Жажда жизни

Когда они наконец заняли самый большой стол в библиотеке, неловкую тишину ожидаемо решился нарушить только Блейз. Гермиона подозревала, что Пэнси могла бы присоединиться к нему, став инициатором беседы, но она, скорее всего, банально не хотела этим заниматься. Паркинсон любила поговорить и, возможно, могла страстно спорить на интересные ей темы, однако внутри девушки будто располагался какой-то фильтр, с кем и когда она видела необходимость в этом занятии. Грейнджер в свою очередь придерживалась похожей позиции, но в ее случае причиной молчания были выученная осторожность и тревога. А Малфой… Что ж, Гермиона не имела понятия. Он был странным, и только в этом утверждении гриффиндорка была уверена. Парень, как и Пэнси, включался в диалог будто по внутреннему щелчку какого-то механизма. Сейчас он склонился над листом пергамента, защищённого скрывающими чарами к неудовольствию Грейнджер. Он мягкими движениями неторопливо выводил буквы на бумаге, а она следила за его пальцами, покрытыми небольшими шрамами. Было в этой картине что-то умиротворяющее, и Гермиона не отказала себе в удовольствии подпитаться от этого бесконечного источника спокойствия и тишины. Она завидовала его способностям к контролю эмоций. Иногда Малфой казался утесом, разбивающим бурные волны своими каменными выступами, острыми углами. Она ловила себя на сожалении, когда маленькие камешки откалывались от его строгих очертаний. Гермиона, пока никто не видел, на входе в библиотеку сделала еще пару глотков успокаивающего зелья. Именно поэтому она не ощущала привычных стеснения и неловкости, пока откровенно пялилась на блондина. А еще он не злил ее. Грейнджер знала, что Малфой рано или поздно отвлечется, поэтому, когда он поднял голову и посмотрел на нее, она ответила на это спокойным взглядом, все еще пребывая под чарами его уверенной сосредоточенности. Они долго смотрели друг на друга, замерев от сюрреалистичности момента. За это время Гермиона насчитала три маленьких заживших рубца на его лице, заметила родинку на шее, упавшую на лоб светлую прядь и тонкие морщинки в уголках глаз. Тем временем Малфой тоже разглядывал ее, но без удивления или любопытства, как Гермиона. Он смотрел на нее, будто вспоминал. Сравнивал. И это обескураживало. Что ты видишь? Девушка прекратила рассматривать бесконечные детали его тела и одежды, только когда ее окликнул Блейз. Ей пришлось отвести взгляд и с быстро натянутой улыбкой взглянуть на Забини. — Да, точно! Грейнджер лучше сориентирует нас. Она в этом спец. Гермиона действительно обладала неплохими способностями в организации, но проблема состояла в том, что она понятия не имела, о чем шла речь в прошлые пять минут. Убив в зародыше порыв ретироваться, сославшись на выдуманную нужду отлучиться, девушка прокашлялась. Все, кроме Рона, смотрели на нее с осторожным интересом и ожиданием. — М-м, что ж, — поначалу удавались только невнятные звуки и глупое бормотание, что невероятно бесило ее. Она заметила искреннюю и мягкую улыбку Пэнси, а с другого конца стола ей кивнул Драко. Ладно, если даже чертов Малфой верил в нее, значит когда-то она могла уверенно обращаться к людям. Возможно, ей удастся и сейчас. Она глубоко вздохнула, выпрямилась и начала: — Сегодня имеет смысл набросать планы совместных лекций и распределить роли. Невилл, пока Пэнси займется Дуэлями с Гарри, ты можешь обсудить с Ромильдой и Захарией совместный урок по Травологии и Истории магии. Мы с Блейзом, Малфоем и Роном приступим Зельям и Защите. Если все не против, предлагаю начать. Несколько кивающих голов, согласное бормотание — и вот ее однокурсники принялись за работу. Маленький серпентарий в лице Блейза и Драко взирал на девушку с хитринкой во взглядах, а Рональд, скрестив руки на груди, открыто ухмылялся этому. Полумна же с легкой улыбкой и сдержанным интересом наблюдала за ней. — Профессор Грейнджер, командуйте! — Забини вальяжно расположился на своем стуле, закинув ногу на ногу, и коварно улыбнулся. Гермиона сцепила ладони в замок и воровато оглядела своих новоиспеченных коллег. — Эм, итак, — Мерлина ради, неужели она всегда была такой мямлей? — Предлагаю изготовление Укрепляющего раствора в качестве первой темы. Повисла гробовая тишина. Даже Забини, будучи, мягко говоря, не экспертом в зельеварении, не нашелся с ответом. Но Рональд, который после идеи Гермионы задумчиво возвел глаза к потолку, вдруг протянул с невинной полуулыбкой: — А-а, да. Это тот, которым отпаивал тебя Малфой после битвы в Годриковой впадине? Грейнджер показалось, что она только что услышала, как мадам Пинс листает книгу на другом конце библиотеки. По тому, какие каменные лица были у Пэнси и Блейза, Грейнджер