Жажда жизни

Перед глазами взрывается калейдоскоп из образов, впечатлений, мыслей — и Гермиону накрывает огонь. Ее будто засасывает в ментальный вихрь: она слепнет, не видя впереди ничего, кроме ярких картинок и приглушенного света, но слышит мужской голос: — Доброе утро, — на припухших ото сна губах расплывается лукавая улыбка. Гермиона лениво потягивается, тихо смеясь. — То есть мне не приснилось? Парень оплетает ее талию сильной рукой и притягивает девушку к себе. — Слава Мерлину, нет, — он целует ее щеки, покрытые маленькими следами от примятой подушки. — Боже, что это за запах? — она смешно ведет носом и показательно морщится, когда его губы находят ее. Он прерывает поцелуй, только чтобы громко выдохнуть прямо у ее лица и уточнить: — Ты про этот запах? Она вдыхает глубже, не желая уступать в этой маленькой игре, и мычит от удовольствия. — М-м-м. Теперь моя амортенция будет пахнуть так. Парень откидывает голову назад и смеется. Она мягко улыбается и подается вперед для поцелуя. Непослушные пальцы оттягивают ворот майки, потому что даже легкое прикосновение одежды становится невыносимым. В краткий момент тишины она молится Богу, чтобы, если он был, то прекратил все это. Пересохшие губы, горячий шепот. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Лес наполняется криком. — Это ужасно пугает, Грейнджер. И она смеется дико, открыто, до дрожи, потому что видит, что он действительно напуган. — Я думала ты привык, — слегка успокоившись, она легко касается своей голой груди. Его глаза внимательно прослеживают это движение. — К тебе невозможно привыкнуть. Она склоняет голову набок и недоверчиво хмыкает. — Льстец. — Проповедник. Его губы принимают тот соблазнительный вид, ради которого она готова навсегда отказаться от одежды. Он приближается к ней, мягко ступая по теплой земле, не сводя глаз. — Что Вы проповедуете? Парень наклоняется к ней, нежно очерчивает подбородок кончиком пальца, мягко задевает нижнюю губу. Она прикрывает глаза и напоследок видит, как он беззвучно произносит его. Это слово. Его поцелуй снова убивает выдержку. Грейнджер трясущимися руками обхватывает голову, прижимает к лицу ладони, но те горячие и влажные, будто она вспотела посреди самого жаркого дня в году. Пытаясь отдышаться, девушка затихает и надсадно мычит, представляет, что это конец — и сейчас ее заберет спасительное забвение. Но светлый образ, как луч июльского солнца, пронизывает ее сознание. Как точный выстрел в голову, новое видение дарит еще один приступ боли. Она стоит на входе в знакомую кухню главного убежища, босая, в теплом длинном халате, и смотрит, как он напряженно помешивает какое-то странно пахнущее варево в потемневшей кастрюле. Слабый запах индейки щекочет ноздри. Девушка недоверчиво прищуривается. Он разворачивается и хватает баночку со специями, но потом что-то раздраженно бормочет, и отставляет ее обратно. Упирает ладони в бока и шумно вздыхает, пялясь в потолок. Она, не в силах удержаться, издает смешок. Он вздрагивает и опускает голову, смотрит на нее серьезно буквально долю секунды, а затем сам улыбается и качает головой. Он проводит ладонью по правому предплечью, как и всякий раз, когда ощущает неловкость, и отворачивается к плите помешать содержимое кастрюли, отдаленно напоминающее суп. Она проходит в кухню, как-то слишком медленно приближается к нему и смотрит на ложку в его руках, будто собирается попросить о чем-то, но в итоге просто целует его напряженное плечо, опускается на него горячим лбом и улыбается. Когда становится тише, Гермиона продолжает сдавленно скулить, вжимаясь лбом в землю. Она будто слышит эхо голосов — далеких, но достаточно четких, чтобы она понимала слова. Но затем — только невнятные, смутные отголоски. Нежный шепот, тихие всхлипы, торопливое бормотание, яростный крик. Звуки ударов, будто что-то ломается. Грейнджер закрывает уши, но кто-то снова шепчет ей на ухо. — Прекрати… Во рту сухо и горько. Она заходится хриплым кашлем. — Я не понимаю, пожалуйста, перестань. Низкий, спокойный голос звучит последний раз — и все замолкает. Гермиона переворачивается на спину, скривившись от боли в ребрах. Перед глазами — размытые кроны деревьев, устремленные к темному небу. Она закрывает глаза. Попытки дышать глубже оборачиваются тяжелой пульсацией в груди, но Грейнджер не останавливается, постепенно увеличивая объем вдохов и выдохов. Шевелит пальцами, потом — запястьями. Взвешивает свои шансы на самостоятельное передвижение. Она чувствует, что проиграет в этой схватке со своим телом, но все равно думает о борьбе. Нужно убраться отсюда. Гермиона медленно поднимается на дрожащих ногах, держась за ствол дерева, собирается уйти, но оборачивается и смотрит на красную ленту. Черт возьми. С помощью двух тонких сухих палок, почти ничего не видя в сумерках, она кое-как обматывает ленту вокруг деревяшек и кладет в карман ветровки. Судя по всему, чары действуют только при контакте с голой кожей, потому что прикосновение ленты через одежду никак не действует на Грейнджер. Эти манипуляции немного отвлекли девушку, но дрожь во всем теле никуда не ушла. Четыре вдоха, шесть маленьких выдохов. Повторить. Гермиона закрывает глаза всего на пару мгновений, а открыв, начинает медленно идти. Ноги легкие, будто вата, и она почти не чувствует их. Гриффиндорка прикасается к своей одежде, листьям на ветвях по бокам от тропинки, старается через подошву кроссовок ощутить неровности земли. Она проводит ладонями по лицу, стряхивая пожухшие травинки и мелкие камни, и продолжает глубоко дышать. Я в безопасности и мне ничего не угрожает. Все это странно и страшно, но страх не вечен. Я сильнее, всегда была сильнее