Force of Love

20 декабря, 19:40, парк Бостон Коммон, между Бек Бей и Бикон Хилл, Бостон — Куда мы идем? — с улыбкой спросила Рей, вцепившись в его руку. Её глаза были плотно закрыты повязкой, поэтому она ориентировалась на оставшиеся чувства. Они находились где-то в открытом, людном месте. То тут, то там слышался смех, а где-то неподалеку играла рождественская музыка, звуки которой казались все громче с каждым шагом. Около получаса назад, когда она уже закончила распаковывать свои вещи в квартире Бена (а теперь и ее квартире), он подошел к ней и сказал собираться, предупредив, что у него есть для неё сюрприз. А когда они сели в машину, надел эту повязку. Сегодня утром она покинула стены реабилитационного центра, чему была сказочно рада. Она могла вернуться к нормальной жизни, правда частично, ведь ей придется еще несколько дней в неделю посещать физиотерапию, но теперь без ночевки и круглосуточного наблюдения. Её состояние улучшилось: уже неделю она могла спокойно ходить без костылей и не по стенке, как ребенок. Правда, небыстро. Как и подниматься самостоятельно по лестнице. Сегодня утром это заняло практически час, но она сделала это сама. Ведь квартира Бена находилась на третьем этаже, это не ступеньки крыльца центра. Глядя на её усилия, Бен без конца причитал о том, что завтра же начнет поиски нового жилища на первом этаже, и предлагал Рей отнести её наверх, как он делал во время ее выходных дома. — Я хочу остаться здесь, — ответила она ему, когда, наконец, преодолела последнюю ступеньку. — Хорошо для разработки бедра. И будет мне целью — начать подниматься так же легко, как и до аварии. Рей решила переехать к нему, пока не восстановится окончательно. Точнее, не она сама решила это. Просто, так было лучше и логичнее всего. Бен обещал везде возить её и ухаживать за ней, если что-то понадобится. К тому же, Рей не хотела возвращаться в кампус после скандала, из-за которого пришлось удалить аккаунт в Фейсбуке и даже сменить номер, ведь угрозы и оскорбления от студентов не прекращались. Она не могла представить, как вернется на учебу в следующем году, но надеялась, что к тому времени про неё забудут, ведь сплетни мимолетны и взаимозаменяемы. Надеялась, что хотя бы студенты забудут о ней, на преподавателей надежды не было. Но, до того времени еще очень далеко. И поэтому, когда неделю назад к ним пришел следивший за её выздоровлением врач-физиотерапевт и разрешил выписку, Рей, не раздумывая, согласилась на предложение Бена переехать к нему. Роуз, Финн и Бен занялись перевозкой её вещей, распакованных ею сегодня по приезду из центра. Раскладывая свои вещи в шкаф Бена, добрую часть которого он освободил для неё, Рей чувствовала, что буквально начинает жизнь с чистого листа, а также понимала, что их отношения вышли на новый уровень — признаться, к которому, она не была готова. То есть, ей хотелось, конечно, когда-нибудь съехаться с ним жить. Но не так быстро и не из-за таких обстоятельств. Рей казалось, что они делают это лишь потому, что «надо», а не потому, что «хочется». Определенно это была новая тема для размышлений и обсуждений с её психиатром, с которым обязали встречаться раз в неделю. — Терпение Рей, — мягко произнес Бен. — Я же сказал, это сюрприз. Мы почти пришли. Рей наигранно надула губы и прижалась к нему ближе. Это было так… необычно. Просто идти с ним под руку