поняла, что Рон не просто так сиял самодовольством, как начищенная серебряная ложка. Гарри и Невилл выглядели так, будто мечтали оказаться на другой планете. Лавгуд источала крайнюю степень безмятежности, в очередной раз доводя до ручки Гермиону. Малфой, к которому повернулась Гермиона уже без всякого стеснения и деликатности, всем своим видом давал понять, как его утомили бестолковые выпады Рона. — Вот это да, Уизли, впечатляет. Только вот я лечил ее модифицированным зельем, а сейчас речь идет о базовом. Прояви чудеса концентрации и, будь так добр, не отвлекай от насущных проблем. Чувствуя, как от волнения сжимается горло, девушка заставила себя улыбнуться и поспешно прокомментировала: — Теперь я хотя бы понимаю, с какой стати уже на третий день носилась по убежищу, как пикси укушенная. Рон осклабился, а Блейз тихо рассмеялся, судя по всему, хватаясь за возможность разрядить обстановку: — Это было твоим обычным состоянием. А вообще, зелье действительно непростое. Почему ты выбрала именно его? Ощущая наконец почву под ногами, заходя на свою территорию, Грейнджер выпрямилась. — Считаю, что им лучше в начале года, пока в мозгах не загустела каша из переживаний и нытья о том, как они хотят на каникулы, изучить сложные зелья, а потом перейти к более простым. Тем более, это не самый заковыристый отвар из учебной программы. Директор сегодня упомянула, что имеет место быть усложнение и даже ускорение изучения тех или иных тем. Именно поэтому я думаю, что не будет лишним начать с данного зелья. Пусть будут в тонусе с самого начала. — Беспощадная, — Малфой бросил на нее короткий слегка насмешливый взгляд — и тут же отвернулся. Гермиона хотела поинтересоваться, что он хотел этим сказать, но Полумна задумчиво протянула: — Ты права. Как правило, чем ближе к концу года, тем больше мозгошмыгов норовят окружить учеников. Блейз усмехнулся и к всеобщему удивлению развернулся к когтевранке: — Слушай, Лавгуд, чисто из любопытства: как эти мозгошмыги выглядят? Девушка безмятежно улыбнулась ему. — Как небольшие пушистые кругляши. У них есть крылышки — как у мухи или стрекозы, а еще они разноцветные. Не очень яркие, а часто бежевые, иногда — желтые. Но самые редкие — фиолетовые и черные. Блейз задумчиво кивнул и потер подбородок. Он что, всерьез? — А они разговаривают? Почему я их не слышу? — Иногда они фыркают, но на глаза не показываются. Я наблюдаю за ними через свои спектрально-астральные очки. Ты как-то спрашивал про них, помнишь? Могу одолжить, — серьезно заявила когтевранка. Блейз моментально оживился пуще прежнего. Всерьез. Какой ужас. — Давай! Страсть как хочу увидеть их. Малфой, все еще корпящий над какими-то записями, слабо улыбнулся. Детский сад. — Так, стоп, — она вскинула руку. — Мы готовы обсуждать даже мозгошмыгов, лишь бы не учёбу. Блейз довольно оскалился. — Перебивать нехорошо, Карамелька. Мы с Лавгуд вообще-то серьезные вопросы решаем. Гермиона едва не закатила глаза в ответ на его маленькую месть. Чертов хитрец. — Употреби свои блестящие аналитические способности на благо дела. А еще лучше — напомни нам рецепт укрепляющего раствора. Блейз только шире улыбнулся и медленно повернулся к Малфою. Тот успешно делал вид, будто очень занят. — Друг, память совсем подводит. То ли корень растопырника, то ли глаза лягушки… Что там было? Драко со вздохом отложил перо и перевёл на Блейза скучающий взгляд. — Может, мне заодно сбегать за витаминным отваром к Поппи? Поможет с приступами забывчивости. — не дожидаясь ответа, он все же перечислил нужные ингредиенты и порядок действий. — Порошок из когтей грифона добавить к нарезанному корню асфоделя, сбрызнуть соком пиявки — пять капель, не больше. Кровь саламандры размешать отдельно — три раза по часовой стрелке и десять раз — против. Добавлять в самом конце. Кипятить семь минут, затем убавить огонь до среднего. После — мешать каждые два часа строго по часовой стрелке. Спустя шесть часов снять с огня и поместить в холод. Подождать четыре дня и повторить в обратном порядке. — Они будут бегать в наш кабинет три раза каждые два часа, чтобы просто помешать зелье? — густая бровь Забини изогнулась. Гермиона не удержалась и фыркнула. — Побегают, ничего страшного. В крайнем случае помешаем сами. Рон впервые за долгое время подал голос, недоверчиво хмыкнув: — Можно зачаровать ложки, чтобы зелье мешалось без посторонней помощи. Две пары глаз — серые и карие уставились на него с изумлением и насмешкой. — Зелья нельзя мешать удаленно и уж тем более зачаровывать для этого ложки. Контакт зелья и мастера напрямую влияет на результат. — Очень свежий и оригинальный подход, Уизли. Я под впечатлением. Воскреси всех именитых зельеваров