этого. Господи. Кровь, напитанная адреналином, стучащая в висках так громко, что не слышно даже собственных шагов, будто закипала внутри тела. Гермиона ускорилась, едва ли способная разглядеть хоть что-то впереди, а затем резко сорвалась с места и побежала в сторону озера. Она пыталась думать о дыхании, о холоде и шуме листвы, о своем теле и его ощущениях. Мерлин, с кем ты уже успела потрахаться? И почему, черт возьми, ты решила вспомнить именно это? Невъебически полезно, Грейнджер, молодец. Зачерпывая холодную темную воду, она избавляется от грязи на руках, шее и лице. Пробует оттереть пятна на леггинсах и ветровке, но только еще больше размазывает следы земли и зелени. Гермиона с тоской смотрит на скамейку под деревом, но не может остаться. Уже поздно: она провела в лесу Бог знает сколько времени, поэтому ей нужно идти в свою комнату и надеяться, что не застанет там Гринграсс. *** Гермиона медленно распахивает дверь в замок и осматривает холл. Должно быть, все уже разошлись по своим спальням — вокруг ни души. Она облегченно выдыхает и заходит внутрь, до сих пор понятия не имея, что ей делать. С одной стороны, Грейнджер было плевать, что о ней подумают Дафна или Полумна, когда увидят её, вернувшуюся в комнату в грязной одежде и с растрепанными волосами. С другой — она понимала, что подобными заявлениями только прикрывается от реальности. По какой-то, одному Мерлину известной, причине девушка почти дрожала, представляя выражение лица Гринграсс, когда та получит в распоряжение еще одну возможность уколоть гриффиндорку. Ее тело реагировало на эту особу странным, чрезмерно интенсивным образом, в то время как мозг был абсолютно равнодушен. Этот диссонанс сбивал с толку и злил девушку, заставляя хмуриться с каждым новым шагом на пути к покоям семикурсников. Так что она отдала бы многое за возможность избавиться от пятен на одежде, рухнуть в свою кровать, накрывшись одеялом, и потерять связь с миром на оставшиеся восемь часов. Как нечто настолько мелкое и незначительное может являться источником такого количества беспокойства? Над этим Гермиона не успела поразмыслить: на горизонте показалась элегантная фигура Пэнси. Слизеринка спускалась по лестнице и, увидев подругу, ускорилась. Ее обычно ясные глаза сейчас излучали тревогу, но не замешательство. Подойдя, она молча принялась накладывать на девушку диагностические чары одни за другими. Сначала — элементарные и поверхностные, но затем все более детальные и замысловатые. Зеленые глаза внимательно разглядывали диаграммы, парящие в воздухе, вчитывались в результаты на руническом языке. Слизеринка дышала все тяжелее, а палочка в ее руке уже подрагивала. — Мне нужен Драко. Гермиона не сдержалась и фыркнула. — А мне — нет. Паркинсон будто не слышала ее. — Я ничего не понимаю, это набор чертовых символов. Грейнджер наконец взглянула на призрачные знаки перед собой. На шестом курсе ей понадобилось срочно обогнать Малфоя по рунам. Она не учила этот предмет — она его просто впитывала, пока ела, гуляла, сидела в библиотеке, ездила на каникулы в Лондон, спала. В какой то момент древние символы действительно начали сниться ей, напоминая о страхах, но на другом языке. Она могла разобрать любые заклинания, рецепты зелий, но сейчас ей удавалось прочесть только отдельные слова: «переизбыток», «травма», «спутанность», «интенсивно». Это были продвинутые чары для диагностики и, ради Мерлина, откуда Пэнси вообще знала, как ими пользоваться? Гермиона внезапно поняла, что согласилась бы на Малфоя, если он бы он доступно, без пристальных взглядов и многозначительных вздохов, объяснил ей, что происходит с ее организмом. И если ради этого пришлось бы терпеть его павлиньи замашки, то она бы вытерпела. Но что, если он уже знал? Ну, то есть они все. Гермиона сосредоточилась на обеспокоенном выражении лица подруги. Та выглядела так, словно впервые в жизни сталкивается с подобной ситуацией. Значит ли это, что ранее их вовсе не происходило? Маловероятно. Они могли происходить, просто не на глазах у Паркинсон. — Пойдем, — слизеринка взмахнула палочкой, заставив диаграммы раствориться, и зашагала вверх по лестнице. Гермиона просто смотрела на это, ощущая нервную дрожь по телу. — Куда? — В наши покои, конечно. Тебе нужно показаться Драко. Ей, может быть, и нужно, но какого черта? — А меня спросить? Может, я не хочу? Пэнси остановилась, пройдя уже половину ступеней, и оглянулась. Она осмотрела подругу взглядом недовольной матери, не иначе. Грейнджер преодолела несколько шагов навстречу девушке. — Серьезно, Пэнси. Мой отец носится со мной меньше. Зеленые глаза осветились пониманием, но не надолго. В них растворилась тоска. Разочарование. Вина. Девушка отвела взгляд и на несколько секунд прикрыла глаза. И теперь уже Грейнджер чувствовала себя виноватой. Она дошла до подруги и встала напротив. — Я пойду спать. Паркинсон в очередной раз обвела взглядом, полным недоверия, фигуру гриффиндорки. — Прямо так? Грейнджер дернула бровью. — А что такое? — она скрестили руки на груди. — Я упала. — Никогда не замечала у тебя признаков неловкости. Ты не падаешь. Гермиона издала звук, напоминающий то ли фырканье, то ли смешок с нотками истерики. — Все падают. На губах цвета темной вишни расплылась улыбка. Пэнси расслабленно пожала плечами, видимо, слишком уверенная, чтобы спорить. — Мне стоит волноваться, Грейнджер? Гермиона решительно встретилась с подругой взглядом, транслируя свою отсутствующую веру в нормальность произошедшего. — Нет. Слизеринка задумчиво провела длинным ногтем по губам, все еще глядя Гермионе в глаза. — А когда мне нужно будет волноваться, ты дашь знать? — Обязательно. Возможно. Пэнси взмахнула