Force of Love

Год спустя

24 декабря, 7:00, Саут-Энд, Бостон Из сна её вырвал сигнал будильника. Рей резко распахнула глаза и тут же вытянула руку из-под пухового одеяла в сторону тумбы, где лежал её смартфон. Легким движением пальца она вырубила будильник и тут же почувствовала на талии тяжелую и горячую руку, а затем и всё прижавшееся к ней тело. Особенно выдающуюся его часть. — Ты ведь помнишь, что сегодня канун Рождества и тебе никуда не надо идти? — сонно пробурчал Бен, уткнувшись носом в ямку под ухом, посылая по её телу приятную дрожь. — Помню, — соврала Рей, притираясь к нему плотнее. — Лгунья, — было слышно, что он улыбается. Рука мужчины лениво забралась под её махровую пижаму, чуть сбившуюся к груди из-за сна. Рей блаженно выдохнула и закрыла глаза. Бен еле ощутимо дотрагивался до её теплой со сна кожи кончиками пальцев. Как же он любил такие пробуждения, как это. Когда Рей никуда не надо бежать и она просто лежала с ним в обнимку. Вся только его. А уж утренний секс он просто обожал. Медленно ласкать её податливое тело, заставляя её млеть еще больше и слушать её легкое постанывание. Его член и без того стоял колом, но из-за своих блудливых мыслей, окреп еще больше. Бен повернул голову, оставил легкий поцелуй на ее шее, и одновременно зажал один сосок между большим и указательным пальцем. Послышался легкий томный выдох. «Да». Он любил эти звуки. Он всё любил в ней. Её кожу, её прикосновения, её фальшивое пение в душе, пересоленную или подгоревшую еду, её сосредоточенное лицо, когда делала уроки. Не переставая целовать её шею и ласкать груди одной рукой, он запустил вторую руку за пояс её пижамных штанов и глухо простонал. Она была уже мокрая. Мокрая и такая горячая. Будто опускаешь пальцы в горячий источник. Не теряя больше ни секунды, Бен стал лихорадочно освобождать её от пижамы. Спустив свои штаны, он обхватил ладонью её бедро, приподнимая его, толкнулся, теряя рассудок от её жара и влажности. — О, Рей, какая ты горячая, — страстно простонал он, вытягивая другую руку, на которую Рей положила голову, а затем начал неспеша двигаться. Медленно, словно проверяя себя на выдержку, растягивая непристойное удовольствие. Слушая её тяжелое дыхание, он старался не сбиться с выбранного ритма и не начать вбиваться в неё как животное. А сейчас ему именно так и хотелось. Он приподнял её бедро чуть выше, раскрывая её еще больше, и из уст любимой вырвался еле слышный стон. Мешающее одеяло было скинуто на пол и прохлада комнаты тут же поспешила накрыть их, впитывая жар тел, вызывая на коже мурашки. Рей так же медленно двигала тазом в такт его движениям, сводя Бена с ума. Он больно закусил губу, чтобы отвлечь себя от близкой разрядки. — Боже, ты такая сексуальная, — простонал он, чувствуя, что сдерживаться дальше выше его сил, и задвигался чаще. — Аа-х, да! — вырвалось из её уст со стоном. — Вот так! Не останавливайся. — Черт… — Бен уткнулся ей в шею и его толчки стали совсем жесткими. — Да, Бен! Да! — вскрикнула она, плотно сжав простынь, подведя его к краю. Толкнувшись в неё еще раз, он излился, громко застонал в её кожу, и почувствовал, как она пульсирует вокруг его толщины, подрагивая. Чертовски доброе утро!

