"Одна она, среди тысячи дверей"

Я рухнула на что-то мягкое, от чего поднялся клуб пыли. Не очень приятно оказаться в облаке из пыли. Я посмотрела наверх и замерла, я вижу свет, который постепенно закрывается, как крышкой от банки с бабочкой. Такой бабочкой я себя и почувствовала. Я легла на бок на это "что-то мягкое" и сильно раскашлялась от пыли, которая проникла в мой рот, а потом в лёгкие. Прикрыв рот одной рукой, в то же время, другой стала нащупывать крест на своей шее, найдя, я схватилась за него, было темно, мне страшно. После того, как кашель пропал, я легла обратно на спину, мои глаза стали смотреть по сторонам. Рука сжимала до боли крест… Тишина стала давить на меня, так темно, неприятно. Как же давит на мозг! Я затаивала дыхание, лёгкие сжимались в тисках от недостатка воздуха. В моей голове крутится вопрос: "почему так холодно?" или "почему так мокро?"… Я стала трогать свободной рукой то, на чём лежу. Я почувствовала что-то влажное на пальцах, оно было склизким и мерзким на ощупь. Мне было страшно, я аккуратно, без лишних движений, кроме дрожи, села, я чувствовала, что спина была мокрой и одежда липла к ней. Я замерла от запаха, только сейчас запах проник в мой нос. Такой сырой, холодный, заполнял нос и заставлял тяжко дышать. Вокруг меня стал появляться тусклый свет и я увидела то, что напугало меня очень сильно. А именно то, на чём я сижу…

«Очнулась бабочка внизу, пугала бабочку тьма, одна она лежала на трупиках… других бабочек… которые разбились насмерть? Или нет…»

Мёртвые тела разных девушек собраны в кучу, словно специально, как место для погребения. У них не было голов и рук, они лежали обнажённые, некоторые были похожи на фарш. Я в ужасе и в безумной истерике поднялась на ноги и тут же погрузились в эту кучу. Пытаясь вытащить ноги из неё, я покачнулась и, не удержав равновесия, полетела вниз лицом, прямо в месиво, мои глаза зажмурились. Протухшее мясо трупов попало мне в рот. Вставая на ноги, аккуратно, сначала опираясь на руки, словно отжимаясь, села, а потом поднялась, голова загудела. Из горла вылетел крик, я закричала очень громко и стала отплёвываться и вытирать рот. Тут же мой живот скрутило, По телу прошлась судорога, и, согнувшись пополам, схватилась за живот от рвотного позыва. Желудочный сок прокатился по горлу вверх, из моего живота он вырвался наружу. Неприятный резкий звук встречи рвоты с полом. Это мерзко, отвратительно. Хлюпающий звук с кашлем и хныканьем. Я стояла неподвижно, мои глаза смотрели на трупы, по лицу текли слёзы. Изо рта свисали остатки рвоты, смешанные с нитками слюны, и капали в лужу рвоты. Кто мог такое сотворить? Мои дрожащие руки схватились за крест, я стала сжимать его. — Боже, помилуй их бедные души, да прибудь с ними, пусть там с тобой они обретут покой. — Я стала шептать, выплёвывая мерзкую на вкус рвоту, вытирая пальцами лицо и отряхиваясь от капель желудочного сока. Боже, как отвратительно, меня снова тошнит. Глазами стала осматривать другую комнату, надеясь найти хоть что-нибудь. Я увидела источники света, это были лампочки, встроенные над дверями, они были закрыты решёточками. Они все светились красным, и только одна лампочка - ярким зелёным светом, который словно говорил, что там меня ждёт удача. Точно маяк, среди больших остроконечных скал. Даже не знаю, иногда то, что принимают за свет в конце тоннеля, является адской ямой. — Эх… и что же я такого сделала, Боженька, что ты подтолкнул меня пойти к этому ненормальному… - Посмотрев куда-то наверх, я надеялась увидеть там ответ, но сплошная тишина и запах прогнивших трупов, собранных в кучки посреди комнаты, были мне ответом. - Ладно, я выдержу это испытание, слышишь меня, Бог? Я всё выдержу и выберусь отсюда! В детстве, когда моя мама была ещё не в подавленном состоянии, она учила меня, что