палочкой — и вся одежда вновь стала чистой и целой. — Спасибо. — Не за что. Могу я вылечить твои локти и колени? — Нет, спасибо. Сегодня я обнаружила в чемодане аптечку. Девушки поднялись в башню. Гермиона, пока приближалась ко входу в гостиную, отрицала свое учащенное сердцебиение и легкий тремор. Она снова трогала манжеты ветровки и мысленно перечисляла предметы одежды. Она сильнее. Сильнее, сильнее, сильнее. — Карамелька! Черт. Гермиона отодрала взгляд от пола и глянула на Блейза, который уже поднялся и шел к ней навстречу, оставив позади Малфоя, сосредоточенно изучающего какие-то ветхие пергаменты. Мулат, снова улыбчивый и расслабленный, тем не менее, изучил всю ее фигуру пристально. — Да? — она спокойно посмотрела в ответ. — Все хорошо? — парень склонил голову набок. Пэнси обошла ее и села куда-то за спиной Забини. — Более чем, — Грейнджер изобразила благодарную улыбку. — Я собиралась идти спать. Устала после пробежки. Блейз присел на подлокотник кресла, кивнул как-то чересчур задумчиво и снова улыбнулся. — Как прошло, кстати? Гермиона прищурилась, на что Забини ответил выражением чистейшей невинности на лице. А девушка, в свою очередь, принялась размышлять. Что он знал, в каких объемах и на какой глубине? Поставит ли он ее доверие выше дружбы с Пэнси и Малфоем? Если она поделится с ним произошедшим, он поделится с ней воспоминаниями в ответ? Она не может рассказать ему даже самую незначительную мелочь, пока не будет уверена в нем на сто процентов. Но сейчас она увидит, как Пэнси дремлет на диване, а Малфой перебирает свитки, легко качнет головой и придаст своему взгляду столько печали и отчаяния, сколько понадобится. А нужно много. Так она и сделала, а парень напротив слегка разомкнул губы и будто бы рефлекторно наклонился ближе к ней. Его маска беззаботности треснула, обнажив удивление и тревогу. — Лучше, чем предполагалось. Я упала и немного повредила колени, но сейчас все в порядке, — взгляд, говорящий об обратном. Блейз ухмыльнулся и кивнул. Что ж, она готова к его расспросам, которые настигнут ее уже завтра. Гермиона скосила глаза ко входам в спальни и беззвучно произнесла «позже». Довольный, как наевшийся кот, он развернулся и тихо пожелал Малфою спокойной ночи. И в тот момент, когда Блейз покидал ее поле зрения, Грейнджер увидела это. То, что ненамеренно игнорировала вот уже несколько минут, и сразу задалась вопросом, как могла не заметить этого сразу. Малфой, оставив пергаменты на коленях, смотрел прямо на нее. Она видела что-то в его глазах. Что-то не имело названия. Оно просто было. Неясное, смутное, далекое, оно пряталось где-то там, за светлой радужкой. Слизеринец не улыбался. Не играл бровями, не хмурился, не напрягал лоб. Только смертельное спокойствие на его лице — ничего больше. А в глазах пустота, слишком тяжелая для отсутствия. Интересно, как сейчас выглядит она сама? Принесли ли хоть какую-то пользу ее усилия по контролю своей челюсти? Если честно, она прикладывала ровно такие же старания для молчания. Это была постановка. Фарс. Она снова не получила сценарий, но на этот раз решила написать свой. Она медленно перевела взгляд к проходу в покои и нацепила на себя задумчивый вид. Затем для верности реально задумалась. Что она помнила о Малфое? Не о том, который пользовался членством в Инспекционной Дружине, чтобы повысить значимость собственной персоны перед собой и окружающими. Не о том, который наставил палочку на Дамблдора. Не о том, который повторял слово на букву «г» чаще, чем свое имя. А об этом человеке, что сидел перед ней прямо сейчас. Похожи ли они: маленький подражатель Люциуса из прошлого и взрослеющий ребенок войны, сражающийся за искупление? Она снова взглянула на него. Парень рассматривал что-то в том же направлении, что и она секунду назад, но едва ли мыслями он был здесь. Его светлые глаза неторопливо переходили от одной точки пространства к другой, ни на чем долго не задерживаясь. Одна ладонь подпирала подбородок, а вторая накрыла пергаменты, пальцы медленно поглаживали ветхие листы. Грудная клетка под пиджаком и рубашкой размеренно вздымалась от глубокого дыхания. Гермиона не знала, кто перед ней. Тот, кого она видела, кем бы он ни был, вызывал тупые спазмы в ее собственной груди. Не боль, но ее отголосок. Намек. А еще — усыпляющую прохладу по всей коже. Будто долго гуляла в жаркую погоду и, придя домой, окунулась в холодную воду бассейна на заднем дворе. Малфой вздохнул и расслабленно повернулся, но, заметив ее взгляд, замер. Его плечи напряглись всего на секунду — и это был единственный след от потери самоконтроля. Он снова смотрел на нее с этим чем-то в глазах. В ответ она дарила ему что-то от себя. Они играли так до тех пор, пока Гермиона не ощутила подводящую итог усталость. От одной только мысли вернуться в покои ее догоняла интенсивная пульсация в районе сердца, но особого выбора у нее не было. Ее ждала кровать сразу по окончании сцены. — Спокойной ночи, Малфой. Он кивнул — Добрых снов, Грейнджер. Она развернулась и состроила гримасу удивления, полностью отражающую ее эмоции. Добрых снов? Это что еще такое? Грейнджер мотнула головой, отгоняя мысль, слишком сложную для ночного мозгового штурма. Сделав пару шагов, девушка едва не взвыла от досады. Чертовы разбитые коленки. Она остановилась, а следом затих и шорох позади нее. Кровь уже начала засыхать, соединив поврежденную кожу и ткань ее леггинсов в области ранок. Гермиона опустила взгляд и увидела на ногах влажные следы крови и лимфы. Она усмехнулась от нелепости будущих событий. Снова повернулась к Малфою. Тот стоял над Пэнси и тянул к ней руки, видимо, собираясь поднять и отнести в ее спальню. Девушка уже мирно