***

Бен сидел с ноутбуком в гостиной и усиленно притворялся, что печатает, когда сам украдкой наблюдал за Рей на смежной кухне. Рей говорила по телефону с Роуз, записывая что-то в блокнот. Кажется, какой-то особый рецепт индейки. Мужчина подозрительно покосился на желтый пакет с иероглифами. Не иначе как специи. С тех пор как они переехали сюда, у Рей проснулась страсть к готовке. Она могла часами пропадать на их огромной новой кухне, экспериментируя. Что сказать. Готовка явно не её конёк. Зато выпечка была выше всяких похвал. Бен даже поправился на пару фунтов. Девушка положила трубку, и он, убрав ноутбук, поднялся с дивана и направился к ней. — Нужна помощь? — ненавязчиво спросил, обнимая её сзади. — Да! — Рей повернула голову и подставила губы для поцелуя. — Надо помыть овощи и почистить картошку. — Что в пакете? — Китайские специи. Я буду готовить индейку по особому семейному рецепту Роуз. — Рей воодушевленно улыбнулась. — Давай я приготовлю праздничный ужин? — осторожно спросил он, спустя несколько минут, промывая сэлэри в раковине. — Я сижу дома, это ведь ты из нас двоих пчёлка. Отдохни немного. С тех пор, как Рей окончательно поправилась, она устроилась секретаршей в адвокатскую контору. Владелицей там была мама мальчика, у кого Рей работала бэби-ситтером. Вернувшись этой осенью на учёбу, она не оставила работу, а также продолжила ходить туда на полставки. Бен уговаривал её оставить это. В деньгах они не нуждались, и ей не было необходимости так надрываться, на что Рей сказала, что она не хочет сидеть на его шее. Больше они не возвращались к этому разговору. Сам же он так и не устроился работать преподавателем, а подрабатывал, консультируя компании по профессиональной этике и как раньше играл на бирже. А ещё проверял работы студентов, что ему посылал дядя. Вернувшись на своё место, Люк тут же предложил ему место его помощника за скромное жалование. Признаться, Бен был готов делать это бесплатно, лишь бы не сидеть без дела. Никто, кроме Рей и Люка, не знал, что он продолжает косвенно работать на MIT. — Нет, — отмахнулась Рей. — Я уже два месяца у плиты не стояла, не считая пары раз, когда жарила нам яичницу. И я хочу удивить Хана своей индейкой! — Она повернулась и улыбнулась во весь рот. «Ну удивить его ты точно сможешь», — подумал про себя Бен, заглядывая в блокнот. Полгода назад они, наконец, переехали в купленную Беном отремонтированную квартиру в Саут Энде. Вырученных за акции денег хватило, чтобы покрыть половину суммы и дорогой ремонт, а также полностью оплатить реабилитацию Рей. Того, что он зарабатывал было мало, и Бен начал искать работу, пусть даже учителем в пригороде Бостона. И, естественно, его никто не хотел брать. Он старался не отчаиваться, но месяцы тишины и бесконечные подачи резюме довели бы кого угодно. Деньги у них еще были, благодаря игре на бирже и тому, что Рей работала, но их должно было ненадолго хватить. Решение появилось внезапно. Сидя в один день перед ноутбуком, занятый, как всегда, просмотром новых вакансий, Бен решил разобрать романтические отношения преподавателя и студента с точки профессиональной этики и философии. Чисто для себя, чтобы хоть как-то отвлечься от удручающей действительности. Несколько дней он писал, не отрываясь от ноутбука, и в итоге у него вышла целая статья. Дерзкая, противоречащая и побуждающая задуматься. Это была хорошая статья, одна из его самых лучших. Недолго думая, он позвонил своему знакомому, работающему в одном из журналов, где печатался до скандала. Тот пришел в восторг, но сразу сказал, что её не будут публиковать, зная автора, но пообещал помочь. Вот так Бен и обнаружил себя пишущим философские и этические статьи для одного из местных сайтов новостей под рубрикой «Стоит почитать», так как им было тяжело определить в какую категорию его засунуть. Когда Рей узнала про статью — разразился скандал. Такой страшный, что она разгневанная собрала вещи и ушла из дома. Две недели она не говорила с ним, пока он не подкараулил её возле её работы, на что она объявила ему, что им нужен перерыв в отношениях. Не считая этих двух недель, еще месяц они жили отдельно, не общаясь. Этот месяц был сущим кошмаром для него. Бен весь извелся. Каждый день он писал ей длинные сообщения, а после стирал их. Набирал её номер, но не нажимал кнопку вызова. Да, он превратился в настоящего сталкера, ожидая, когда она придет на работу, чтобы увидеть её хоть на миг. Всё это время Рей жила у Роуз в своей бывшей студенческой квартире. Они, возможно, расстались бы окончательно, если не отец, что приехал с сюрпризом. Он их и помирил. Бен передернул плечами, вспоминая этот ужаснейший момент в отношениях. На него вновь накатил страх и он уже не был уверен в своём намерении. — Ну, не буду тебе мешать, — не своим голосом произнес он, и под удивленный взгляд Рей быстро поднялся по лестнице на второй этаж.

