У меня на тебя аллергия

      Батлер был готов принять удар на себя и отвлечь внимание Логана, чтобы Эрика успела догнать Мию, но Герреро лишь покачала головой. Она была расстроена. И Алан не мог прямо сейчас сказать о причине смены настроения Джонс. Тогда бы Прайс попытался избавиться и от брюнетки. Эрика лишь перевела тяжелый взгляд на веселого парня, который безустанно рассказывал о какой-то ерунде. Герреро абсолютно не была заинтересована рассказами о его работе и прошедшем дне.

***

      Следующий рабочий день Эрики проходил слишком напряженно. Она совершенно не могла сосредоточиться на своих обязанностях. Рано или поздно мысленно она возвращалась к Мие. Девушка так прочно засела у нее в голове, что Герреро впервые за долгое время испытала проблемы со сном. Заснуть мешали постоянные мысли о причине той смены настроения. Будто русоволосая сделала что-то не так.       В клинике было не так много посетителей, так что в обычный день Эрика бы справилась и сама, однако сегодня ей постоянно требовалась помощь коллег. Все придавали этому огромное значение. Впервые на их памяти мисс Герреро не справлялась сама. Она будто в облаках витала. И так было на самом деле.       Голубоглазая заполняла очередную документацию, когда услышала знакомый голос. Миа поприветствовала Симону и спросила, нет ли других врачей, которые могли бы лечить Лучика. И Эрика понимала, что сегодняшнее поведение вынудит женщину отправить Джонс к кому-нибудь другому, но на удивление, поддавшись знакам свыше, Симона отправляет девушку прямиком к Эрике, вешая лапшу про «Это теперь ваш лечащий врач! Разве так можно?».       Герреро была несомненна довольна таким исходом. Вот только из рук все валилось и былого настроения не было. Позориться перед брюнеткой она тоже не хотела. И вообще Эрика не особо понимала, зачем явилась девушка, если они договорились встретиться через пару дней. Герреро вышла в коридор, чуть ли не сталкиваясь с Мией. Голубоглазая не хотела смотреть в глаза Джонс.       —Симона, есть кто-нибудь еще, кто сможет принять мисс Джонс вместо меня? — Эрика звучала вполне себе грубо. Она будто со стороны слышала свою четкую речь, от которой так и тянуло холодом. Миа еще больше напрягалась от произнесенного.       —Мисс Герреро, Симона сказала, что вы наш лечащий доктор, так что давайте не перекладывать обязанности на своих подчиненных? — Джонс удивлялась своей внезапно появившейся наглости. Она понимала, что сейчас ее выкинет из клиники охрана и Лучик останется без должного ухода и внимания.       —Прекрасно. Проходите, — Эрика была раздражена поведением брюнетки. Зачем она устроила этот показательный цирк? Да и Симона оглядывала обеих девушек, как сумасшедших. Все-таки начальница казалась ей не от мира сего.       —Я в коридоре посижу, пожалуй, — надменно произнесла Миа. Она не хотела оставаться наедине в пронзительной тишине рядом с голубоглазой.       —Мне нужна будет ваша помощь, мисс Джонс.       —А вы сами умеете справляться хоть с чем-то или вам всегда нужна чья-то помощь? — Джонс не понимала, почему она произносит такие колкости быстрее, чем ее мозг сообразит.       —Не умею. Зайдите в кабинет, пожалуйста! — настойчиво попросила Герреро. Затянувшийся спектакль уже выводил из себя. Она видела покрасневший нос Мии, слезившиеся глаза девушки и постоянное желание чихнуть. Обычная аллергия, от которой у Эрики были таблетки в ящике. —Мы с вами договорились встретиться через пару дней. Что вас привело сюда?       Как не старалась Эрика соблюдать деловое общение, взглядом она останавливалась на Мие дольше положенного. Девушка, хоть и старалась не показывать, страдала от аллергии. И Герреро было бы неуместно расспрашивать еще и об этом.       —Лучик отказывается есть. Может, у него что-нибудь болит? Я не знаю, — Миа предпочла смотреть куда угодно, только не на врача.       