спала, поэтому Гермиона заговорила шепотом: — Малфой, я могу попросить тебя о помощи? Слизеринец ответил ей вопросительным взглядом без единого намека на недоумение. Он просто стоял, сложив руки в карманах, и ждал. — Пэнси говорила, что ты хорош в целительстве, так что… Я упала на пробежке и была бы благодарна, если бы ты… Ну, в общем… Ты последняя идиотка, Грейнджер, что в этом такого, Мерлин тебя раздери? Просто взяла и попросила. Как будто ты не вылечить царапины просишь, а… — Хорошо, — Малфой наклонился и поднял небольшую потрепанную сумку зеленого цвета, которая все это время лежала возле дивана. Он принялся доставать из нее наполненные пузырьки с зельями и что-то похожее на бинты, но более плотное. А Гермиона тем временем захлопнула рот на середине фразы и, переполненная благодарностью за то, что ей не пришлось озвучивать свою просьбу, уселась в кресло по соседству. Она наблюдала за отточенными движениями человека, который погружен в ремесло настолько, что уже не задумывается о последовательности действий. Он разложил все необходимое на кофейном столике, а затем повернулся к ней и коротко взглянул на ее ноги. — Тебе дороги эти леггинсы? Гермиона пожала плечами. — Если честно, сегодня я будто впервые надела их. Ты видел меня в них раньше? — Да, — он сбрызнул пинцет каким-то раствором с очень едким запахом. — И насколько часто? — В достаточной степени. — Достаточной для чего? Он тихонько вздохнул и положил пинцет на белоснежную салфетку. — Достаточной для того, чтобы тебе, возможно, не захотелось увидеть их разрезанными. Грейнджер усмехнулась. — Ни в чем себе не отказывай. Теперь для меня это просто леггинсы. Малфой не стал медлить: плавно, но быстро, взмахнул палочкой и отсек часть вещи чуть выше середины бедра. — Что ж, у меня новые шорты, — Гермиона невесело улыбнулась. — Верно, — парень ответил ей сдержанным изгибом губ, отчего его глаза на мгновение осветились дружелюбной эмоцией. Грейнджер стянула с себя отрезанные детали и положила рядом. Слизеринец тем временем присел на диван и взял пинцет. Судя по всему, в диагностических чарах не было нужды. — Сейчас я удалю несколько мелких камней, это может быть неприятно. Гермиона нахмурилась. Ее беглый осмотр после услышанного показал, что они действительно застряли там. — Я даже не почувствовала их, — слегка удивленный шепот. — Это нормально. Высокий болевой порог. Он склонился над ранками и принялся постепенно доставать камешки один за другим. Гермиона при этом ощущала лишь легкие покалывания. — Почему не палочкой? Малфой тихо усмехнулся. — Уместный вопрос, — он отправил последний камешек в металлическую емкость и задумчиво уставился на ее колени. — Потому что инструментами удобнее в подавляющем большинстве случаев. — Очень по-магловски. Тут она осеклась, подумав, что это могло выглядеть как камень в его огород. Но парень лишь несколько раз кивнул и потянулся за какой-то маленькой ватной подушечкой. — Точно. Потому что именно они вдохновили меня пользоваться этими методами. Парень смочил ватку зельем и аккуратно приложил к воспаленному месту, накрыв колено девушки теплой ладонью. Свободной рукой он потянулся за эластичным бинтом, а затем принялся неторопливо перематывать им ее ногу. Грейнджер тем временем, оглушенная новым ощущением, рассеянно следила за уверенными и расслабленными движениями молодого человека. Она не могла вспомнить, когда в последний раз к ней так прикасался кто-то, кроме персонала клиники: без холодного, сухого, вынужденного профессионализма. Почти бережно. — Мы были друзьями? Видит Мерлин, слова вырвались против ее воли. Они продрались откуда-то изнутри, нашли путь через голосовые связки и вот она уже смотрит ему в глаза в поисках ответа. Его рука дрогнула всего на мгновение, а затем продолжила работу в том же ритме. Парень не поднял на нее глаз. — Надеюсь, мы ими остались. Что? Он перешел ко второму колену как ни в чем не бывало, будто никогда не произносил фразы обыденнее. А что она? Она подняла взгляд к глупой картине на стене, абсолютно не воспринимая изображение. Что ж, некоторое время назад она планировала начать использовать этого волшебника в своих целях. Например, разузнать больше о своем прошлом. И сейчас он, сам того не зная, нагло разрушает ее хрупкую задумку своей обезоруживающей откровенностью. С другой стороны, это ей только на руку: так сближение пройдет еще быстрее и легче. — Полагаю, мы можем только подружиться заново. Он сдержанно кивнул: — Да, можем. — Однако я не лучшая кандидатура для дружбы. Парень аккуратно перевязал вторую коленку, и теперь все его внимание было сосредоточено на ее глазах. Она держалась, чтобы не отвести взгляд. — Почему же? Гермиона сглотнула накопившуюся слюну и осторожно вздохнула. — Я плохо поступала со своими друзьями. Его выражение лица ничуть не изменилось. Так же спокойно он рассматривал что-то в её глазах. — Уверен, не без причины. — Они этого не заслужили, — не думая, ответила девушка. — Как и ты не заслужила вставать перед выбором, при котором вынуждена делать больно друзьям. Ее голос стал тверже, она с каплей сожаления ощутила в нем холод и отвернулась: — Меня это не оправдывает. — Нет, — Малфой не стал спорить с ней в этом, однако задумался на несколько секунд. — Но доказывает, что твои действия можно понять. — И ты понимаешь? — Понимаю. Она покачала головой и устало хмыкнула. — Черт, даже я не понимаю. Ничего не понимаю. — Верю, что это временно. Так будет не всегда. Она запустила пальцы в волосы, улыбнувшись как-то криво. — Гребаный оптимист. Малфой усмехнулся. Громко. Затем обернулся проверить, не разбудил ли Пэнси, и облегченно опустил плечи. — Я оптимист, Грейнджер? — парень