прошлого и брось им в лицо, что они старые дураки, раз не додумались до этого сами. Уизли закатил глаза. — До одури интересно, за каким драклом вы выбрали такое заебистое зелье? У тебя стоит на сложные задачки, как я посмотрю. — А что, ревнуешь? На тебя не встанет, выпей ты хоть бочку приворотного. — Смотря чьи волосы я туда добавлю. — Да хоть Линдси Стоквуд. Ты не сексуальнее флоббер-червя. Гермиона уронила лицо в ладони. Они, конечно, не бросаются друг в друга убивающими, но это все еще кромешный ад. О чем МакГонагалл думала, добавляя в группу Полумны и Малфоя Рона? Девушка обратила на Блейза взгляд, исполненный мольбы и беззвучно взмолилась: «Сделай что-нибудь!». Он лишь пожал плечами, откровенно наслаждаясь зрелищем. Девушка кивнула самой себе, отзеркалила движение Забини и склонилась к пергаменту. Пока эти остолопы перекидываются отборными ругательствами, она набросает собственно план лекционной части, раз уж с темой они определились. Было решено начать с небольшого вступления-знакомства. Далее можно расставить акценты и обозначить основные предметы для изучения на грядущий год. Теорию прочитать сможет буквально кто угодно, на практической части следить за учениками лучше Малфою, если он так хорош, как о нем говорят, и Полумне. В ней Гермиона почему-то не сомневалась. Оторвавшись от записей, Грейнджер увидела, что Рональд как-то слишком сильно сжимает столешницу, а Малфой сверлит его ледяным взглядом, скрестив руки на груди. — Вы закончили? Слизеринец, не давая Рону шанса бросить очередную словесную оплеуху, ровно выдал: — Да. Невилл от неловкости уже не знал, куда себя деть, поэтому девушка попросила его размножить записи, чтобы каждый мог ознакомиться с ними. Пока сокурсники внимательно читали содержимое пергамента, Гермиона скосила взгляд на Блейза и увидела, что тот, наклонившись к Малфою, с улыбкой сквозь стиснутые зубы что-то спрашивает. Ей удалось услышать обрывок его монолога: — …что это на тебя нашло, а? Нам вместе работать еще Мерлин знает сколько, а вы уже меряетесь причиндалами, как парочка третьекурсников. Соберись. Малфой выпрямляется, демонстрируя, что разговор окончен, а Гермиона тут же отводит взгляд и старательно делает вид, что очень занята изучением книжных полок напротив. Забини скалится, и это может означать только одно: её поймали с поличным. Сохраняя внешнюю невозмутимость, она интересуется: — Будут ли идеи, дополнения, замечания? — Только не у меня. Полностью полагаюсь на твои великолепные мозги, — махнул рукой Блейз. — А зря. Доверяй, но проверяй. Признай, что тебе банально лень вчитываться. Полумна отложила свой экземпляр заметок. — Блейз прав. Разработано прекрасно, как и всегда, Гермиона. Только у меня есть предложение по теоретической части. Что, если… *** После быстрого перекуса в Большом Зале их чересчур разношерстная компания засела в библиотеке еще на несколько часов. За это время Пэнси, поражая Гермиону своей работоспособностью, успела разработать план занятия по Трансфигурации с Невиллом, структуру совместной лекции в группе с Ромильдой и Захарией и к тому же внести вклад в работу Гарри, который занимался Дуэлями. Девушка заметно устала и отвечала вяло на вопросы однокурсников, когда Грейнджер и Блейз вносили последние корректировки в тысячу раз переделанную структуру лекции по ЗоТИ. Полумна своевременно присела на уши Рону, пока Малфой перечитывал содержимое их общих пергаментов. Сама Гермиона, будучи глубоко убежденной: лучший отдых — смена вида деятельности, желала лишь избавиться от остатков работы и отправиться на короткую пробежку, чтобы прочистить мозги. Для нее до сих пор оставалось загадкой, откуда взялась эта страсть к бегу. Она любила спорт и физические нагрузки, и ее с детства тянуло к танцам, фехтованию, легкой атлетике. Родители с удовольствием поддерживали эти увлечения и вкладывали в них всевозможные моральные усилия и деньги, когда это стало доступно. Несколько призов за победы в летних соревнованиях красовались на полке её комнаты дома. Все виды спорта, которые она любила, были полезны для нее и каждый — по-своему. Но первое, чем ей захотелось заняться в свободное время, когда она только недавно вышла из клиники и, казалось бы, должна упиваться любой возможностью повеселиться, оказался бег. Он расслаблял по-особенному, выветривая все сомнения и беспокойства, пусть и ненадолго Пока она размышляла о маршруте, Блейз отодвинул от себя пергамент, резко встал и выдал шумное: «Ф-у-ух» — Неужели это все, Карамелька? Мы правда закончили? — Думаю, да. — она улыбнулась его забавному поведению и аккуратно сложила их работу в сумку. Блейз был смешным, милым и к нему возникало меньше всего вопросов, хотя в её