Баланс

Спустя время Отабеку казалось, что в сутки тогда вмещалось никак не двадцать четыре часа. Может быть, двадцать пять, а может быть, и все тридцать! Словно кто-то задействовал маховик времени, и они оказывались сразу в нескольких точках пусть не одновременно, но почти. А вот кто этот добрый волшебник, Отабек сказать затруднился бы. Нет, без магии не обошлось, столько они успели за те несколько дней, остававшихся до Нового года. Даже выполнили пару заказов. Люди, как и говорил Жан, торопились оставить проблемы, а особенно страхи, в году старом, так что и тридцатого декабря Отабек с Юрой ездили за город, чистить дачу. Хозяин хотел праздновать всенепременно там, а в доме находиться не мог с лета. — Там и ёлка во дворе, и мангал, и баня. Дети покоя не дают, спрашивают, поедем или как, а что я скажу? Выгони эту херню, парень, а я сверху платы шампанского ящик накину, моё слово крепкое. — Маленькие, — спросил Отабек, — дети? Заказчик по виду был зрелый и даже старше. — Да где там! Сами с семьями уже! Каждый год все вместе собираемся, с семьей, с друзьями, а тут эта гадость, драть её со всех сторон, я что уже только ни делал! Попа привозил! — Он махнул рукой: — А-ай! Ну выручай, а! Отабек взялся. Дачу зачистили в две минуты, а потом Юра долго валялся в девственно-ровном снегу и смотрел на звезды. — Скучал по звездам, — признался он. — По солнцу — нет, а ночи у вас отличные. Днями они носились, закупая продукты, потому что решили вдруг всерьез заморочиться салатом с ананасами и ветчиной, домашним паштетом, суши, тушеной в вине свининой и жульеном, конечно же. Как будут всё это съедать задумались, когда всё уже было куплено и сложено в холодильник. — Ничего, — сказал Отабек, — осилим. Тут в рецепте ещё морковка, почистишь? Юра вертелся между холодильником и столом, Пётя крутился у него под ногами, а потом лег посреди кухни и задремал. Вместо того, чтобы просто взять и унести кота в комнату, его, конечно же, осторожненько обходили. Утром тридцать первого они катались на санках, лепили снеговика и играли в снежки, которые быстро подтаивали у Юры в руках. А накануне ставили ёлку. — А как же Пётя? — спросил Отабек. — Свалит же. — Свалит, — ответил Юра, — опять поставим. Ёлку хочу и всё! Выбрали самую красивую, классически-зеленую с «инеем» на верхушках лап. Навесили «дождики» и гирлянду, и Юра вечером гасил свет и ложился на пол, лицом под самую ёлку, и огни мерцали в его глазах. — Расскажи, — просил он, когда Отабек ложился рядом и обнимал его крепко-крепко. Отабек рассказывал, припоминая детали, что делал и как жил в эти недели, когда Юры здесь не было. Как открывал дверь в ванную, как недоуменно смотрел на утонувшую в истаявшей пене книжку, как не знал, что делать и куда побежать. Обо всех, кто помог ему на этом пути. О Жане, чуть ли не с первого дня их знакомства, о Викторе и его партнере Юри, о Миле и её Саре. Об их неравнодушии и искреннем желании помочь. — Не поверил бы, — каждый раз говорил Юра, — что медиум в это впишется. Ей-то с этого что, она с ангелами шаболдается. — А вмешательство непосредственно ангела тебя, значит, не удивляет? — Да они долбанутые, блин, что с них взять? — Он чуть затихал и прибавлял: — Ну, спасибо, конечно. Сам благодарить не пойду, не проси, мало ли, чем это кончится. Жан снова не отвечал на звонки, но тридцать первого объявился сам, как раз когда руки у Отабека были по локоть в курином жире. Опасаясь, что потом с Жаном будет опять не связаться, попросил Юру ответить и включить громкую связь. Жан, только услышав Отабеково «да», вывалил, кажется, даже не вдыхая, ворох новостей о кризисном центре, о том, как они еле-еле, но успели сделать для детей и девчонок праздник и закупили оптом подарки, потому что, ну просто чудо какое-то, привалило сразу два щедрых спонсора. — Белла не признается, но я уверен, это она. Внушила, что самое время делать добро. Если б их это желание после праздников не отпустило, было б вообще зашибись, ну, посмотрим. — Как тебе с ней? — спросил Отабек. — Странно, — признался Жан. — Я пока не привык. Она сама появляется, что-то делает, заботится о наших девчонках, но мне с ней как-то… уютно. Уверенность такая приливает. — У тебя? Ты всегда в себе уверен. — А тут ещё больше! Но есть минус. — Ну? — Она знает деда. И он через неё мне передает. — Что передает? — Нравоучения! Что-что. Но, вроде, уже поспокойнее. Ладно, не спрашивай. Как сам-то? Как твой рогатый? — Э-э-э, — возмутился Юра. — Попустись. Жан захохотал, что о громкой связи предупреждать надо, и что теперь Отабеков демон заточит на него зуб, пожелал им хорошо встретить Новый год и отключился. Миле Отабек позвонил сам. Поздравил с наступающим и сердечно, самыми теплыми словами, какие только смог подобрать, поблагодарил. Передал благодарности и от Юры, сказав, что тот просто стесняется. — Ничего я не стесняюсь, — буркнул Юра, кроша огурцы в оливье, — не пизди. Просто это странно. По Милиному адресу они, выбрав совместно, отправили два больших конфетно-цитрусовых букета. Проверив баланс на карте, Отабек сказал: мда. Новогодние приготовления не прошли для кошелька даром. Юра сунул нос в телефон и сказал: — Ничего. Ещё заработаем. Или банк ограбим, убьем двух зайцев одним выстрелом. Пошутил. Или не пошутил, кто знает. Звонить Виктору Отабек не решился. Написал сообщение. Виктор прочитал, но не ответил, наверное, занят. Отабек понадеялся, что хотя бы в полночь он будет там, где хочет быть, и с тем или с теми, с кем хочет. Как сам Отабек, благодаря и Виктору с демоном Юри в том числе. — Видишь, — сказал Юра, когда часы подбирались к полуночи, стол ломился от еды, а гирлянда на елке мерцала особенно празднично, — желания сбываются. Я загадал в прошлом году встретить с тобой и этот — сбылось! — Ты не только гедонист, но и оптимист. — Само собой! Это ангелы пессимисты и перфекционисты, им бы всё вылизать до идеала, а мне-то что, я просто живу и рад. И ты так делай, советую. Шампанского, конечно же, не было. Открыли бутылку колы, разлили в бокалы и чокнулись с тихим звоном, когда забили куранты. — С Новым годом, Юра. — С Новым годом, Отабек. Пётя оставил попытки сдернуть с ёлки расписной шар и мяукнул: какие ж вы все смешные и глупые, все эти ваши метания, праздники, чувства, но за вами весело наблюдать. Ни Юра, ни Отабек не поняли, а может, даже не слышали. Сидели на диване и целовались впервые в новом году.