одарил ее выражением лица, полным сомнения. — Если мы подружимся, ты поймешь, почему мне смешно. А еще я буду бесконечно потешаться над тобой, вспоминая этот момент. Моя вера основана на фактах. — Вера никогда не основана на фактах. Он пожал плечами, признавая поражение. — В таком случае я знаю. И да, ты не плохой друг. Как-то же мы дружили. Ей стало интересно, удалось ли скрыть воодушевление в глазах. Может, сейчас он расскажет ей что-то? — Хотелось бы знать, как. — Даже не надейся. — Вот черт. Он приложил кулак к губам, пряча их. — Смеешься? А у меня вообще-то проблемы. — И новый друг. — Как я могла забыть? Дырявая моя голова. — Не пора ли тебе спать, дырявая голова? — все еще улыбаясь, парень встал и подошел к Пэнси. Грейнджер тихо фыркнула. — Да будет тебе известно, оптимист тоже должен давно быть в постели. — Эй, мы дружим только пять минут, а ты уже командуешь. Пощади меня. — Пощады не будет, — она тоже поднялась, облегченно заметив, что колени уже не болят. Слизеринец в это время тихо звал Пэнси, поглаживая круглое плечо, накрытое строгим мужским пиджаком. Девушка что-то промычала, нахмурив темные брови, но все-таки приоткрыла глаза. Сперва она недоуменно переводила взгляд от Драко к Гермионе и обратно, а затем поспешила выпрямиться, увидев совершенно целые колени Грейнджер, но никак не прокомментировала свое наблюдение. — У вас тут, ребята, что-то вроде вечеринки? — Скорее дружеские посиделки. Гермиона криво улыбнулась после слов парня, а Пэнси вскинула аккуратную тонкую бровь и хмыкнула. — Я точно пропустила что-то увлекательное. — Едва ли, — Грейнджер собрала остатки своих леггинсов. — Спокойной ночи. Друзья попрощались с ней — и она отправилась в свою комнату, по пути задаваясь вопросом, с чего она вообще взяла, что может довериться этому человеку. Почему решила, что способна построить нечто теплое, приятное и красивое? Она разрушает все вокруг себя и разрушается сама. Никому нельзя верить и в особенности — самой себе. Ты самое ненадежное звено в этой цепи, и даже не думай полагать, будто разбираешься в людях. Завтра же прекрати это. Иначе… Иначе что? Иначе случится что-то ужасное. Но сейчас не было ничего ужаснее Гринграсс, тихо прогуливающейся по комнате и подпиливающей ноготки в белом шелковом халате. Девушка медленно повернула голову в сторону Гермионы, осмотрела ту с ног до головы, задержавшись на коленях взглядом, и улыбнулась. — С возвращением, птичка. В ее голосе не звучала угроза, но от слов у Гермионы по спине пробежали мурашки. — Доброй ночи, Дафна. Полумна уже спала, а потому Грейнджер, не издавая лишнего шума, переоделась в гардеробной и легла в постель. — Спи спокойно, малышка Грейнджер. Выражение лица слизеринки, ее лукавый изгиб губ внушали Гермионе тревогу. Она сжала одеяло в руке и отвернулась от соседки. Этой ночью она не уснула. *** Ближе к шести утра, проворочавшись всю ночь и размотав свою нервную систему до состояния спутавшегося клубка пряжи, Гермиона отправилась на пробежку. Она закончила только тогда, когда ноги стали ныть и гудеть, а от пота майка прилипла к спине. В душе она также провозилась долго и, вернувшись в покои, с облегчением отметила, что ее соседки уже ушли на завтрак. Девушка преспокойно скинула полотенце, заперла дверь и принялась чесать свои волосы в надежде, что они станут хоть каплю прямее. Но, высыхая, они все больше походили на пушистую копну сена. Смачно ругнувшись, Гермиона нашла баночку зелья и выпила его до дна. Уже через несколько минут ее накрыла блаженная пустота. Собрав волосы в более или менее приличный пучок, она услышала стук в дверь, но проигнорировала его. Кто бы это ни был, он уйдет, не получив ответа. Стук повторился. — Грейнджер, я знаю, что ты там. Голос Пэнси звучал весело, но слегка напряженно. Гермиона раздраженно укуталась в полотенце и открыла дверь. Перед ней стояли, пышущий восточным одеколоном и бодростью Блейз, невозмутимый и как всегда идеально одетый Малфой, а между ними Пэнси, наматывающая блестящий локон на палец. Борода гребаного Мерлина. — Я вас слушаю, — она крепче уцепилась за край полотенца и попятилась за дверь, как сама надеялась, незаметно. — Карамелька, мы опаздываем на завтрак, — Блейз старательно делал вид, что ему абсолютно плевать на внешний вид Гермионы. Та в свою очередь притворялась, что ей тоже плевать на ее внешний вид. А Малфой и вовсе не смотрел на нее. — Идите сами, я догоню, — она красноречиво махнула рукой на себя в одном полотенце. Пэнси с улыбкой покачала головой. — Я могу войти? Мальчики подождут в гостиной. Нет, не можешь. — Ладно. Она пропустила подругу внутрь и закрыла за ними дверь. Слизеринка бесцеремонно открыла ее тумбочку и вытащила оттуда волшебный спрей для гладкости и блеска волос. — Извини, что вторгаюсь, но мы правда опаздываем. Гермиона приложила пальцы к вискам, пытаясь унять головную боль — последствие бессонной ночи. — Знаю, но я вообще не собиралась идти на завтрак. Планировала стащить что-нибудь у эльфов на кухне. — Почему? — Паркинсон быстро избавилась от резинки с помощью магии, а затем в несколько движений выпрямила ее волосы. — Какие же они длинные. — Да, в клинике меня не стригли. А еще большая часть прядей имела пшеничный цвет, а не ее родной темно-русый. Судя по всему, однажды сильно выгорели на солнце. При этом отросшие корни оставались темными, делая всю картину как минимум странной. — Ты уходишь от ответа. Мне не стоит лезть, верно? — Пэнси принялась наносить ей легкий макияж, уделяя особое внимание коже под глазами и месту, где находился уродливый шрам. Гермиона промолчала и отвела взгляд. Пэнси тоже не стала продолжать разговор и, закончив с ее лицом, отправилась