***

24 января 16:17, Дорчестер, Бостон Боязливо косясь на дом, похожий на дом умницы Уилла Хантинга, Митака поудобней взял завернутый в несколько слоев букет и ускорил шаг. Рут должна появиться с минуты на минуту на пороге его дома, владельцем которого он стал совершенно недавно. Они договорились, что это Рождество они будут справлять вместе. Около полугода назад они с мамой узнали о смерти её двоюродной сестры, которую Дофельд не видел лет пятнадцать. Она скоропостижно скончалась и завещала дом единственной родственнице. Митака думал продать его, но, когда начал заниматься этим делом, его мама последовала за кузиной в мир иной. Он возвращался с кладбища, ходил навестить, ведь это его первое Рождество без неё. Дофельд тяжело вздохнул. Ему правда её не хватало. После смерти матери ему нужно было как-то занять себя, и он стал заниматься продажей дома. Но, узнав какую ничтожную цену за него готовы платить, решил отказаться от этой затеи и переехать в него сам. Буквально два месяца назад он въехал, как только закончился ремонт. Он уволился из MIT практически сразу после смерти Хакса. Если он и ждал знака свыше, указывающего на то, что пора бежать из этого места — это был он. Митака устроился работать младшим менеджером в гостиницу «Encore» в Гавани. После вчерашней беседы со своим боссом, старшим менеджером, у него появлялись перспективы занять его место через несколько месяцев, так как тот собирается открыть свой небольшой отель в пригороде. Единственная проблема была в том, что после переезда в новый дом дорога до работы увеличилась в три раза, так как ехать приходилось через весь город, но если он получит повышение, то сможет позволить себе купить машину и не таскаться на поезде. С Рут они встречались уже больше года. Она тоже уволилась из дома престарелых после смерти его матери, которая там жила, и сейчас работала секретаршей в частной зубной клинике. С тех пор, как Митака въехал в свой новый дом он не переставал думать о том, чтобы предложить ей переехать к нему, тем самым вывести отношения на новый уровень. Но боялся начать этот разговор, не зная, как она отнесется к этому. Рут была милой девушкой, немного простоватой, но любящей всем сердцем. Она была из тех типов женщин, что плачут в конце фильма и зачитываются Николасом Спарксом. И от Дофельда конечно не укрылся тот особенный блеск глаз, что появлялся каждый раз, когда они проходили мимо ювелирного магазина или во время сцены в очередном фильме или сериале, когда герои обмениваются клятвами верности у алтаря или под хупой. Конечно, Рут хотела замуж. Да и он, признаться, стал подумывать о женитьбе с тех пор, как стал жить в собственном доме. А после вчерашнего разговора со своим боссом, он ни на секунду не переставал думать об этом. Они с Рут любили друг друга. Она поддерживала и разделяла его скорбь после смерти матери. И сегодня, навещая её могилу, он озвучил равнодушному камню свои мысли и, конечно же, ожидаемо не дождался никакого ответа. Завидев крыльцо своего дома его сердце замерло; Рут уже пришла и сейчас с бумажным пакетом стояла возле двери, на которой висел венок омелы, переминаясь с ноги на ногу. Дофельд мысленно обругал себя за задержку и побежал в сторону любимой, которая, завидев его, послала ему ослепительную улыбку.