Русоволосая принялась осматривать пса. Выглядел он вполне здоровым, а отсутствие аппетита было вызвано, скорее всего, стрессом. Но говорить об этом Джонс она не спешила. Все же Эрика хотела завязать диалог и выяснить причины произошедшего вчера вечером. Девушка не понимает, почему Миа хотела ожидать в коридоре или вообще найти другого ветеринара. И только решительность и находчивость Симоны спасла Эрику.       Голубоглазая краем глаза все равно наблюдала за девчонкой. Она уже не была заинтересованной к окружающим предметам или самой девушке. Брюнетка просто смотрела на свои руки, иногда порываясь чихнуть.       Для Мии же ночь оказалась полной слез. Она разочаровывала сама себя. Как она смогла позволить себе что-то чувствовать к девушке, которая еще и занята мужем? Чем чаще Джонс вспоминала прошедшую ночь, чуть ли не самую ужасную на ее памяти, тем быстрее ей хотелось удалиться из кабинета. Можно было придумать сотни отговорок, лишь бы не оставаться рядом с Эрикой.       Кареглазая не хотела больше возвращаться к общению с доктором. А вчерашние события она считала недоразумением. Хотя главным недоразумением оставалась она сама. Миа же прекрасно видела кольцо, да и мисс Герреро выглядела, как человек, способный завести семью. И Джонс сама продолжила с ней флирт. Собственноручно подставила себя под удар чувств. Если бы она только знала, к чему это приведет, то вмиг бы покинула клинику.       —Мисс Джонс, нужно подержать Лучика, — Герреро сама не понимала, что она будет сейчас делать. Пес сразу оживился, чувствуя неладное. Но Эрике чертовски хотелось привлечь Мию к разговору. Герреро соврала бы, если не сказала бы о том, как сильно ее тянет к девушке. Брюнетка нехотя встала с маленького диванчика и подошла к столу.       Все становилось слишком напряженным и неловким. И если Миа с этим успешно справлялась, то Эрика все чаще и чаще порывалась выяснить отношения здесь и сейчас. Только врачебная этика ей не позволяла сделать этого. Лицо кареглазой было опухшим, под глазами синяки и безжизненный взгляд в пустоту. Вот с чем приходилось сталкиваться голубоглазой. Герреро должна была все прояснить. Она должна была бороться за этот шанс. Впервые она чувствует себя так, словно за спиной выросли крылья. И если бы Джонс сейчас сменила молчание на какую-нибудь задорную шутку, то Эрика непременно взлетела бы. Но брюнетка молчала, придерживая Лучика. Перед глазами стоял затяжной поцелуй с Логаном, его ухмылка и непонимающий взгляд Алана вслед Мие.       Для Герреро такая обстановка была пыткой. Руки тряслись, голова не соображала, что можно сказать в этой ситуации, а ноги и вовсе подкашивались. Она смотрит на Мию, которая сохраняла полное спокойствие и отрешенность. Единственное, чем была заинтересована Джонс, состоянием Лучика. И как бы голубоглазая не искала пересечения с взглядом девушки, она натыкалась на безразличие.       Вот только брюнетка понимала, что она, похоже, влюбляется. Или уже влюбилась. Она не верила, что это может произойти настолько быстро. Они фактически не были знакомы, единственной общей темой был Лучик. И пес был якорем, который удерживал Мию в клинике. Будь ее воля, она бы бежала отсюда без оглядки. Случайные прикосновения Эрики действовали, как дефибриллятор. Снова и снова Джонс удерживала желание сказать что-либо колкое.       На самом деле Миа не понимала, на что у нее аллергия: то ли новый сок был виноват, то ли комната совсем запылилась. И ей даже в голову не приходило, что аллергия была на новую собаку, которую она привела в дом с улицы. Постоянный зуд хоть немного отвлекал от навязчивых прикосновений Герреро. И в итоге брюнетка не сдержала чих.       —Благослови тебя Господь! — произнесла напуганная Эрика. Страдания девчонки не доставляли ей удовольствия, а желание помочь не только Лучику, но и его хозяйке било через край.       Миа молчит. Она снова чувствует прилив тепла в груди. И ей проще игнорировать эти чувства вовсе, чем пытаться как-то избавиться от них. Она хочет, чтобы все это поскорее кончилось. Джонс пообещала себе, что непременно найдет новую клинику, чтобы только больше не встречаться с мисс Герреро. От этого внезапно становилось больно.       «Я приложила столько усилий, чтобы забыть Майка и отыскать нового человека, в которого я по-настоящему влюблюсь. Я искала именно ее. Ненавижу себя за мысли о том, как она прекрасна. Ее фигура, лицо, поведение... Почему она влюблена в того придурка со смазливой улыбкой?». Это крутилось на повторе в голове Мии, будто кто-то забыл сменить пластинку.       Жажда стала невыносимой, когда после очередного прикосновения Джонс подняла взгляд и столкнулась с обеспокоенными глазами Эрики. Брюнетка резко одернула руку, предпочитая выйти в коридор попить воды. Чертова Эрика собиралась испортить ей жизнь. Все, над чем работала Миа, летело в пропасть. Даже если сама Джонс полетела бы туда же, она сказала бы еще и спасибо мисс Герреро. После небольшого перерыва брюнетка нашла в себе силы вернуться в кабинет. Она была обязана выдержать это испытание. Герреро мило ворковала с Лучиком, не замечая вошедшую девушку. И снова надоедливые бабочки и клокотание по всему телу! Эрика заметила ее, когда та подошла совсем вплотную. Голубоглазая сразу же вернулась к своей работе. Ей стало неловко за свою слабость перед собаками.       —Извини, это все моя любовь к собакам, — Герреро не знала, зачем поясняла и так очевидный факт. Но вместо какой-то реакции на свои слова, она получилась небольшой кивок. Отстраненность Мии выводила из себя. —Ты можешь сказать, в чем дело?       Джонс не ожидала. Она правда не была готова, что у Эрики хватит сил задавать такие вопросы клиентам. Миа могла стать первой, кто напишет жалобу на клинику. Но вместо этого она продолжала восхищенно смотреть на раздраженную девушку. Герреро больше не казалась милой девушкой, с которой можно было шутить шутки и игнорировать ее слова. В глазах четко читалась ярость. Вот только Эрика была в ярости на себя, что не сдержала свой порыв. Но теперь она получила значительную реакцию от Мии.       —У меня на тебя аллергия! — заявила Джонс, возвращая свой взгляд к собаке. Ей было стыдно, что она вела себя с девушкой таким образом. Все-таки Эрика ничего ей не обещала и разговаривать с человеком, который сам решает, как распоряжаться своей жизнью, было крайне неуважительно.       —У тебя аллергия на него! — ткнув пальцем в девушку, прояснила Эрика. Ее раздражала инфантильность брюнетки. Миа разочарованно выдохнула, снимая Лучика со стола. Напоследок она кинула огорченный взгляд на доктора, а затем громко хлопнула дверью. —Твою мать!       Герреро ударила по железному столу и смахнула с него все инструменты. Снова она сделала что-то не так. Снова она дала волю запертым чувствам. И снова решилась начать диалог с Мией. Голубоглазая считала себя неудачницей. Даже Джонс не смогла и двух дней вытерпеть ее скверный характер. Но на самом деле девушка не была такой. Она просто не знала, как себя вести.       Слезы ненависти к самой себе хлынули из глаз. Держаться так долго вдали от чувств, чтобы потом влюбиться в девушку... Не этим планировала заниматься Эрика в двадцать шесть лет. И все же срываться на крик в собственном кабинете было ошибкой. За дверью раздавались торопливые шаги, а в дверном проеме показалось испуганное лицо Симоны. Герреро лишь махнула рукой, чтобы та ушла. И дверь снова закрылась. Голубоглазая плакала ни то от одиночества, ни то от обиды на Мию. Как могла Эрика, прочитавшая кучу книг на разные темы, влюбиться с первого взгляда в певицу из бара? Ее друзья наверняка потеряют к ней остатки уважения после этого. Одиночество давало о себе знать. Почему-то раньше Герреро не чувствовала его так явно, а теперь она готова была рвать на себе одежду, чтобы избавиться от душащего чувства.       Эрика хочет позвонить Алану, но тот работает вместе с Мией, поэтому рассказывать ему было бы ошибкой. В голову не приходило ничего лучше, чем позвонить Руби и слезно попросить вытащить ее из этого ужасного состояния. Конечно, Скотт согласилась, обеспокоенная таким срывом подруги. Они были довольно давно знакомы, а такая ситуация происходила впервые.