жизни он полноценно появился одновременно с Пэнси. И ее-то Гермиона очень хотела припереть к стенке и выяснить несколько любопытных вещей. Во-первых, что все-таки настолько ужасное она сделала, чтобы вызвать этот странный в своей силе резонанс в отношении к ней у окружающих? Почему новые друзья везде носятся с ней и оставляют одну, по сути, только на ночь, когда других вариантов нет? Так сильно любят и скучали? Сомнительно. В-третьих, с каких блядских пор Малфой стал таким… нормальным и почему, ради всего святого, он настолько тихий? Ему что, уж совсем некуда свои пять кнатов вставить? Да она в жизни в это не поверит. Перепалка с Роном показала, что он тот еще болтун, когда захочет. Или его заводят только пошлые шутки? А если так, то насколько пошлыми они должны быть? Может, это — способ вывести его из равновесия? Только… Взбудоражившись как-то слишком сильно, она мгновенно пресекла эти мысли и повернулась в сторону Пэнси. Но та успела куда-то смыться с Малфоем. Тихо насвистывающий Блейз тем временем собирал вещи. — О чем задумалась? —Думаю о нашей будущей презентации урока. Столько всего может пойти не так. Взяв свой элегантный кожаный портфель, мулат прищурился. — А глазки-то блестят. Колись, ведьма. Черт. Черт. Черт. Святые яйца Мерлина. Они уже направились к выходу из библиотеки, и Грейнджер уставилась вперед, отчаянно силясь придумать какую-нибудь глупость, чтобы его отвлечь. Но Блейз уже зациклился на своих нелепых домыслах. — То есть что-то или кто-то выбил тебя из колеи настолько, что ты разволновалась, как девочка-подросток, и теперь уходишь от ответа. Скажи, что это какой-нибудь красивый подающий надежды колдун — и я отстану, клянусь Салазаром. Грейнджер закатила глаза, ощущая себя натуральным подростком, страдающим от атаки любопытной подружки. И она, слишком уставшая, чтобы сопротивляться, выдавила: — Вообще-то я думаю, как подступиться к нему и разговорить. Меня это интересует исключительно из практических соображений. Забини невинно надул губы. — И откуда же волнение в таком случае? — Мой мысленный взор ухватился за некий чрезмерно нелепый и настойчивый метод. Размышления о нем смутили меня. Ты доволен? — Ах, метод… — парень как-то странно улыбнулся. — Я сразу же отмела его, так что можешь… — Маленькая извращенка. Ай-ай-ай. Теперь-то Гермиона ощутила, как пылают щеки и от возмущения теряются все слова. — Ты поделись, я, быть может, смогу помочь. — Вот уж вряд ли. И ты снова перебил меня, невоспитанный дурак! Не смей обижаться, это была месть. Прими её с гордостью и замолчи, ради всего святого, или я пришибу тебя учебником прямо здесь. Забини, преисполненный возмущения, уже открыл рот, чтобы разразиться очередной короткой и вместе с тем чрезвычайно эмоциональной тирадой, но его остановил запыхавшийся Джордж, который быстро настиг их в коридоре. — Я искал тебя, Гермиона. Блейз, привет. Как жизнь? — парни обменялись дружескими рукопожатиями. — Чудесно, как и всегда. Грейнджер отвергла мою искреннюю помощь, но я переживу. Она сегодня не в духе. — Я не в духе от твоего настырного вмешательства и только. Уймись. — Видишь? — он расслабленно пожал плечами. — А ты как? Нужна помощь? — Все путем. Как раз хотел попросить Гермиону. Надо рассортировать записи Снейпа, там их целая куча. Я занят уборкой и книгами, к тому же скоро отправлюсь в Лондон и хотел успеть пообщаться. Что думаешь? Гермиона хорошо управлялась с сортировкой разного рода письменных источников и порядком устала от назойливости свежеприобретенного друга, а потому сразу согласилась. Это все не займет много времени и, возможно, она даже успеет на пробежку. Вот только удастся ли что-то выпытать у Джорджа? — Вот и отлично. Блейз, еще увидимся. Они снова пожали руки, и Гермиона в сопровождении Уизли отправилась прямиком в подземелья. *** Кабинет Снейпа претерпел по сравнению с прочими помещениями школы самые незначительные изменения. Грейнджер подозревала, что это связано с пожеланием зельевара не вносить существенных корректировок в убранство его обители, ведь пожар практически не затронул подземелий. Сам мастер зелий срочно отбывал в столицу по причинам, которыми ни с кем не поделился. Он лишь дал краткие указания по уборке, сдержанно поприветствовал Гермиону, а затем исчез в камине. Они сразу приступили к работе: Джордж принялся очищать от пыли и расставлять книги на стеллажах вручную, дабы не выделяться наличием магии на фоне Грейнджер, очевидно, а Гермиона уселась за письменный стол, доверху заваленный разнообразными пергаментами и свитками. Раскладывая письменные материалы о противодействии тёмным артефактам, она задалась вопросом, как Снейп вообще подпустил кого-то к своим драгоценным