***

В это самое время Джессика Пава, уставшая и вся пропахшая гарью, возвращалась в офис редакции «Boston Globe» с пожара. Она ездила туда собрать материал для колонки чрезвычайных происшествий, которую вела вместе с двумя журналистами. После того случая с историей Хакса, она получила повышение в «Metro Boston», но всё равно стала искать новое место. Ей был противен тот факт, что она поддалась давлению редактора и выпустила ту лживую до омерзения статью о любовном треугольнике Хакс-Ниима-Рен. Как она, студентка знаменитого университета Лиги Плюща опустилась до грязных сплетен и фейковых новостей? Ведь эта ахинея вышла из-под её пера. Сейчас Джессика понимала, что тогда, год назад, она должна была настоять на своём и не поддаваться на провокации бывшего босса. Пусть это и стоило бы места работы. И хотя та статья принесла ей «славу» в их тесных газетных кругах, девушка тяготилась ею. Не таким способом хотелось, чтобы о ней узнали. Вот так самые высокие мечты, в итоге, смываются в канализацию реальности. Она стала искать новую работу, продолжая работать в «Метро», пока около трех месяцев назад ей не позвонили из «Глобуса» и не предложили пройти собеседование в их газету. Она тут же согласилась, несмотря на вакансию, на которую брали лишь зеленых юнцов, еще не закаленных болью репортерской действительности. Новая работа напомнила ей, что значит быть девочкой на побегушках. Да и на старом месте она добывала нужный материал где только можно, но для этого у неё были помощники, которые делали большую часть грязной работы по сбору данных, а ей оставалось лишь написать статью. Теперь же она должна была, как и в былые времена, искать себе материал, а потом поздними ночами писать статьи. А тот факт, что в колонку писали еще двое, подстегивало Джессику выкладываться на максимум и не жалеть любых средств, чтобы добыть что-то действительно интересное читателю. Конкурентная среда заставляла девушку работать на износ. И вот теперь, в канун Рождества, она возвращалась за свой рабочий стол, чтобы написать статью о пожаре в жилом доме, вызванный во время готовки праздничного ужина. И, несомненно, она всю ночь будет дежурить возле мобильника, ожидая звонков информаторов, готовая помчаться даже в трущобы Бостона, ради возможности продвижения по службе. Бросив пропахшее гарью пальто она плюхнулась на стул и на несколько секунд позволила себе отдохнуть, прежде чем открыть ноутбук.