***

      Миа была зла. Ее раздражало абсолютно все вокруг. Недостаточное освещение в баре, надоедливый босс и расстроенные инструменты музыкантов действовали девушке на каждый нерв. Она бы предпочла взять выходной и отдохнуть в кровати, но Джонс должна была оплатить не только покупку аксессуаров Лучику, но и снятие квартиры. Брюнетка видела, как на нее смотрел Алан. Он пытался подобрать правильные слова, чтобы разобраться в произошедшей ситуации. Батлер не слышал никаких новостей от подруги с прошлого вечера. Он был бы лжецом, если бы сказал, что не переживает за Эрику. Да, она была самодостаточная в его глазах, но когда что-то расстраивало Герреро, она надолго пропадала и ничем хорошим это не кончалось.       На самом деле Джонс была бы и сама не против поговорить с Аланом о чем-нибудь, чтобы отвлечься. Она не хотела думать о голубых глазах, краснеющих от подступающих слез. Девушка не хотела переживать за состояние русоволосой. Она ненавидела себя за появление чувств к человеку, которому надо всего лишь поиграть другими людьми. И если бы Миа была менее доверчивой, сейчас бы она смотрела презренно на Эрику без страха сделать той больно. Вот только больно она уже сделала, что было непростительно самой себе.       —Как твои дела? — решившись на светскую беседу, поинтересовалась Миа. Парень протирал бокалы, переглядываясь со сменщиком.       —Мои нормально. А твои, вижу, не совсем? Синяки под глазами не уменьшаются, да и опухшее личико я заметил еще с самого входа. Бурная ночка? — усмехнулся Батлер. А вот Мие было совершенно не смешно. Она припомнила, как проплакала около часа и отключилась. —Ладно. Мне очень интересно, почему ты вчера так быстро ушла. Я узнал от Эрики, что ты...       —Мисс Герреро крайне странная личность. Она флиртовала со мной весь день. Даже я чувствовала это дикое напряжение между нами. Как во время грозы перед молнией! А потом я заприметила кольцо на ее безымянном пальце. И если сначала я могла списать его на семейную реликвию, то после того поцелуя с Логаном...       —Стоп! — воспротивился Алан. Он даже не поспевал за ходом мыслей девушки, пытаясь связать факты логикой. —Эрика флиртовала? Удивительный факт! Кольцо на безымянном пальце — это подарок Мейвис и Райта. Это наши друзья. А вот с Логаном все намного сложнее.       Теперь уже Джонс не поспевала за мыслями парня. Брюнетка осознавала одно — она совершила огромную ошибку. Стоило сначала во всем разобраться, а уже потом выливать целую кучу недовольства. Все-таки она была благодарна общению с Аланом и своей открытости перед ним.       —Логан тот еще кретин. Он уже несколько лет пытается добиться Эрики через мои унижения. Он думает, что мне нравится Герреро, а я ей. Но проблема в том, что я гей. Никто не знает. Ты первая, кому я это говорю. Так вот. Он постоянно старается меня унизить этим фактом, но Эрика очень злится из-за этого, поэтому она терпеть не может Логана.       —Вау! Тогда мне стоит позвонить ей, пока не началась работа и пригласить на свидание, да? — неуверенно поинтересовалась Миа. Сейчас все вставало на места и ей нравилось появляющееся чувство надежды.       —Что тут думать-то?       Вот только Эрика отключила телефон, поэтому Миа, как не пыталась, так и не смогла дозвониться до голубоглазой. Позитивный настрой куда-то пропадал. После нескольких попыток она оставила эту дурацкую затею и предпочла вернуться к своей работе, чтобы начальник ее не уволил. Брюнетка видела, как пытался дозвониться до девушки Алан, как он обеспокоенно следил за состоянием кареглазой и как трепетно подливал теплый чай. Но все это меркло с осознанием, что Джонс причинила боль девушке и теперь та никого не хочет видеть. Что если она вообще покончила с собой? Настроения исполнять веселые песни не было, так что посетители бара были вынуждены наслаждаться апатичным репертуаром ребят.

