверь, с намерением ее забрать. - Эй, столько стоит твоя конфетка, - спрашивает какой-то тип, вылавливая Калиба у стойки на входе. - Не продается, - холодно звучит голос, отбивая охоту торговаться. - Дорого видно, - фыркает местный дворф. - Такие мелкие вертихвостки, как дети, ей богу, а торгуют собой только так. Раздражение волной проходится по телу эльфа, но он игнорирует сказанное, не желая вступать в споры. Ему не нравится, что кто-то треплется про его фею, но впрочем, какая разница, что там какие-то пьяницы думают. Как выяснилось, феи и впрямь порой собой торгуют, а поскольку мелкие и крылатые они со стороны очень заметны, то и болтают порой всякое. Он решает не заходить в комнату, сразу же следуя к двери с вывеской душа, коротко стучит специальный шифр, после чего замочек щелкает и нагая фея приоткрывает дверь. Ну а что, если Лик побежит в комнату звать Калиба, то кто-то уже может занять местечко, а это значит, либо спи без душа, либо жди. А еще фея чертовски любит, когда ей намыливают голову, потому что Калиб это делает в разы аккуратнее, боясь запутать копну волос или что-то неосторожно дернуть. И расчесывает Калиб их тоже лучше, а еще со своей магией может подсушить поскорее, не то такая грива ж будет целую вечность, ну, как минимум, полночи сохнуть. А фей может и спинку потереть. Не в благодарность, просто может. - Кажется, подзаработать в этом городке можно только натурой, так что нет смысла задерживаться. Если не найдем ничего интересного, посмотрим, где поблизости можно денег достать, - размышляет фей, сдувая кусочки пены с лица. - Ну, или кого обворовать… - тихо добавляет Калиб. - Ну или так. Лик уходит первым, торопится расстелить кровать, пока темный еще отмокает, намереваясь провести там хоть полчаса, но кто-то насилует дверь, обламывая весь кайф уже минут через пять, и приходится переключить мысли с ванной на постель. Да и хер с ним, успеется еще. Лучик, стоящий на прикроватной тумбочке, наполовину был закрыт какой-то тряпкой, чтоб не светил слишком ярко; фей расправил кровать и сидел, заплетал свои косы. Мелкие отблески плясали по его прядям, плечам и спине, отражаясь в полумраке по дешевому белью и стенам. Хорошо хоть белье есть, такое счастье не всегда перепадает. - Что-то ты быстро, - подмечает фей, подползая поближе и всучая расческу снова, вместе с тем парочку ярко-зеленых лент. - Наглая мелочь, - усмехается Калиб, но что уж, волосы он не заплетет что ли? Легко. Темный неторопливо заплетает косы, ловко пропуская мягкие пряди меж пальцев, пока фея терпеливо сидит с закрытыми глазами, едва ли не погружаясь в сон. Лик откидывается назад, стоит только последнему узелочку ленты завязаться. Сонный и довольный, уголками губ улыбается, а тощий попец свой придвигает ближе, пока не усаживается на чужие колени вплотную. Тихо мурлычет, откидывается спиной на чужую грудь и довольный сидит. - Закончим наши путешествия тут, остановимся где-то, на сезон, как и планировали, либо подольше… ну, мало ли, захочется. Надо денег подзаработать хорошо. А потом, я думаю, можно уже двинуться в порт. - Ты хочешь на другой континент? - уточняет темный, скрывая в голосе удивление. - Угу, - Лик кивает и неосторожно ерзает, - мир большой. На каждый уголок не хватит и ста жизней, но почему бы не посмотреть побольше. Калибу в принципе все равно, он большого любопытства и исследовательского интереса не испытывает. Куда Лик поведет, туда он и двинется, и это даже забавно, он совсем не против проводить так время. Он видит удивительные вещи, видит, как разнится жизнь в разных уголках их мира, видит разные традиции и обычаи, явления, узнает что-то новое, и главное, что рядом всегда Лик. Фей так и