в людном месте посреди Бостона, не боясь при этом встретить кого-то из студентов или преподавателей, что могли узнать их. Она и не задумывалась о том, как ей этого недоставало — спокойной прогулки со своей второй половинкой. Рей не могла поверить в то, что подобное пришло ей в голову, но с другой стороны, она была рада, что о них узнали. Наконец отпадала надобность прятаться и скрывать их чувства и отношения. Но она, конечно, не собиралась говорить ему об этом. Ведь Бен потерял своё место и неизвестно, сможет ли устроиться куда-нибудь преподавать. О своей дальнейшей карьере он предпочитал не говорить, но Рей чувствовала, что это когда-нибудь станет причиной их ссор. Но не сейчас. Сейчас они были счастливы. Музыка все усиливалась, пока Рей на слух не поняла, что они находятся совсем близко от её источника. В тот же момент Бен остановился и шепнул ей на ухо: — Пришли. Затем он аккуратно развязал повязку и Рей замерла, приоткрыв рот от восторга. Он привел её на каток. — Я же обещал научить тебя кататься на коньках, помнишь? Рей стояла посреди парка, глядя на счастливые семьи, что пришли покататься, чувствуя, как её душа наполняется детской радостью. — Эй… — Он снял перчатку и погладил её по замёрзшей щеке горячими пальцами. — Но у меня нет коньков, — прошептала она, обращая на него блестящий от восхищения взор. Мужчина хмыкнул и хитро улыбнулся. — Теперь есть. — С этими словами он вытащил из висевшей на плече спортивной сумки пару белых коньков. — Я… я не знаю, — вдруг пробормотала Рей, пряча взгляд, — можно ли мне кататься на коньках. Её тронул его сюрприз и она была готова вот-вот расплакаться от переизбытка эмоций. — Все будет хорошо, Рей, — успокоил он её обнимая. — Я рядом. Я не дам тебе упасть. Не бойся. Она подняла голову и посмотрела на него, а затем ощутила его обветренные губы на своих. Сначала Бен обул её, хорошо затянув шнурки, а затем себя. Рей боязливо последовала за ним в сторону замершего пруда. Она боялась представить, что будет если упадет на травмированное бедро, но ей очень хотелось покататься. И вот, наконец, они оказались на льду. Рей инстинктивно сжала его руку сильнее, чувствуя дрожь во всем теле от выплеска адреналина. — Не бойся, Рей, — подбодрил её Бен. — Я рядом. Они медленно начали движение, причем Рей не отрываясь глядела себе в ноги. — Расслабься. Смотри перед собой. — Он дотронулся до подбородка Рей, поднимая лицо. — У тебя хорошо получается. — Я боюсь, Кайло, — прошептала она, а он поджал губы. Рей уже давно не называла его этим именем. — Я не дам тебе упасть, — решительно произнес он, разворачивая к себе. — Ты веришь мне? Несколько долгих секунд она просто смотрела на него глазами испуганной лани, а потом еле слышно прошептала: — Да. У него отлегло от сердца. Бен вновь притянул её к себе для поцелуя. Они двигались, крепко держась за руки. Бен стоял перед ней и ехал наоборот. Рей смотрела на его грациозные движения, сравнивая со своими неуклюжими, проглатывая легкую зависть. Тот обратил внимание на её выражение лица и засмеялся низким добродушным смехом, обнажая зубы. — Если бы ты была в хоккейной сборной, как и я, — произнес он, — ты бы тоже так каталась. Даже лучше. Давай я тебя научу. Потихоньку Рей расслабилась, а также обрела уверенность, и спустя минут сорок после их первого выхода на лед они уже спокойно катались, держась за руки.