красный всегда говорит: «Стой, не иди на меня». В то время, как зелёный ласково звал за собой. И я пошла на него. Подойдя короткими шагами, не доверяя этому ласковому зову, я остановилась возле двери. Взявшись за ручку и шмыгнув носом, я потянула её вниз. Послышался щелчок и дверь с неприятным скрипом стала открываться. Внутри всё сжалось от скрипа, в голове промелькнули неприятные моменты моего детства. Осколки бутылок, разбитых об стенки. Я сижу в шкафу и сжимаюсь от страха. Крики матери, которая плакала от боли и непонимания, когда жизнь пошла не в то русло. Их жизнь была хорошей, их брак был счастливым… Что пошло не так? Я закрыла руками свои уши, чтобы не слышать звуки ударов, погром… а потом скрип, и я со страхом смотрю на открывающиеся двери шкафа, а в нос ударяет запах перегара… Тяжкое дыхание и дрожь по телу, словно от тока, заставили меня замереть, но желание выбраться отсюда и продолжить жить заставило меня собраться с силами. Взявшись другой рукой за крест, стала сжимать его, да так, что стало больно в руке. Я зашла в тёмную комнату с надеждой…

«Бабочка-бабочка, куда ты ползёшь? Среди зелёной листвы бегает кто-то шустрый. Тот, кто прижмёт тебя к земле, как тварь бездушную…»

Я зашла в темноту, она окутала меня, заставила сердце биться от испуга в ускоренном ритме. Оно так барабанило, от чего мне казалось, словно этот стук раздавался отовсюду. Это очень пугало, слышать собственное биение сердца, будто я была на смертном одре. Услышав быстрый топот, я стала мотать головой, но никого не видела, словно я ослепла. Но тут свет резко включился, он такой яркий и ослепительный, что мне пришлось закрыть глаза. Я стала их тереть пальцами, стараясь убрать неприятное жжение. Это ещё называется "лёгкий ожог роговицы", я помню как мне говорили об этом медсёстры, которые ухаживали за мной. Это так неприятно, когда глаза отвыкают от света и кто-то резко включает его. Когда я открыла глаза, то прищурилась и поморгала очень часто, чтобы глаза привыкли к свету. То, что меня окружало, ввело меня в странное состояние испуга и недоумения. Комната была большая, словно спортивный зал, только повсюду росла высокая трава. Я видела дорожку, только странная она была, напрягала. Она была словно резиновой и тёмно-серо-синего цвета. Я слегка наступила и надавила своей ногой на пол, скачет и отпружинивает. Это очень странно, как по мне. Я повернулась назад и посмотрела на дверь, в которую вошла, я протянула руку и подёргала ручку. Заперто. И тут взгляд упал на стену. Увиденное заставило вздрогнуть: белоснежная стена. Впервые такую вижу. Из неё торчали шипы, они были странные: некоторые маленькие, некоторые закрученные, некоторые уж больно длинные, меня сильно пугало другое… То, что они были запачканы тёмно-красными засохшими пятнами, разбрызганы стенка и концы. А с некоторых до сих пор стекают капли тёмно-красного цвета, неужели, это кровь? Не знаю что это, боже, возможно, это действительно кровь, у меня задрожали руки, я опёрлась рукой об дверь и потянулась на носках, на самые кончики пальцев. Взглянув на ноги, слегка улыбнулась. Воспоминание, когда всё было хорошо в семье… когда отец не пил…  — Умничка моя, давай двигайся, мой лебедь, порхай, как бабочка. - Голос матери отдавался в голове через года, она так была рада, когда я пошла в балет. Мне было девять, тогда я пошла в третий класс. Меня приняли в балетную школу, благодаря моему худому телу и гибким конечностям, я могла двигаться легко и тренировать свои ноги. Помню большой зал, где я наблюдала за собой в зеркале, кружилась и так легко двигалась, улыбалась, я вставала на носки. Смотрела на маму, она улыбалась. Потом я не помню, чтобы она улыбалась. Остановилась и поправила свою чёрную пачку, я улыбнулась тогда улыбкой без переднего зуба. Мои наивные глаза смотрели, как