не подумал ни убежать, ни отвязаться от навязанного спутника. Его словно вообще это и не волновало вовсе, будто не доставляло неудобств ни сначала, ни теперь. Маленький негодник трется своими бедрами, чуть прогибается в пояснице и задирает голову. Приоткрытые губы недвусмысленно манят и получают свой мягкий поцелуй, ладони Калиба скользят по чужому телу, Лик одеться не потрудился, он делать этого и не собирался вовсе, и наверняка еще даже был возмущен, что темный завернулся в свои одежки. У них есть кровать, да, Лик не говорит, но он это любит. Фей сам тянет руки, прижимая Калиба за шею, чтоб не смел отстраняться, ловко разворачивается, мигом перехватывая ладошки вновь у темного за спиной, и прижимается своей грудью. Такой мелкий и хрупкий, сожми объятия, и закроешь его полностью. Такой бесстрашный и самоуверенный. Вдоволь нацеловавшись, фей отталкивает Калиба на постель, быстро расстегивая пуговицы. Сам поди небось спланировал, как быстрее от них избавляться, потому что вобрал в привычку одевать не только себя, но и своего спутника. Как-то умудрялись феи изготавливать одежку из растений, что не отличишь от людской, потому Калиб не брезговал, чего от заботы отказываться? К тому же легкие вещи были куда качественнее (и обходились дешевле!), чем те, что можно было выхватить на продаже. - Ты специально делаешь это, - говорит Лик, и глазки такие довольные, умные-умные, ничуть не похожи на те бестолковые, что запомнились Калибу в прошлом. То ли фей поумнел и осмелел, то ли его дурили все то время. Впрочем, какая в этом сейчас разница? Калиб не отвечает, позволяет себя раздеть, после чего одним лишь легким движением подминает фею под себя, осторожно кусает в поцелуях сладкие губы, пока не спускается к нежной шее, щекоча дыханием. Лик посмеивается, запускает пальчики в чужие волосы, но не давит совсем. Просто хочет прижать ближе, но не запрещая по-своему проявлять ласку. Губами, руками, любыми прикосновениями, по шее, ключицам, груди или выпирающим ребрышкам, по бедрам и тоненьким ногам. Калиб своими касаниями хочет сказать «люблю», но чего хочет фей, он не имеет ни малейшего понятия. На постоялых дворах они всегда занимаются любовью шумно, есть же кровать как-никак, можно позволить себе побольше, да и удобства располагают к продолжению. Лик старается быть тихим, но порой не сдерживается и отдается чувствам, ни капли об этом не жалея. Как-то раз они заселились одновременно с еще одной парочкой темный-фея, наутро хозяин выяснял, все ли феи потаскухи, наезжая на бедную девицу, неожиданно не находящую слов в ответ. Лик покраснел и отвернулся, Калиб прошел мимо, будто вовсе с ней никогда не был знаком. Когда свет ночной луны пробивается в комнату сквозь прохудившиеся занавески, Калиб еще не спит, но притягивает к своей груди вцепившуюся в его руку фею. Надо отоспаться хорошенько, а он почему-то слушает чужое сердцебиение, понимая, что с проведения ритуала их ритм почти всегда совпадает. Мелочь, странность, но отчего-то приятно. - Знаешь… - неожиданно звучит немного сонный голос Лика, - когда тебя спросят снова, сколько стоит фея, скажи, что я только твой. Немалый срок уже прошел. Может, фея тоже что-то да чувствует? Что-то особенное. Терпит же рядом, строит совместные планы… Калиб не надеется, что после всего сделанного Ликлиан когда-нибудь вдруг его полюбит, но отчего-то он принял темного в свою жизнь. - В следующий раз… не останавливайся на полпути и целуй, если захотел. Лик забирается поглубже под одеяло, понимая, что его давно поймали с поличным. Прелюдия для секса — это пожалуйста, а скромные поцелуйчики перед тем, как уйти в душ, отчего-то слишком смущают. Спрятался, мелкий. Но кивнул.