в гардеробную. Она принесла оттуда зауженные черные брюки и тонкую белую блузу, а также пару туфель на небольшом каблуке и телесные кружевные трусики с бюстгальтером под цвет. — Как тебе? Спасибо, что не юбка. — Все отлично. Пока Гермиона одевалась, Пэнси подошла к кровати Дафны и задумчиво осмотрела пространство рядом, включая тумбочку с аккуратно расставленной на ней косметикой и всякими мелочами. Девушка направила палочку на тумбу. — Secretum tuum ostende mihi. Мебель окружило красное свечение, а на уровне глаз слизеринки проступили призрачные буквы на латыни. Девушка весело хмыкнула и развеяла магию палочкой. — Не прикасайся к ее вещам и не трогай мебель. Магия не темная, но довольно неприятная. Гермиона нахмурилась. — Ты сама изобрела это заклинание? — Да. Оно не очень сложное, но подробнее прочих говорит о скрытых чарах. Гермиона не скрывала одобрения во взгляде. — Ей есть, что скрывать, полагаю. — Как и всем нам. Но такой уровень конспирации озадачивает — Пэнси развернулась к подруге и тут же довольно улыбнулась. — Выглядишь прекрасно. Грейнджер критически окинула себя взглядом, подойдя к зеркалу в гардеробной. — Эта одежда выглядит прекрасно. Паркинсон медленно подошла к ней со спины. Теперь она тоже отражалась в зеркале. — Да. Благодаря тебе. Гермиона обратила потемневший взгляд к своим острым плечам и ключицам, слишком широким бедрам и неоправданно худым голеням, к своим волосам несуразного оттенка, к маленькой груди непонятной формы, к нескладным тощим рукам, хотя те и были слегка рельефными. Она походила на девочку-подростка, а не на молодую ведьму. Пэнси же обладала прекрасными формами. Она была немного ниже, имела пышную грудь, изящные плечи, широкие бедра, которые смотрелись органично и сексуально. Волосы слизеринки были прямыми от природы, они блестели и переливались, как крыло ворона. А еще на ее лице не было шрамов. Ни одного. Скрывая досаду, Гермиона отошла от зеркала. — Идем, — она подхватила свою сумку и, избегая взгляда подруги, вышла из комнаты. *** Завтрак прошел скомкано и впопыхах — и вот уже Грейнджер, отсидев совместный урок трансфигурации и истории магии, которые вели Пэнси, Невилл, Ромильда и Захария, мяла в руках листы пергамента с планом лекции и нервно вышагивала по классу. Она изучила все от и до, почти зазубрила содержимое свитка, понимала последовательность этапов урока и наизусть помнила рецепт зелья, но дрожала всем телом так, что едва могла удержать в руках чертову бумажку. А еще ее зелье не работало. Блядский Мерлин, оно действовало месяцами, а теперь не имеет никакого эффекта. Мне страшно, как будто впереди рейд, как будто опять жгут магловские деревни. Она вдохнула полной грудью и отошла к дальнему краю аудитории. Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо…. Нет, идиотка, в твоей жизни ничего не хорошо, особенно сейчас, когда ты опозоришься перед всем курсом и… — Гермиона? Она резко подняла голову и чуть не врезалась в Блейза, наматывая очередной круг. — Что, черт возьми?.. — закрыла глаза. Вдох и выдох, знаменующие попытку не сорваться на первого, кто попался под руку. — Извини. Чем я могу тебе помочь? Подробный рецепт у Малфоя, если тебе нужно освежить его в памяти. Забини только улыбнулся. Спокойно и без доли озорства. — Я хотел спросить, не нужна ли помощь тебе. Да. Я не справляюсь и по ощущениям упаду в обморок в ближайшие десять минут. — Мне? Что ты, все прекрасно, — она улыбнулась для надежности и нашла в себе силы для прямого зрительного контакта. Темно-карие глаза перед ней излучали сильное недоверие. — Ты выпила зелье утром? Гермиона кивнула и дрожащим пальцем заправила за ухо прядь, выбившуюся из хвоста. — Значит тебе нужны другие зелья. Что-то не так, Карамелька, и я волнуюсь. — Причин для беспокойства нет, Блейз, я просто слегка переживаю перед уроком. В этом нет ничего странного. Забини вздохнул и наклонился к ней, остановившись недалеко от уха. — Гермиона, я открою тебе один секрет, и это останется между нами, идет? Она кивнула. — Больше года назад тебе доводилось выступать перед аудиторией по несколько раз в неделю, а иногда и по несколько раз в день. Ты тренировала новобранцев и иногда представляла планы рейдов. Сталкивалась с жесткой критикой, но справлялась достойно, как настоящий воин. И знаешь что? — Что? — Гермиона слегка отстранилась, посмотрела ему в глаза и натолкнулась на убийственную серьезность и дикую обеспокоенность. — Ты не дрожала ни разу, ни перед кем и ни при каких обстоятельствах. Поэтому я повторяю еще раз. Что-то не так. — Что-то не так… — повторила она, и сердце вдруг стало намного тяжелее в грудной клетке, — Опять, Блейз… Что-то опять не так… Перед глазами расплывалась его белая рубашка и яркий платок в кармане пиджака. Она схватилась за его плечо, чтобы не упасть. Соленая капля скатилась по щеке и упала на губы. Он притянул ее к себе и стал гладить по голове, как маленькую. Слабачка. Позорище. И в этот момент ее прорвало. Она спрятала лицо на стыке плеча и шеи, пахнущей мускусом и сандалом, и тихо зарыдала, содрогаясь всем телом. Большая рука легла ей на спину. — Я с тобой, Гермиона. Драко и Пэнси тоже будут рядом. Ты можешь вообще ничего не говорить, мы все сделаем сами. И пусть только попробует кто-то зацепиться за это. Все хорошо, Карамелька. Все будет хорошо. Мы все равно любим тебя и всегда будем любить. Она крепко обняла его в ответ и постаралась дышать ровнее. Всхлипы становились реже, пока он неторопливо поглаживал ее спину. А когда она наконец подняла голову, то увидела Рона, взирающего на нее со странной усмешкой, Полумну, спокойно сидящую за столом и повторяющую материал и Пэнси, сидящую за партой