записям. Имеет ли место быть какое-то доверие к ее персоне? Это удивительно, потому что гриффиндорка не могла отделаться от его колких замечаний все годы обучения, кроме пятого курса, когда… Когда она перестала общаться с Гарри и Роном. Именно тогда Снейпа будто бы подменили. Пару раз он даже публично похвалил девушку, чем вызвал у нее крайнее замешательство, а у ее однокурсников — гневные шепотки. Это было похоже на сдержанное признание ее интеллекта и характера. Валидация личности. Дескать, вот, теперь ты стала нормальным человеком, Грейнджер. Неужели ему были настолько омерзительны остальные члены их троицы? Над этим еще предстояло поразмыслить. — Эй, Герми. Гермиона вскинулась. Джордж завис на стремянке с тяжелым томом по зельям в руках. Он мягко улыбался ей, прекрасно понимая, что только ему и отцу позволено так ее называть. По праву старшинства и близости. — Что-то нужно? — Нет, ничего. Как ты справляешься? Он лишь хотел поинтересоваться ее самочувствием. Глупая. Решив умолчать о вчерашней стычке с Дафной и оставить при себе размышления о возможных тайнах, которые скрывают ее новые друзья, девушка выдала спокойную улыбку и пожала плечами: — Неплохо, как оказалось. Я почти не остаюсь одна, а вчера ночью обошлось без сновидений. Так что, очень даже ничего. Думала, будет хуже. Джордж удовлетворенно кивнул. — Это отлично. Столько новых впечатлений. Ты, наверное, даже не успеваешь подумать о плохом. Этот засранец здорово тебя веселит, не так ли? Гермиона решила сдержанно хихикнуть для верности. — Точно. Он — это нечто. Ещё бы не лез в чужие дела, стал бы просто сокровищем. Джордж усмехнулся, заканчивая с верхней полкой. — Это да. Но пару раз одернешь его — и он привыкнет. Мы так один раз поссорились, когда он слишком активно подыскивал мне спутницу жизни. После нашего примирения, это прекратилось. Так что даже не смей переживать по этому поводу. Все образуется. Она улыбнулась и на этот раз в притворстве не было нужды. — Спасибо, Джордж, — она разместила в ящике стола очередную стопку записей и на секунду замешкалась, но все же нашла в себе смелость спросить. — У тебя когда-нибудь было такое, что ты не мог разобраться в своих чувствах к человеку? Молодой человек внимательно слушал ее, а затем почти сразу же ответил: — Конечно. И не раз. Вообще-то не так легко ответить себе на вопрос о чувствах. Что испытываешь в данную секунду или испытывал раньше. А если речь идет смеси чувств, то становится еще тяжелее. Следующий вопрос дался еще тяжелее, выставляя ее слабой, неразумной малолетней школьницей. Будто она сама не могла со всем справиться. — И как ты справлялся с этим? Он задумался на минуту и отвернулся. — Думал, Герми. Тяжело и долго. Оставался в одиночестве и задавал себе вопросы. Иногда на это уходили часы, иногда — дни и недели. А потом говорил с этим человеком. Бывало, прямо и по-честному, бывало сам пытался понять, что он обо мне думает. Это оказалось самой легкой частью. Правда освобождает. — Но сначала — уничтожает до основания. Джордж не успел ответить ей. В кабинет вошел Малфой, уже открывший рот, чтобы поприветствовать Уизли, но тут же замерший при виде Гермионы. На несколько мгновений его лицо приняло почти испуганное выражение, и Грейнджер это обескуражило. Она уставилась на него со сведенными к переносице бровями. — Я что, такая страшная? Тут он удивился еще сильнее и отвернулся, чтобы закрыть дверь. Когда его лицо снова попало в поле зрения, он уже расслабился и выглядел почти равнодушным. — Джордж позвал меня навести здесь порядок и не говорил ничего о тебе. Она выпрямилась в большом кресле Снейпа. — Не знала, что это проблема. Именно сейчас Джордж решил вмешаться. Он сжал переносицу двумя пальцами и, казалось, напрягся. — Я забыл сказать тебе, что нашел Гермиону. Извини, совсем замотался. Малфой кивнул ему. — Бывает. Так вам нужна помощь? — Нет. — Да. Гермиона одарила Уизли выразительным взглядом. — Да брось. Пара лишних рук не помешает. Она молча вернулась к своей задаче. Временами Джордж бывал меланхоличным и скованным, как и Малфой — на этой почве, видимо, парни и сошлись. Но чаще всего он был таким, как сейчас, а именно легким на подъем и добродушным парнем. Это и радовало, и бесило в равной степени. В данный момент Грейнджер боролась с порывом бросить в рыжего тяжелую статуэтку со стола Снейпа. Джордж любезно поинтересовался у Малфоя, как прошел его день и что нового было сегодня. Тот в свою очередь не преминул рассказать обо всем в подробностях и красках, иногда, правда, замолкая и тяжелым взглядом упираясь в темное дерево пыльной парты. Они периодически смеялись, обсуждая выходки преподавателей и прогнозы на учебный год. Статуэтка