***

— Спасибо, — тихо произнесла она, лежа с ним в обнимку в постели. — За этот сюрприз. Я уже давно не чувствовала себя такой счастливой. — Она замолчала на несколько секунд. — Такой живой. — Я тоже, — признался Бен после недолгой паузы. И правда, с тех пор как Хакс позвал его в свой кабинет, чтобы шантажировать фотографиями, он не чувствовал себя счастливым в полной мере, как сейчас, когда всё самое страшное было позади. И теперь, когда Рей была рядом, практически восстановившейся, он, впервые за долгое время, представлял будущее светлым, где они вместе преодолевают любые трудности. — Я люблю тебя, — услышал он её шепот возле самого уха. Бен повернулся и поцеловал её в лоб. — Я тоже тебя люблю. Рей положила ему голову на грудь. Наступила тишина, нарушаемая лишь звуками с улицы. Бен смотрел в потолок, обнимая её и наслаждаясь покоем. Рей протяжно выдохнула, её рука медленно поползла вниз и легла на его пах, а затем принялась лениво поглаживать член через ткань штанов. Бен посмотрел вниз; наблюдая за действиями Рей, он непроизвольно сжал её плечо. Ему было нужно больше. Кажется, она поняла его без слов, поэтому запустила свою маленькую ручку за резинку пижамных штанов, дотрагиваясь там, где ему хотелось больше всего. Облизнув пересохшие губы, Бен слегка подался бёдрами, а Рей лениво задвигала рукой, прижимаясь своими губами к его оголенному торсу. Спальню заполнили звуки его тяжелого дыхания, прерывающегося стонами и её причмокиванием. Медленно надрачивая, она целовала кожу его груди, прикасаясь к ней то языком, то губами, заставляя мужчину млеть. Внезапно она остановилась, Бен открыл глаза, недоуменно посмотрел на неё, и в тот же момент был втянут в жаркий поцелуй, отчего его член задергался, требуя продолжения. Рей разорвала поцелуй и опустилась вниз, перемещаясь, сверкнув перед этим глазами. Устроившись между его ног, она облизнулась, как кошка, отчего Бен тяжело сглотнул и дразнящее медленно потянула резинку, оголяя стоящий колом орган. Он сжал простыни и закусил губу. Терпеть было выше его сил, но Рей, кажется, решила свести его сегодня с ума, принявшись легонько гладить член, не удостаивая лаской ртом. — Рей, пожалуйста, — полузадушено выдавил из себя мужчина. — Терпение, Бен, — игриво произнесла она. — Ты же не хочешь испортить себе сюрприз. — Какой сюр… А-а! Он не успел договорить, потому что она взяла член в рот одним движением, заглатывая большую его часть, а после принялась сосать так, будто от этого зависела её жизнь. От её действий у Бена полетела крыша. Весь последний месяц единственный вид секса, что у них был, это мастурбация друг другу. Не хотели рисковать. Рей боялась за своё бедро и руку, поэтому отказывалась от орального секса, а он, в свою очередь, не требовал от неё минета. Он потянул её за волосы, Рей отстранилась и вопросительно посмотрела на него, её глаза горели огнем похоти, и на секунду он залюбовался ею. От прежней кротости не осталось и следа, сейчас перед ним была хищница, стремящаяся утолить свой голод. Да. Он тоже изголодался по ней. Сейчас ему хотелось именно такую Рей. Полностью отдавшуюся своим желаниям, не дающую, а берущую, не такую, как всегда — нежную и кроткую. — Я тоже хочу доставить тебе удовольствие, — прерывисто произнес он, крепко взяв её за плечо и притягивая к себе. — Но ты так возбужден. — Ну, ты можешь продолжить, — томно произнес он. — Что начала. — Бен… — Развернись, — приказал он, и попытался