мама встала со скамейки, как её бледные руки взяли костыли. И звук от стука костылей отбивался от пола, этот стук больно отдавался в ушах. Но тогда я не понимала и не замечала эту боль. С улыбкой побежала к матери, налетев на неё, она покачнулась, но обняла меня своими руками, которые всегда дарили мне нежность. Уткнулась в неё, вдыхая запах уюта: аромат корицы, перемешанный с запахом клубники… Я потянулась руками к шипу, который был сбоку от двери, и с него капала жидкость, я провела пальцами по нему, он был большим и таким холодным. Иногда хорошо иметь высокий рост и осанку, но она у меня испортилась после того, как мне пришлось бросить балет. Встав на пятки, я посмотрела на свои пальцы и стала принюхиваться. Металлический, слегка сладковатый запах, так пахнет ржавый металл.Значит, это уже долго здесь, я сглотнула, во рту стала скапливаться слюна. Надо вытереть. Взглянув на свою одежду, которая уже и так в пятнах крови от встречи с телами тех бедных девушек. Вдруг, взгляд упал на траву. Подойдя к ней, потянула руку и коснулась, эта трава напоминала водоросли, что ли. Странная. Только коснувшись пальцами, я тут же отдёрнула руку. Я хотела вытереть пальцы от крови об траву, но она сильно обожгла, от чего я скривила лицо, глаза заслезились, я смотрела как кожа пальцев покрылась пузырьками, словно от ожога. Я снова посмотрела на траву, которая мне по грудь, она была тёмно-зелёного цвета и такой густой, красивое поле этой травы. Если бы полезла в неё, то у меня была бы куча ожогов. Весьма приятная новость, которая поразила меня очень сильно. Для меня эта униформа, словно пижама, никак не спасала. Ещё мне кажется, что трава - это крапива, скрещённая с плющом. Наверное, всё-таки, это только моё предположение. Я решила пройти по этой дорожке, понимая, что другого пути нет. Тёмная дорожка, словно дорога в распутье, где всегда творилась чертовщина, не очень приятный знак. Руки тут же схватились за крест и поднесли его к лицу, я поцеловала его от страха. Остановившись на дорожке, я стала смотреть по сторонам, мои глаза, нервно, бегали, смотря на дорогу впереди. И вправо, и влево. Я посмотрела в каждый проход и увидела двери, вроде, из светлого дерева. Я двинулась туда, может, это выход из этого странного места. Оно напрягало, мои ноги шагали спокойно, но голова вертелась, медленно оглядываясь, и волосы, которые не успели высохнуть от дождя, запачканы кровью от тел. Наверно, выгляжу не очень… Шелест неожиданно раздался из давящего звука тишины и некой безмятежности, которая хоть и пугала, но заставляла моё сердце замедлить ритм. Но это шелест заставляет моё сердце упасть чуть ли не к моему желудку, который был раздражён после того, как очистился. Вдруг, этот шелест, может, это просто воображение моего сознания? А что, такое тоже может быть, я столько тут увидела. И чувствую себя героиней фильма ужасов, от чего с моих губ слетел нервный смешок, я застыла на полпути. Я повернула голову, а потом тяжко вздохнула. — Да… Брукс, ты сходишь с ума… ты сейчас не в лучшем положении, но нужно думать оптимистично. Наверно, это всё жутко. Ну не может быть, что это всё по-настоящему… - Я стала дальше идти к двери. Нужно выбраться из этого зала-садика, самое странное место, всё это вообще может оказаться плохим розыгрышем. Шагая к двери, я снова услышала неприятный шелест, он напрягал, будоражил, но я шла всё равно к двери, не оборачиваясь. Наверно, тут вентиляция, и ветер гуляет. Но чем больше я продвигаюсь к двери, тем громче шелест, который начал давить на мозг, а потом… топот ног сзади. Нервы у меня не стальные, я обернулась и медленно огляделась через плечо. Никого. Опять паран… И тут я на быстром шаге в кого-то врезалась и полетела на пол, моя пятая точка встретилась с полом, ударившись копчиком. И боль пронзила все позвонки в моём позвоночнике. Неужели я так в дверь врезалась, вроде мягкое. Я потёрла копчик и подняла глаза, которые слегка слезились из-за падения. Мои глаза расшились, надо мной возвышался человек, но он был кем-то другим, совершенно другим, пугающим человеком…