Фламеля манила Гермиону своим массивным медным основанием. Она не сомневалась, что ведёт себя, как ребенок, и не исключала вариант ревности как одну из причин своего поведения. Мог бы и у меня спросить о новостях. И в то же время у нее не выходило из головы идиотское выражение лица этого белобрысого остолопа. Что он так перепугался? Еще и не ответил на последний вопрос. Придурок хренов. Она как-то чересчур резво кинула на пол стопку макулатуры, отчего Джордж подскочил, а слизеринец даже не дернулся. Если бы не ее бесполезное тело, она бы их оглушила. — Совсем из головы вылетело, мне же надо смотаться в библиотеку за книгами для Снейпа, пока она не закрылась. Я скоро буду. Рыжий спрыгнул со стремянки и покинул кабинет, послав Гермионе теплую улыбку. Она проигнорировала это. Даже не пытайся. Повисла тяжелая и густая тишина. Малфой вручную протирал подоконник, иногда пользуясь зельем чистоты. — А ты с чего решил обойтись без магии? Если этот вопрос и удивил парня, он никак этого не показал. — Иногда полезно поработать руками. Мерлин, какой бред. — И часто ты отказываешься от магии ради этого? Он наливал зелье на деревянную поверхность и, увидев, что часть жидкости пролилась на пол, проигнорировал это, видимо, решив убрать потом, ведь придется идти за другой тряпкой. Малфой пожал плечами, оставаясь средоточием невозмутимости. — Редко, но случается. — Насколько редко? — ей вдруг почудилось, будто она ломает его маску апатичного спокойствия и видит перед собой прежнего Малфоя — грубияна, тщеславного мудака, ненавидящего всех, кто ниже по статусу или просто не вписывается в его идеальные параметры. И все встаёт на свои места. Наступает баланс и гармония, ведь теперь она знает, на что он способен и к чему стоит готовиться. Но это были только мечты, потому что он ответил ей тем же ровным тоном: — Раз в месяц, возможно. Полностью игнорируя его поразительную немногословность, Гермиона продолжает: — И что ты делаешь без магии? Малфой плавным движением головы откидывает светлую прядь, которая постоянно лезет ему в глаза. Грейнджер отрешенно рассматривает его шею. — Занимюсь ландшафтным дизайном и создаю косметику. Гермиона слишком шокирована, чтобы смеяться. Она поднимает взгляд чуть выше, к глазам слизеринца. Он не улыбается, а значит, это не шутка. Драко Малфой, делающий смеси для кремов и масок, добавляющий одушку в масла для губ, выбирающий оттенок будущей помады? Зовите Скитер, в старом кабинете Хогвартса только что прозвучал сенсационный заголовок. Она недоверчиво хмыкнула в ответ на эту сомнительную историю, очередной трюк, чтобы обелить свое имя бывшего Пожирателя. Ему удалось очаровать Джорджа — задачка не самая сложная — но с ней подобные фокусы не сработают. Она видит этого идиота насквозь, а потому идет в наступление: — Не знала, что ты занимаешься косметикой. Так странно, — её тон был обманчиво мягок. Парень вздохнул так, будто она утомила его, и перешел к следующему окну. — Я занимаюсь зельеварением. Создание уходовой и декоративной косметики не входит в сферу моих интересов, но это не мешает мне проводить время с Нарциссой за этим увлечением, верно? — Малфой оборачивается и посылает ей сдержанную улыбку. Ладно, он прикрылся любовью к матери, отобрав у Гермионы все возможное оружие в этой теме. Трогать родственников — очевидно, слишком. Но почему бы не надавить на что-нибудь другое? — Твое увлечение ручным трудом похвально. Молодец, — она сладко улыбнулась ему в ответ и встала, подняв с пола идеально сложенную гору макулатуры. Малфой ответил на это спокойно, просто и коротко, продолжая улыбаться: — Спасибо. Она шла к чулану в дальнем конце кабинета, и полностью осознав сказанное, ускорила шаг. Потому что ей внезапно захотелось смыться, исчезнуть из поля зрения, чтобы просто не наорать на него. Пройдя всего пару футов, она наткнулась на что-то склизкое ногой — и тут же ощутила, что падает. Грейнджер уронила бумажки, позволив им разметаться по старой древесине, и кое-как сгруппировалась, чтобы облегчить грядущий удар, но холодные пальцы обвились вокруг ее запястья раньше, чем это произошло. Малфой свободной рукой подхватил ее за поясницу и резко поставил на пол, подальше от лужи с зельем. Он держал ее так всего несколько мгновений, а потом убрал руки и отступил назад. — Осторожнее. Один взмах палочки — и пятно исчезло, а парень забрал тряпку и направился к партам. Если он надеялся услышать слова благодарности, то мог бы оглушить себя прямо сейчас, но избавиться от этой смехотворной фантазии. Потому что ее желание сказать что-то подобное было в разы слабее обжигающего чувства неловкости, которое в итоге заставило ее быстро собрать записи и исчезнуть