***

24 декабря, 18:40, Вашингтон, округ Колумбия Лея сидела перед камином гостиной своего дома и неотрывно следила за языками пламени. Она не набрала наибольшее количество голосов в общенациональной партийной конвенции. Она была даже не в первой десятке. А это значит, что она не будет участвовать в выборах на пост президента США. Но самое обидное было то, что в итоге Республиканская партия, которой она принадлежала, решила не выставлять второго кандидата кроме уже действующего президента Трампа, так как тот, несмотря на свою вульгарность, был популярен у народа и отличался тем, что выполнил большую часть своих предвыборных обещаний. Это значит, что если бы она и набрала большее количество голосов в конвенции, то её все равно бы не выставили. В итоге против Трампа выступит один из демократов. Или Сандерс, или Байден. Худшего и представить нельзя было. Проигрыш в конвенции стал для Леи последней каплей и она решила оставить политику, принёсшую ей, в основном, лишения. Она потеряла любящего её мужа и добрые отношения с единственным сыном, который даже спустя год не хотел разговаривать с ней. Он игнорировал её звонки и письма, даже когда она в феврале прошлого года попала в больницу из-за нервного срыва, не приехал навестить её, не позвонил, а лишь послал цветы. Неважно, что она сделала в прошлом, мать одна. Он вполне мог справиться о её самочувствии, несмотря на свою гордыню. Но видимо любовь к этой сиротке из Колорадо была сильнее любви к собственной матери, и когда она попала в больницу, единственный, кто был рядом с ней, её брат Люк. Бедная женщина не знала, что Бен каждый день звонил дяде и спрашивал о её здоровье, попросив, чтобы это осталось для неё незамеченным. Входная дверь открылась, вырывая бывшего сенатора из оцепенения. На пороге показался Люк. Он прилетел вчера специально, чтобы отпраздновать вместе с ней Рождество. Ведь с кем справлять этот праздник как не с семьёй? Люк — её настоящая семья, единственный, кто у неё остался. Они делили одну утробу, в них обоих текла та же кровь, и хоть Бен тоже её кровь, но в нём слишком много от Соло. И он как истинный Соло также бросил её. Борода мужчины была покрыта инеем в нескольких местах, признак того, что на улицы страшный холод. — Запахи просто чудесные, — произнес мужчина, блаженно прикрыв глаза. Домработница как раз заканчивала приготовление праздничного ужина и скоро должна была уйти. — Я уже думала ты похоронил себя в книгах, — шутливо произнесла бывшая сенатор, поднимаясь навстречу брату. — Я покинул библиотеку около трёх часов назад, — ответил Люк и поцеловал её в щеку. — Ходил по магазинам, всё никак не мог выбрать тебе подарок. — Ой, брось, — женщина улыбнулась. — Для меня уже подарок, что ты здесь со мной. — И всё же ты договорилась о том, чтобы мне позволили посетить её в праздник, тебе только за это полагается подарок вне зависимости от праздника. — Ну для чего же я была сенатором столько лет, чтобы потом не договориться с Библиотекой Конгресса, о том, что мой брат, уважаемый профессор, хочет посетить её в Сочельник. — Она пыталась шутить. — Оно стоило того, — подхватил Люк и сел в кресло напротив камина, протягивая огню замерзшие руки.