"Ползя среди обжигающей травки, бабочка не заметила, как подползая к концу этих зарослей, наткнулась на ящерку, которая просто раздавит её, ведь трудно ускользнуть от неё. Особенно, когда сладкая и полудохлая бабочка перед глазами…"

Его глаза узковатые, но смотрящие с диким бешенством, как у чёрта, сияли ярко-синим цветом, словно глубоководное море, в котором находятся опасные твари. Лицо его было, как у молодого человека лет двадцати двух или двадцати пяти. Нос был прямой, слегка вздёрнут, и я вижу лёгкую кривизну, словно ему не раз ломали его. Губы пухлые, но не слишком, как для мужчины, они растягивались в широком белоснежном оскале, изо рта вытекала слюна, что дополняло оскал. За маской лыжного типа, с серебряными железными шипами наверху и двумя внизу, по бокам чёрная оправа. Видно, что на лице была защита чёрного цвета, и чёрная резинка, она была прикреплена к маске. Его черты лица подчёркнуты, оно было слегка вытянуто, а скулы остры. Светло-русая чёлка скрывала его глаз, а также линзу на маске, которая слегка треснута, брови подняты. Выражение его лица, словно у дикого пса, который смотрит на сучку во время течки. А шрам на левой стороне лица и ключицы пугали, они словно от ожогов, выделялись на его слегка светлой коже, как чёрные пятна, только тёмно-коричневого цвета. Худое стройное тело обтягивала тёмно-синяя куртка с шипастым воротником и остроконечными треугольниками. Куртка была, наверно, латексовая и расстёгнута чуть ниже груди, показывая, что под ней нету футболки или какой-нибудь майки. Его ноги были обтянуты спортивными чёрными штанами, ещё был пояс с бляхой в виде чёрной молнии с серебряной обводкой. На ногах были белые кроссовки с чёрными шнурками, в некоторых местах, на носке и по бокам вокруг подошвы, они были заляпаны чем-то тёмно-красным, что заставило вздрогнуть и закусить губу. Но я заметила, что на кроссовках, словно на платформе, были чёрные шипы, большие и тонкие. Их было слишком много. Они с лёгкостью впивались в пол, словно заточенное лезвие. На руках у него были перчатки, на кончиках пальцев были когти из лезвий. Напоминает чешуйчатые лапы или перчатки садовника. Всем своим видом он показал себя, словно он зверь, собака или чёрт. Сгорбившись, он смотрел на меня. Опустив свои плечи, он нагнулся ко мне, слюна из его рта капнула на пол. Я же отползла немного от него, поджав к себе ноги. Он пугает. Неожиданно, с его губ сорвался хриплый звук, от чего я вздрогнула. Тело говорит «БЕГИ!» Но я не могу сдвинуться с места, словно замерла от этого человека…от него не веяло очарованием, скорее бешенством. — Как же интересно, такое сладкое и пугливое мерзкое создание, бабочка? Подрезать тебя надо, разорвать всю плоть и засунуть руку во внутрь через твоё лоно, чтобы разорвать всё там! Правда было бы мило? Если что… ЭТО БЫЛА ШУТКА! ХАХАХАХ! - Он стал смеяться. Глаз задёргался, как можно так говорить? Эти слова, а потом назвать это шуткой?! Мне так страшно, словно внутри всё оборвалось, а он изогнул спину назад и закинул голову назад, он стал смеяться, его смех разносился в этой неприятной тишине. Этот смех убивает во мне последнее очертание разума, этот ужасный голос, такой мерзкий, хриплый, натяжной, словно подростковый, неокрепший. - Хах… уф… весёлая шутка, да я такой шутник, мне нравится болтать и шутить, думаю тебе понравится со мной.