в чулане. Она закрыла дверь, силой воли заставив себя не хлопнуть ей со всей дури, кинула глупые бумажки на ближайшую полку и резко провела ладонями по волосам, остановившись на шее. Осколки ее растоптанной психики орали в голове, что это слишком. Слишком эмоционально. Слишком глупо. Слишком непонятно и странно. Слишком ровно. Слишком хорошо. Он слишком хороший. Зачем улыбаться ей? Почему бы просто не дать ей упасть, а потом осыпать щедрой порцией насмешек? Дура-Грейнджер грохнулась прямо на задницу. Чего еще ждать от недалекой полукровки? Он бы значительно облегчил жизнь им обоим, оставив все как есть. Но нет, он, этот хитрый недоумок, решил помочь. А потом еще убедиться, что она стоит ровно и предостеречь от дальнейших неприятных казусов. И, секундочку, зачем, ради Мерлина, он тогда успокоил ее, разволновавшуюся из-за поведения Рона? Он ляпнул что-то про «быть собой» и упрекнул Уизли в ненетерпимости к слабостям других людей. Она подумала о Пэнси и о призрачной возможности поделиться своими мыслями с новой подругой, но ей пришлось забыть об этом. Нет, эти трое дружат дольше, чем Гермиона с Гарри и Роном. К тому же, Грейнджер представила, в какое неловкое положение поставит Паркинсон, если расскажет о своей проблеме. Этого уж точно нельзя допустить. Забини отпадает, как и Джордж, полностью уверенный в непогрешимости Малфоя. Бедный раскаявшийся Пожиратель, давайте все войдем в его положение и отнесемся с пониманием, забыв об ужасах, которые он наверняка вытворял. К черту это. Выхватив из кармана мантии пузырек с зельем, уже второй за этот сраный день, она осушила его и прислонилась лбом к деревянной полке. Ее тело постепенно расслаблялось и становилось тяжелее, будто она приближалась к земле во время полета. Мысли вытекали из головы, как гной выходил из воспаленной раны. Дыхание и пульс пришли в норму, и только теперь она убедилась в том, что готова выйти. Она попыталась оттереть пыль с мантии, пригладила волосы, убрала их в низкий хвост и покинула чулан. *** Воспользовавшись моментом, когда все собрались в Большом зале к ужину, Гермиона быстро переоделась в легинсы и майку, накинула ветровку, обула новые кроссовки и, не теряя времени, отправилась на пробежку. Предварительно она выдержала некоторое время в туалете на нижнем этаже, чтобы друзья поискали ее, не нашли в итоге и спокойно ушли есть. Пока Грейнджер спускалась к выходу, многие глазели на нее, а некоторые даже имели наглость перешептываться в процессе. Выписываясь из клиники, она ожидала чего-то подобного, и теперь старалась просто игнорировать любопытные и осуждающие взгляды. Выбирая между полем для квиддича и хаотичным маршрутом вдоль кромки леса, девушка остановилась на втором — неизвестно, закончились ли ремонтные работы и не пожелает ли кто-то организовать тренировку за неделю до начала учебного года. Она сделала небольшую разминку на полпути к хижине Хагрида, выполнив несколько простых упражнений, чтобы разогреть мышцы и побежала. Она выбрала очень размеренный темп, но несмотря на это, ее тело, привыкшие к очень редким укрепляющим тренировкам в клинике, стало сопротивляться уже спустя пару минут. Но Грейнджер решила отвлечься и подумать обо всем, что произошло в последнее время и на что похоже ее существование сейчас. Долгое лечение погрузило ее в своего рода транс: во первых, она по-сути лишилась воспоминаний за последние три года жизни, и девушка уже слабо представляла, каким человеком является. С каких пор она начала сквернословить? Отец иногда позволял себе грубое словцо в особенно эмоциональные моменты, но мама, будучи аристократкой, пусть и живущей на два мира, резко негативно относилась к нецензурной лексике. Она всегда говорила, что существует множество слов, способных донести до собеседника всю палитру твоих эмоций, и в грубостях не было нужды. Также у нее полностью изменилось окружение, ведь на войне она сблизилась с Пэнси, Блейзом и, судя по всему, Малфоем, но в характере их тогдашних взаимоотношений еще предстоит разобраться. Насколько близки они были? Можно ли было назвать их приятелями? Друзьями они точно не могли быть, потому что слизеринец откровенно избегал ее большую часть времени, а когда общаться все-таки приходилось, был подчеркнуто вежлив и держал дистанцию. И что в этом такого? Или ты ждала, что вы будете целоваться в десны? В любом случае, она понятия не имела, как вообще однажды подпустила его к себе. Пэнси рассказывала, что он явился в Орден через какое-то время после Нарциссы и стал целителем в их госпитале, воспользовавшись ранением Помфри как возможностью обменять свои навыки на защиту от Пожирателей. Когда Поппи выздоровела, парень стал принимать участие