освободить её от пижамы. — Бен, я… — залепетала она. От прежней дьяволицы не осталось и следа. — Дай мне позаботиться о тебе, — ласково произнес Бен и нежно погладил оголённую грудь. Рей кивнула и медленно стала перемещаться. Он чувствовал её напряжение и нежно погладил по икре, не сводя взгляда от открывающегося прекрасного вида, отчего сердце стало пропускать удары. Рей была напряжена как сжавшаяся пружина. Ей было стыдно от позы, в которой она сейчас оказалась прямо перед его налитым кровью членом. Девушку стала бить крупная дрожь, она уже хотела отстраниться и сказать Бену, что не готова к новым экспериментам, тем более после такого длительного перерыва, как вдруг ощутила его язык, что прошелся от клитора до влагалища одним движением. Две огромные ладони легли ей на ягодицы, фиксируя, а затем она ощутила это снова. Рей застонала и выгнулась, раскрываясь, а он принялся неспешно ласкать её. Девушка подергивалась и постанывала от каждого прикосновения языка, пока не вспомнила о фишке подобной позы. Крепко обхватив его член, она облизала его от основания до вершины, а затем взяла в рот головку и принялась ласкать языком в такт его движениям. Его буквально несло от её вкуса и того, что она вытворяла своим языком с его плотью. Несомненно, это был самый эротичный момент в его жизни. Рей резко подняла зад, а затем слезла с его лица, прекратив своё занятие. Не успел он и глазом моргнуть, как она оседлала его, открывая шикарный вид на её попку и они застонали в унисон. Она замерла, слегка морщась. Несмотря на возбуждение, внутри все равно чуточку тянуло — результат долгого перерыва. Большие мужские ладони вновь легли на её ягодицы, слегка приподнимая их, побуждая двигаться. Рей двинула бедрами, растягивая себя его длиной, вызывая сдавленное рычание, а затем принялась насаживаться. В этой позе член ощущался по-другому. Так глубоко, как сейчас, он еще никогда не был в ней, и Рей тяжело стонала в такт толчкам, чувствуя, как тело покрывается приятной дрожью предвкушения скорой разрядки. — А, черт возьми! — выругался Бен, и откинулся на подушки, зажмуриваясь, больно кусая себя за нижнюю губу. Он был близок кончить, по этой причине попытался абстрагироваться, вспоминая различные скучные факты из предметов, что преподавал и когда-то учил сам, но это не помогало. — Рей… Я сейчас… — выдавил он из себя, сжимая её ягодицы сильнее. Она, в свою очередь, поднялась, давая его члену выскользнуть, и в тот же миг он излился себе на живот и попал ей немного на поясницу. Когда оргазм отпустил его, Бен открыл глаза, обнаруживая рядом с собой голую Рей, что лежала с невинным видом и гладила его по волосам. — Ну, я тебе покажу, — наигранно грозно произнес он, накрывая ладонью её промежность. Рей чуть развела в сторону ноги, давая ему лучший доступ, и он принялся быстро растирать клитор, слушая её стоны. Взяв один сосок в рот, он толкнулся в неё сразу двумя пальцами, заставляя её извиваться, и спустя несколько движений она кончила, сжимаясь вокруг них. Когда вспышки перед глазами исчезли, и она вновь обрела способность мыслить, то почувствовала, что Бена рядом нет. Точнее, он не лежал рядом в постели, а стоял прямо над ней. Она довольно улыбнулась ему, а он взял её на руки. Не ожидавшая этого, Рей взвизгнула. — Не шуми, — он поцеловал её в висок. — Нашим соседям еще не раз придется услышать тебя. — С этими словами он понес её в душ, вставая вместе с ней под горячие струи.