- Он стал идти ко мне, а я отползала от него назад и неуклюже попытались встать на ноги, не сводя с него глаз. Поднявшись, я резко попятилась, а потом развернулась. Я быстро побежала, оглядываясь, но он остался стоять на месте. Я видела его оскал, он открыл рот, и слюна каплями стекла с подбородка вниз. И я услышала его хриплый голос, в тот момент я отвернулась… — Милое создание, только медленное, такая медленная… ну ничего, я задам тебе быстрый темп… - Я не слышала его шагов, но почувствовала как когтистая рука схватила меня за волосы, резко дёрнула и со всей силы бросила меня на пол, от чего я больно шлёпнулась об него всем телом и лицом. Я закашляла, горло тут же стало гореть от этого позыва, больно в груди от удара, я зашипела и попыталась встать. Но вдруг, меня схватили за волосы и потянули назад, наматывая локоны на руку. - Когда-то участвовала в скачках? — Прошу вас... не надо... - Тихий мой голос был тут же перебит громким смехом. Я чувствую жгучий страх, мне тошно, то, что происходило, вызывало страх, он заполнял лёгкие и каждую крупицу моего тела. Я кое-как повернула голову, прошипев от боли, я чувствовала, как он когтистой перчаткой резко провёл по моей пояснице, сорвав с меня штаны и трусики. Я чувствовала боль в пояснице, что-то тёплое капнуло и потекло по ней, он поцарапал меня. Мои глаза испуганно смотрели на него. Слёзы тут же обожгли глаза и пробежались по лицу. - Не надо! - Я сказала громче, но тут же получила удар, он со всей силы приложил мою голову об пол, она сразу же заболела, с такой силой он приложил, что всё лицо, словно ошпарило болью. — Хихихи... тебе слова не давали, ведь ты не хочешь, чтобы я тебе язык отрезал? Нет, так ведь? Тогда рот свой ёбанный закрой! - Мне стало по-животному страшно, я брыкнула ногой, и он схватил меня своими руками, вонзая глубоко свои когти, стало ещё больнее. Я взывала, а он насмехался. - Ха! Больно, да? Но кого это ебёт, ты су-у-у-учка... моя сучка сейчас! Я замерла, осознав, что какую пользу я могу принести словами? Никакую. Трясущимися руками взялась за крест, сложила руки вместе и скрыло лицо за ними. Тихо я стала бормотать, взывая к Богу, слёзы текли без остановки. Резкая боль от проникновения заставила мою спину выгнуться, словно удар по позвонкам пронзил поясницу, во рту скрылся обжигающий крик боли. Я чувствовала кровь, вытекавшую из моего анального кольца, он проталкивал свой половой орган туда, куда Боже не велел входить. Зачем он это делал? Но я зарыдала и завыла в плаче от боли, содрогаясь телом, ноги разъехались от боли. Не столько больно физически, сколько морально. Омерзение от всего происходящего заставило меня захлёбываться и задыхаться от безысходности. — Остановитесь, прошу... мне больно! - Мой голос был рыдающий, хриплый, передающий мои эмоции. Он лёг на меня, руки расставлены по бокам от меня, я увидела мутными глазами через слёзы, что когти перчаток кроваво-красные на кончиках. Чувствую, что он поставил ноги по бокам от моих бёдер, его обжигающее дыхание. Мне стало мерзко, когда его язык прошёлся по моему уху. А этот шёпот заставил меня застыть... — Ты тут сдохнешь, милая, твоё тело пожрут черви, тут нету твоего Бога, тут ты кусок мяса, который мы будем трахать и жрать. Никто тебя не спасёт бабочка, тут нету героя... тут нету выхода... Ты наш корм... плоть... - Мои глаза опустели, внутри стало что-то ломаться, я аккуратно прижалась боками к полу. Получается... но мысли растворилась в потаённых углах моего разума... Этот мужчина стал двигать бёдрами, вдалбливая моё тело в пол, с каждым толчком он проникал во внутрь сильнее. Он тяжело дышал у меня над ухом, хрипел и рычал, как животное. Мои глаза смотрели на его лицо. Чистое животное. В горло словно залили цемент, глаза продолжали истекать слезами, а мои зрачки сузились, я опустошённо смотрела на отражение в его лыжной маске. На себя. Я лежала, словно кукла, брошенная на пол, и пёс решил поиздеваться, испортить детскую игрушку... Каждое движение его бёдер, проникающее