***

24 декабря, 20:03, Саут-Энд, Бостон Рей аккуратно спустилась по винтовой лестнице со второго этажа в их большую гостиную, в углу которой стояла красиво украшенная ёлка. Бен стоял к ней спиной и, судя по его движениям, открывал бутылку вина. — Кхе-кхым. Мужчина обернулся, его лицо украсила легкая улыбка, а глаза заблестели. Рей слегка покраснела и разгладила несуществующие складки ткани на талии. На ней было то самое платье, в котором она ходила на их «первое свидание». — Выглядишь просто потрясающе, — произнес он, поворачиваясь всем корпусом. — Спасибо, — она опустила глаза. И хоть Рей и знала, что выглядит на все сто, его комплимент и то, как он смотрел на неё, заставлял её краснеть от удовольствия как неискушённую отношениями девчонку. В дверь позвонили и волшебный момент был разрушен, возвращая их в бытовую реальность. Рей пошла открывать. Пришедшими оказался Хан и Чуи. — Рей, дорогая! — приветствовал её Хан, протягивая сыну бутылку шампанского. — С Рождеством. Боже, ты выглядишь просто восхитительно! Оба Соло, отец и сын, знали, как сделать приятно женщине словом. Телефон Бена зазвонил в то время, как он разливал по стаканам виски для отца и Чуи. Звонившим оказался Люк. — Здравствуй дядя, — он приложил трубку к уху, не оставляя своего занятия. — Как долетел? Как столица? — Все в порядке, — послышалось на том конце. — С Рождеством. — С Рождеством. — Бен бросил в каждый стакан по несколько кубиков льда. — Когда ты собираешься позвонить своей матери? Бен замер со стаканами в руках, а затем отдав их гостям, произнес: — Подожди секунду. И после, поднялся по лестнице на второй этаж, там у них была спальня, общая рабочая комната, ванная, и подобие спортзала, где стояла беговая дорожка и пару гирь с грушей, которую любила колотить Рей. — Мы ведь уже говорили на эту тему, — произнес он, закрываясь в кабинете. — Я знаю, — ответил Скайуокер. — И всё равно. Она твоя мать и останется ей несмотря ни на что. «Ты многого не знаешь», — устало подумал мужчина, растирая переносицу. Он так и не рассказал ему, что произошло на самом деле, и что Лея сделала. Прошел лишь год с тех событий, и он был еще не готов восстанавливать отношения с матерью, хоть и мучался от этого. — На неё больно смотреть, Бен, — горько произнес дядя. — Она ушла из политики, тем самым лишившись любимого дела, в компании она больше не председатель совета директоров, благодаря нам с тобой, да еще и ты со своим упрямством. Неужели ты не можешь её простить? — Нет, не могу, — ответил Бен после долгой паузы, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Прости, Люк. Я очень ценю твою заботу о Лее, — с того момента он называл её только по имени, — но ты многого не знаешь… — Так просвети меня, черт возьми! — рявкнул Люк. — Не в канун Рождества, — спокойно ответил Бен. — Давай встретимся после праздников, когда ты вернешься обратно, и я всё тебе расскажу, обещаю. — Что даже смс ей не напишешь? — в голосе дяди слышалось разочарование. — Я подумаю об этом. А теперь мне нужно идти, гости уже пришли. — Ладно. С Рождеством, малец. — С Рождеством, дядя. Бен повесил трубку и тяжело выдохнул. Спустившись обратно, он увидел, что По и его девушка Кайдел — одна из медсестер реанимации, где в своё время лежала Рей, уже пришли. Значит все в сборе. Роуз и Финн улетели на рождественские праздники к родителям Финна. Тот сделал девушке предложение руки и сердца полгода назад. Родители Роуз и её сестра также полетели туда на знакомство семей. Бен пожал Дэмерону руку. — Бен! — окликнула его Рей с кухни. — Вот ты где, мне нужна твоя помощь! Все за стол! Только он двинулся в сторону кухни, как тут же ощутил на своем плече руку отца. — Пусть кудрявый помогает! — громко произнес Хан. — Мне нужно кое-что сказать сыну. Он отвел его в самый дальний угол гостиной и тихо спросил: — Ну? Не передумал? Бен непроизвольно приложил руку к груди, где у него во внутреннем кармане пиджака, в котором сейчас лежало обручальное кольцо в бархатной черной коробочке. — Нет, — твёрдо, но тихо сказал он, одергивая руку. — Но я нервничаю. Вдруг она откажет. — Не откажет. — Отец ободряюще похлопал его по плечу. — Она любит тебя. Тебе нечего бояться. Бен ничего не ответил. — Значит, всё по плану? — спросил мужчина и получив утвердительный ответ кивнул. — Я хочу произнести тост! — произнес Хан во всеуслышание. Он сказал это так громко, что его должны были слышать наверно на другом конце города. — Прежде чем мы сядем есть прекрасный ужин, приготовленный дорогой Рей, — продолжал мужчина, выходя в центр гостиной. — Бен, будь добр, — обратился он к нему. — Налей всем того неприлично дорогого шампанского, что я принес. Спустя несколько минут все стояли полукругом в центре гостиной с высокими бокалами в руках, в которых игрилось шампанское. — Друзья! — торжественно начал свою речь мужчина. — Я очень счастлив, что мы встретились в этот великий праздник. Рей с улыбкой на устах слушала речь Соло старшего, который то и дело поглядывал на неё. Непроизвольно она опустила глаза на свой бокал, отмечая, что там что-то есть. Рей пригляделась. Кольцо с бриллиантом. В этот самый момент она перестала дышать, а сердце пропустило удар. Она изумленно посмотрела на Бена, что стоял рядом и неотрывно глядел на неё. В его взгляде читался немой вопрос. — Да, — тихо произнесла она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости. Лицо Бена озарила счастливая мальчишеская улыбка.

Конец.