боком и иногда поглядывающую на них с беспокойством. И Малфоя, который напряженно вглядывался в вид из окна со скрещенными на груди руками. Там, где пальцы сжимали руку выше локтя, ткань пиджака сильно натянулась от напряжения. Гермиона аккуратно вытерла слезы костяшками пальцев и отстранилась. — Спасибо тебе, — она оставила пергаменты на парте. — Если я не успею к началу, потяни время вступлением и скажи, что я в уборной. Скоро буду. Под несколькими пристальными взглядами она покинула класс, а затем скрылась в ближайшем туалете на этаже. Гермиона быстро откопала тональник и кисточку в своей сумке, смыла водой подтекшую тушь и средством попыталась замаскировать все следы своей истерики, при этом замазав уродливый шрам под глазом. Закончив, она сложила все обратно и опустила голову, опершись руками на раковину, чтобы не видеть себя. Закрыла глаза. Четыре вдоха, шесть выдохов. Белая керамика под пальцами холодит кожу. Прохладный августовский ветер из форточки — последнее дыхание лета. Тусклые лучи слабо согревают тело. Откуда-то из подсознания донесся голос Блейза: …настоящий воин. Нет, девушка в отражении не могла быть той, о ком он говорил. Но какой смысл ему врать? Рано или поздно правда вскроется, такое едва ли получится утаить. Она вздрогнула от звона колокола, оповещающего о начале урока. Гермиона выпрямилась, расправила плечи и подняла голову, демонстрируя самой себе уверенность, которой на деле не обладала. Подхватила сумку, развернулась и зашагала в сторону класса. Там уже сидели за партами все ее однокурсники, а напротив, у доски, стояли новоиспеченные коллеги. Множество голов повернулось к ней, а Макгонагалл недовольно сощурилась. — Благодарю за ожидание, — она невозмутимо прошлась до тумбы за учительским столом, оставила там сумку и заняла место в центре, между Малфоем и Блейзом. Полумна ободряюще улыбнулась ей, а Уизли почти неслышно фыркнул. Ну что за глупец? Макгонагал откашлялась. — Что ж, когда все наконец в сборе, начнем и больше не будем тратить время. Эм, а меня-то за что? Уже не ваша любимица, профессор? Интересно. Гермиона выступила вперед и, сложив руки в замок перед собой, начала выступление: — Тема сегодняшнего урока — способ приготовления и сфера применения Укрепляющего раствора. Отвечу на неозвученный вопрос: да, такая ранняя интеграция данного зелья в учебную программу необходима и продиктована желанием как можно раньше научить вас исцелению от последствий боевых заклинаний средней тяжести, а также бытовых травм. Бадьян поможет вам избавиться от следов простейших зловредных чар, но не спасет при серьезном ранении. Во время логической паузы Гермиона увидела над макушками однокурсников изящную руку Гринграсс. Милостивый Господь. — Да, мисс Гринграсс? — Профессор, — протяжно и сладко начала блондинка. — При каких обстоятельствах в нынешнее время мы можем получить ранения… Как вы сказали? Средней тяжести. Чертовка знает, куда бить. Годрик всемогущий… Грейнджер сцепила руки за спиной. Она довольно мало знала о том, какая обстановка сейчас в стране, и Дафна не преминула этим воспользоваться. У нее за спиной прокашлялся Блейз, она резко повернула голову и бросила на него предупредительный взгляд. Ей не нужна помощь. — Насколько мне известно, не всех пожирателей удалось поймать, и все еще слышны новости о них в разных концах страны. И хоть речь идет о слабо организованных группах либо одиночках, мы считаем… — Вот как? — девушка откинулась на спинку стула, в гробовой тишине класса звук показался особенно неприятным. — Что-то я не видела за последний год ни одного пожирателя. А вы? Гринграсс спокойно повернула голову в сторону своих подружек, но обратилась ко всем присутствующим. Дэвис громко фыркнула. Среди некоторых слизеринцев послышался веселый шепот. Гермиона впилась ногтем большого пальца в кожу руки. — Мисс Гринграсс, кажется, профессор Грейнджер уже ответила на Ваш вопрос. Если услышанной информации недостаточно, Вы можете обратиться за дополнениями к профессору или ко мне по окончании урока, — голос Снейпа звучал спокойно, твердо, но взгляд оставался строгим и холодным, как и всегда, когда его не устраивало поведение учеников. Гермиона, отойдя от легкого шока, бросила на профессора короткий взгляд и кивнула в знак благодарности. Он кивнул ей в ответ, разрешая продолжить. Гринграсс же улыбнулась, пожала плечами и заняла обычную позу с руками, покоящимися на скрещенных коленях. — Я внесу небольшое дополнение прямо сейчас, с вашего позволения, — Гермиона, ободренная внезапной поддержкой Снейпа, медленно приблизилась к парте, за которой сидела Дафна. — Мисс Гринграсс, одна из причин гибели такого большого количества молодых волшебников на войне заключается в недостатке знаний. Если третьекурсник, гуляя в лесу, прилегающему к его поместью, встретится с жаждущим мести пожирателем, выживет и не забудет положить в сумку нужное зелье, то сможет легко вылечить себя и позаботиться о своей безопасности. Уроки в новой программе научат студентов полагаться на собственные силы и понимать, что жизнь непредсказуема, многогранна и иногда — опасна. У Вас остались вопросы? Только сейчас Грейнджер поняла, что немного нависает над Дафной и улыбается. Слизеринка отвернулась от нее, ничего не ответив. — Прекрасно, — возвращаясь к своему месту, Гермиона поймала одобрительную улыбку Малфоя. На автомате она улыбнулась ему в ответ. В продолжении теоретической части урока она перечислила заклинания, от последствий которых избавляет Укрепляющий раствор, а затем Рональд озвучил ингредиенты зелья и где их найти, а Блейз расписал процесс варки и закрепил информацию на доске. Далее Полумна и Малфой занялись