во внутрь, приносило нескончаемую боль. Он был резок и не выходил из меня, двигался быстро, моё тело тёрлось об пол, как неприятно. А внутри продолжало что-то рушиться, но я отключилась от реальности, словно мозг пытается сохранить песчинки моего разума. А резкие толчки продолжались, он вдалбливается в мои кишки со всей силы. Мне больно, но эта боль физическая, словно покрылась полным покровом тумана. Он пыхтел надо мной, я смотрела на него. Он смотрел на меня синими глазами, которые чуть ли не закатывались. Он делал это с таким зверством и животной дикостью. Словно чего-то боясь. Но чего может боятся это дьявольское создание? В какой-то момент этой пытки он поднял мою голову за волосы, мне было больно, но я словно продолжала быть в прострации. Он приблизился ко мне и коснулся своими губами моих, сначала осторожно, а потом со всей силой. Зубы зверя прокусили мои губы, от чего я зашипела, он проник языком в мой рот и стал болтаться в нём. Я почувствовала вкус своей кровь и сжалась. Продолжая двигать бёдрами, чуть не насиловал мой рот своим языком, он кусал и сосал губы. Он сосал мой язык, иногда покусывая его, от чего я зажмурилась. Как же больно. Он делал это без нежности. Мой разум стал проясняться. Он резко отстранился и стал вдавливать моё лицо в пол. Его движения стали сильнее, он дышал тяжелее, высунув язык. Его слюна стекает на пол. Вдруг он вошёл до конца в меня, проникая в самые кишки. И что-то горячее внутри заставило меня вздрогнуть и выгнуться, всё тело пронзило что-то неясное, я замерла, чувствуя, что тело словно обездвижено. Его горячее семя растекалось внутри меня, я вздрагивала от омерзения или неясной судороги. Он тяжело дышал, застыв, его слюна капает на меня, но я не обращала внимание. Я не знаю сколько он был во мне, но когда он вышел, я почувствовала прохладу, и семя стало вытекать на пол. — Неплохая сучка, а теперь... - Он что-то хотел сказать, как сзади послышался какой-то странный звук, словно что-то сломалось, сильный грохот, от которого я немного вздрогнула. - УУУУУ... братец... как ты не во время... ХАХАХхаха… - Он заржал и соскочил с меня. Вдруг, он со всей силы прошёлся ногой по-моему животу, от чего я легла на бок и закашляла, выплёвывая слюну, и обняла себя дрожащими руками. Как больно внутри, агония скрутилась в узел. Я услышала как он побежал, а бежал он быстро, словно не скрывая теперь ничего. Кое-как приподнялась и увидела, как мой мучитель кого-то душил, когда тот бил его по почкам. Они сцепились и стояли подальше от меня. Словно псы. Но я поняла, что медлить нельзя, если не двинусь с места, то мучения повторятся, а возможно, он убьёт меня. Я затянула штаны. Ноги болели, они затекли. Я стала ползти на руках к той проклятой двери, но услышала неприятный хруст костей, смех и крик. Я тащу за собой затёкшие ноги, дёргая руками. Ломая ногти, я доскребла до двери и стала подыматься на ноги, опираться об неё, я стала подниматься, ноги дрожали, а таз отдавал неприятной и ужасной болью. Рука дрожала, с пальцев потекла кровь от сломанных ногтей и собранной кожи, она капала на ручку и пол. Я дёрнула ручку, дверь скрипнула, я обернулась и увидела, как моего мучителя протыкают шипы, а он смеялся. Тот, кто проткнул его, повернул голову, и я увидела его глаза, две чёрные точки, суженные зрачки и дёргающийся глаз. Они говорили о тысяче голосов в голове... Моё тело метнулась к двери, в темноту, я захлопнула дверь за собой и опёрлась об неё. Я сползла по ней, а потом завалилась на бок и легла, как младенец в теле матери, поджав к себе ноги и руки... я стала тихо плакать...

" Бедная-бедная бабочка, не сдохла ты в лапах ящера, оставил большой след в тебе он, но знай, он вернётся... он не уйдёт, кошмар будет с тобой. Ты больше не взлетишь и твои ебучие крылья подорваны намного сильнее..."