***

      Эрика уговорила Руби не идти в бар, где работает Алан. И девчонки пошли в клуб, где всегда много людей и играет громкая музыка. В нос бил запах пота и алкоголя, когда девушки старались протиснуться между танцующими людьми. Атмосфера безудержного веселья сразу же заражала Руби. Но девушка знала, что ей необходимо поговорить с подругой, которая попытается забыться в алкоголе.       Герреро не выглядела растерянной. Она впервые ничего не чувствовала. Часовая истерика отражалась теперь полным безразличием. Голубоглазая была готова пить до самого утра и не являться на следующий день на работу. Скотт видела этот настрой, и она знала, что ни к чему хорошему он не приведет. Подруга запуталась, поэтому ей срочно была нужна помощь Руби, которая вмиг могла стать психологом, детективом и киллером, если потребует ситуация.       Девушки с трудом отыскали свободный столик и заказали несколько шотов, чтобы расслабиться и разоткровенничаться. Лично для Руби в этом не было необходимости. У нее не было секретов, тем более от Эрики. Девушки хорошо ладили, частенько созваниваясь по вопросам работы. В какой-то момент Герреро хотела отменить их встречу, но настойчивость Скотт победила. Они договорились отключить свои телефоны, чтобы не отвлекаться от небольшого девичника.       —Так что стряслось? — после пары шотов спросила Руби. Они уже достаточно сидели, но Эрика не проявляла никаких попыток заговорить. Она то и дело смотрела на танцующих людей, порываясь пойти к ним.       —Я влипла, подруга! Кажется, я влюбилась, — под одобрительный возглас Скотт голубоглазая осушила еще один шот. —Но я все испортила.       —Я и не сомневалась! Послушай, отвлекись на один вечер от этого дерьма. Просто посмотри на эту энергетику вокруг! Чудесно! Еще пару шотов и пойдем танцевать! — заключила Руби. Она знала, как тяжело давалось Эрике размышлять над чем-то. И говорить о таком Скотт просто не могла из-за их состояния. Она собиралась утром серьезно поговорить с подругой. Руби зареклась, что постарается помочь Герреро.

***

      Утро для Эрики было не таким радостным, каким выдалась прошедшая ночь. Она не могла открыть опухшие глаза, а во рту была настоящая пустыня. Весеннее солнце нещадно слепило, а голова чертовски сильно гудела. Все казалось слишком отвратительным даже сквозь сон. Единственное, от чего Герреро могла почувствовать наслаждение — мягкие подушки и просторная кровать. И на удивление от подушек не пахло Руби или Эрикой.       Как только голубоглазой пришло осознание, что она где-то в незнакомом месте, она широко распахнула глаза. Это неприятно отозвалось в голове. Медленно потирая сонные глаза, Герреро пыталась сфокусироваться. Она не будет пытаться вставать прямо сейчас. Девушка старалась вспомнить, что произошло прошлой ночью. Русоволосая прекрасно помнила, как она обнималась с каждой третьей девчонкой и каждым вторым парнем. Куда делась Руби... После умопомрачительных танцев Эрика не помнила абсолютно ничего. Она никогда в жизни так сильно не напивалась. И это еще неизвестно, как много глупостей она успела наделать. Главной из них было проснуться в чужом доме.       Но голубоглазая признавала, что от подушек пахло приятно. И ей правда не хотелось оглядывать комнату прямо сейчас. В какой-то момент Герреро поняла, что кто-нибудь наверняка спит позади нее. Но на удивление она была в кровати одна. Глубоко в душе Эрика надеялась, что она у кого-нибудь из своих друзей, но в доме было слишком тихо, чтобы это была квартира Мейвис.       Чувство долга перед работой заставило Герреро сесть в кровати и подтянуть к себе одеяло. Комната была не слишком большой, вокруг было чересчур мало вещей. На секунду голубоглазая подумала, что она в гостевой комнате. Но потом взгляд стал цепляться за фотографии, которые казались размытыми. Девушка не хотела даже немного напрягать зрение. Она бы проспала еще несколько часов, но работа была превыше всего.       В какой-то момент Эрике пришло полное осознание. Она была абсолютно голой. Только на ногах были теплые длинные носочки с мышами. Кто-то явно позаботился о ней после секса. Других причин, почему она была голой, Герреро не находила. Становилось противно не только от похмелья, но и от самой себя. В погоне забыться она устроила цирк, где главным клоуном была она сама.       На краю кровати были аккуратно сложены чистые шорты и свободная футболка. Похоже, что комната принадлежала девушке. Выходить отсюда будет сравнимо с выходом из бункера. К тому же у голубоглазой все еще сохранялось неизгладимое чувство вины и стыда. Она медленно оделась, придумывая какие-нибудь слова для хозяйки этого замечательного места. Задерживаться больше не было времени.       Эрика тихо вышла из комнаты, направляясь по узкому коридору на кухню, откуда пахло свежим кофе и жареными тостами. Сердце билось все чаще, а в глазах темнело. Ее все еще мучила сильная жажда. Ко всему прочему в горле стоял огромный ком. Она не знала, что скажет несчастной девушке, которой пришлось терпеть ее.       —Доброе утро, — Миа выглядела изнуренной, как и всегда. Ее волосы все еще были мокрыми после душа. Но все это меркло в глазах Герреро, когда она начинала понимать, у кого она все-таки ночевала.       —Блять...