приготовлением зелья, периодически комментируя свои действия и отвечая на вопросы преподавателей и однокурсников. Эти двое работали на удивление слаженно и понимали друг друга с полуслова, а иногда — вообще без них. Пока слизеринец нарезал корень асфоделя, Лавгуд мешала кровь саламандры в отдельной пиале. Иногда парень тянул к Полумне раскрытую ладонь, и когтевранка сразу вкладывала в нее именно то, что требовалось. Они не говорили друг с другом, а обращались исключительно к аудитории. В какой-то момент их демонстрацию прервал Слизнорт: — Мистер Малфой, Вы упомянули, что для улучшения свойств зелья рекомендуете добавлять в раствор свежие цветы акации. Чем продиктована такая уверенность в пользе данного ингредиента? Гермиона опешила, услышав вопрос не от Снейпа — хотя, казалось бы, этого можно было ожидать — а от Слизнорта. Тем не менее она с любопытством покосилась на Малфоя. — Рад, что Вы обратили на это внимание, профессор. Дело в том, что акацию необходимо добавлять скорее в тех случаях, когда больной страдает от сильного проклятия, поражающего костную ткань. Сок из цветов акации, растворившейся в зелье, способствует выведению ядов и опасной магии, а также ускоряет регенерацию. — Хм. Что ж, очень свежий и здравый подход, мой мальчик, — похвала из уст старого профессора звучала сухо и безжизненно. — Однако я не припомню акации в официальном списке магических ингредиентов для зелий, подтвержденных министерством, поэтому настоятельно не рекомендую озвучивать модифицированный рецепт студентам. Его эффективность не подтверждена. Гермиона задумалась о том, что хоть рецепт и рабочий, но не законный. Если ученик сварит зелье по советам Малфоя, и кто-то пострадает от этого, то вся ответственность ляжет на плечи самого автора, и никто не будет разбираться в деталях. Краем глаза девушка заметила, как Полумна отвела от Малфоя обеспокоенный взгляд и выпрямилась над котлом. — Считаю нужным добавить, что отвар из акации, помимо прочего, успокаивает нервы и помогает от бессонницы. Мой отец пил его по совету Драко и остался доволен. Гермиона улыбнулась очаровательной непосредственности девушки и покачала головой. Лавгуд в своем репертуаре. — А еще Драко использовал свое модифицированное зелье при лечении одного пациента, и тот встал на ноги быстрее других, хотя раны у него были очень серьезными. Грейнджер замерла, боясь произвести лишние шум и движение, и тем самым привлечь к себе нежелательное внимание. Она не обо мне. Кого только не исцелял Малфой. Это мог быть кто угодно. — Малфой действительно быстро выходил Гермиону, — подал голос Макмиллан. — Мы тогда еще удивились, что она снова появилась в тренировочном зале. Блядские яйца Мерлина, да что ж ты делаешь, Эрни? Блейз подошел ближе к Малфою, словно решил проверить, как дела с зельем, но тем самым полностью спрятал Грейнджер за своей высокой фигурой. Теперь она могла не скрывать гримасу шока и паники на уставшем лице. — Неужели? — Слизнорт будто оживился. — И что за проклятие поразило Вас, профессор Грейнджер? Гермиона вздохнула, собираясь лишить себя прикрытия и ответить, но чьи-то прохладные пальцы крепко сомкнулись на ее запястье. Она опустила голову вниз. На большом пальце мутно посверкивал фамильный перстень. — Это было не проклятие, — спокойный голос Малфоя разрезал напряженную тишину. — Раны были от лезвия, смазанного ядом Нагайны. — После такого не выживают, — возразила Кэти Белл. — Да, скажи это Грейнджер, — Пэнси не удостоила однокурсницу даже взглядом. Большая ладонь сжала руку Гермионы еще крепче. У девушки не возникло ни единой мысли сбросить ее, потому что только этот дискомфорт все еще держал ее сознание на плаву. — Мисс Белл, Вы можете избавить себя от сомнений, изучив медицинскую карту профессора Грейнджер, если Вам позволят, но сейчас я призываю всех к тишине, — Малфой сделал небольшую паузу и продолжил, удостоверившись в эффективности своих слов. — Прошение о внесении модифицированного рецепта в реестр допустимых зелий уже подано в Министерство. Естественно, студенты не услышат от меня и моих коллег о цветах акации. Предлагаю не тратить время и продолжить урок. Цепкие пальцы медленно разжались на запястье Грейнджер, оставляя после себя темно-розовые следы и ощущение пустоты в груди. Остальная часть урока прошла, как в тумане. Будто издалека, Гермиона слышала бурление зелья в котле и последние комментарии Полумны о дальнейшем процессе приготовления и что-то о необходимой температуре в помещении. Она просто стояла за спиной Блейза и тряслась без возможности хоть как-то отделить эмоции и мысли друг от друга. В этой панике она пыталась вспомнить уроки миссис Джонсон и даже советы Ланс, но только больше волновалась и терялась. Когда занятие, наконец, подошло к концу, Гермиона прошмыгнула к своей сумке, достала зелье и, отвернувшись к стене, осушила склянку, которую должна была выпить только перед сном. Пока однокурсники копошились со своими вещами и собирались в следующую аудиторию, она дышала глубоко и ровно, чувствуя, как зелье немного помогает ей развеять туман и жар внутри головы и тела. Первая связная мысль неторопливо выплыла откуда-то из темных вод ее разума: После такого не выживают. Она развернулась, ощущая все больше силы внутри, подпитываясь огнем ярости, и нашла глазами Малфоя. Он убирал парту, приспособленную под демонстрацию приготовления зелья, и молча кивал Блейзу, пока тот что-то упорно ему втолковывал. Грейнджер сжала ручку своей сумки и уверенным шагом направилась к парням. Достигнув своей цели, она вцепилась в руку Малфоя чуть выше локтя и приблизилась к его лицу. Серые глаза растерянно нашли ее собственные. — Ты идешь со мной. Сейчас.