в сражениях в качестве боевого медика. Грейнджер тоже сражалась и, видимо, они как-то пересеклись и в итоге наладили общение. Но с какой целью? Малфой в ее списке предпочитаемых контактов был примерно рядом с Амбридж, может, на одну позицию ниже. В школе она избегала его всеми возможными способами — никто не хочет, чтобы его облили грязью и высмеяли перед уроком или за обедом. Но разве Гермиона была похожа на человека, который бежит от трудностей? Она боролась с ними и чаще всего выходила из битвы победительницей. С чего бы ей прятаться от Малфоя, боясь однажды пересечься? Что такого он мог сделать? Сейчас она была рада, что парень все время вертелся рядом, потому что в его голове были ответы на большинство несоответствий в ее голове. Как и у Пэнси, но она совершенно точно не планировала делиться ими с кем бы то ни было непосвященным. А Грейнджер ведь имела полное право знать. Это, черт возьми, касалось ее напрямую. Нужно лишь подловить кого-то из них, когда они рано или поздно проговорятся о чем-то важном. Гермиона резко остановилась. Мерлин, это же так просто. Дафна, желающая задеть ее любым способом. Рон со своим языком без костей. Он же ляпнул что-то про модифицированное зелье — кстати, с какой радости такая щедрость от Малфоя? — значит он тоже что-то знает и не прочь позлить слизеринцев. Вывести Уизли на эмоции не составит труда. Необходимо выбрать момент, когда она сможет остаться с ним наедине — и дело в шляпе. Воодушевившись таким элегантным решением проблемы, она довольно улыбнулась. Теперь у нее есть не только цель, но и какой-никакой путь к ней. Двигаясь вдоль кромки леса, она завернула к тропинке, разрезающей плотную череду деревьев. Девушка ускорилась, чтобы успеть провести немного времени в лесу, пока не стемнело. Близился закат, и на теплую от летнего Солнца землю опускалась вечерняя прохлада. Легкий ветер шептал в кронах высоких ясеней, сквозь их листву на ковер из веточек и палых листьев падали последние лучи уходящего дня. Резво оглядываясь по сторонам, с улыбкой наблюдая за тихой жизнью леса, она цепляется взглядом за что-то ярко-красное впереди. Это похоже на кусок материи, болтающийся на низкой ветке дерева. Гермиона нерешительно ускоряется, но чем ближе подбегает к нужному месту, тем медленнее двигается: это может быть что угодно заколдованное, а рядом нет никого, чтобы помочь ей избавиться от предполагаемого проклятия. Оказавшись рядом, Грейнджер видит алую ленту без каких либо опознавательных признаков. Она выглядит новой, блестящей, с идеально ровными краями, будто кто-то привязал её ещё вчера. Гриффиндорка, медленно выпрямившись, нахмурилась. Что ж, либо кто-то хотел обозначить это место, чтобы не потерять его в будущем, а может, чтобы дать знать другим посвященным, где оно находится. Либо это действительно заколдованная приманка, и сейчас она пожалеет, если коснется ее. Гермиона снова наклонилась, приглядываясь к предмету. Возможно, на ней все же есть какие-то отпечатки магии? Нет, ничего — ни пятен, ни разрывов, ни потертостей, ни ауры темного колдовства вокруг. Она идеально чистая со всех доступных взгляду сторон. Повернув голову, девушка заглянула под низ ленты. Там, где ткань обмотана вокруг ветви, она заметила печатный шрифт темными чернилами. Блять. Там же что-то написано, и у Грейнджер буквально зудело в ушах от желания узнать текст. Плевать. Сколько раз она рисковала, выдвигая сумасшедшие на первый взгляд идеи, а потом выходила сухой из воды? Она сталкивалась с Волан-де-Мортом не раз и не два, оставаясь в живых. Черт возьми, она сыграла ключевую роль в войне, а сейчас испугается какого-то куска ткани? Она выругалась себе под нос и резко ухватилась за край. Быстро развязав все узлы, она взглянула на яркую чёрную надпись, напечатанную будто на древнем станке шрифтом из старых сказок: Люблю тебя до бесконечности. И следом, тем же шрифтом: Я знала, что это ненадолго. Я просто наслаждалась тобой. Гермиона не успела осмыслить прочитанное. Тяжелая голова налилась дикой болью, та отдавалась тупыми ударами по затылку и судорогами в конечностях. Грейнджер опустилась на землю и зажала в зубах рукав ветровки, чтобы просто не разодрать горло криком. Другой рукой она распустила хвост, надеясь, что это хоть как-то поможет. Нет, её тело будто окаменело, она не могла пошевелиться и зависла в этой позе, стоя на коленях, сложенная пополам на холодной земле. Туман медленно накрывал сознание — все, что Гермиона видела перед собой, расплывалось, теряя границы и очертания. Она будто слепла. Девушка попыталась двинуть рукой, ухватиться за что-нибудь — что угодно — но в следующую секунду она услышала чей-то тихий голос и провалилась в темноту.