***

22 декабря, 12:03, Бостон Фазма стояла в помещении с заставленными коробками, что служило ей гостиной, и смотрела в окно на медленно падающий снег и снующих везде людей. Приезд грузовика, что должен был забрать её вещи, ожидался с минуты на минуту. Женщина смотрела на суетившихся людей в окно, думая о том, что её ждет. Она покончила со всеми делами, удерживающими её в Бостоне, и готова была двигаться дальше. Всю последнюю неделю она упаковывала вещи и принимала возможных квартирантов, что приходили смотреть ее съемные апартаменты. Саму Гвен ждало более скромное жилище в Вашингтоне, ключ от которого она уже получила и могла спокойно въезжать. Но её терзали сомнения. Да, она получила то, что хотела — работу на сенатора Соло, что баллотировалась на пост Президента, открывшую перед ней мир политики и власти. Но зато какой ценой. Она подставила Кэнди-Базин, чуть не умеревшую под Хаксом от удушья, а сам Хакс, свихнувшийся от сфабрикованных обвинений, захватил бедную девушку Рей в заложники. А той ведь и так досталось. Фазма бы никогда не простила себе, если бы тот причинил вред Рей Нииме. После того случая, она сильно засомневалась в своём желании работать на Лею Соло. Ведь её, Гвен, участие в деле сына сенатора привело к катастрофическим последствиям. Захват заложников и публичный скандал, который правда быстро утих, но детектив всё равно мучилась угрызениями совести, читая полнейшую чушь газетчиков о профессоре, девушке и Хаксе, чего уж говорить об отзывах читателей. Мучимая чувством вины, она перечислила приличную сумму денег на счет девушки и даже прислала ей несколько букетов цветов. Фазма следила за этапами её выздоровления, используя весь накопленный опыт частного сыска и связи. Правда, инкогнито, не докладывая никому. Лишь для того, чтобы знать, что с девушкой всё хорошо. Детектив знала, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Она не могла этого объяснить, но интуиция подсказывала ей, что все несчастья, что произошли с Рей Ниимой и профессором Реном напрямую связаны с её деятельностью, начиная с обращения Хакса добыть информацию о профессоре. Аргумент «я просто делала свою работу» не спасал. И теперь женщина буквально съедала себя за то, что приняла заказ Хакса. Но если сбору компромата было хоть какое-то оправдание, то её желание ввязаться в грязную игру старой политиканши нельзя было загладить никакими доводами. Гвен казалось теперь, что она заключила сделку с самим Дьяволом. Причем, она сама его вызвала. Самое страшное тут было то, что теперь она не могла выбраться из этого омута, в который сама залезла. Гвен понимала, что, откажись она сейчас от работы на сенатора, та бы уничтожила её, как сделала с Хаксом, и, возможно неосознанно, с собственным сыном. Детективу хотелось верить, что та, внезапно всплывшая газетная история случайность, не имела к Лее Соло никакого отношения. И в самом деле, какая мать стала бы уничтожать репутацию собственного ребенка, к тому же единственного? Но, если это правда, и нелепица, появившаяся в прессе о Рене, девушке и Хаксе — дело рук сенатора, тогда она еще хуже, чем Фазма о ней думала. И на эту Медузу Горгона ей придется теперь работать. Гвен тяжело вздохнула. Она наступила в гадючье гнездо, думая, что её не ужалят. И теперь единственное, что ей оставалось делать, это прикидываться одной из них. В дверь позвонили. Но Фазма не сдвинулась с места, все также глядя на падающий снег.

***

Сама же сенатор Соло в это самое время находилась у себя в кабинете. Через пару часов у неё было важное заседание, но мысли женщины витали далеко. Она уже месяц не говорила с Беном — последний раз, когда видела его на внеплановом заседании совета директоров их семейной фирмы, на котором приняли решение продать акции на сторону. Худшие опасения женщины сбылись — Сноук, их главный конкурент, завладел пакетом акций и теперь имел возможность принимать важные решения в делах фирмы. Лея не сомневалась, что тот хотел уничтожить компанию. Всё, чего её отец и она добивались огромным трудом, кануло в небытие. Правда, ей удалось убедить Люка, чтобы тот продал свою часть акций членам совета директоров, которые верны фирме и уж точно не допустят её упадка, но «Скайуокер и компания» больше не была семейной фирмой. Но это не самая страшная проблема. Самое страшное то, что её сын не хотел иметь с ней ничего общего. И всё из-за этой сиротки из Денвера. Несмотря на то, что её мучило раскаяние и угрызения совести, Лея всё равно испытывала к Рей Нииме неприязнь, что была сильнее любых сожалений. Если бы не эта девушка, то ничего бы этого не случилось. Встречался ведь Бен с другими женщинами, и ни одна из них не заставляла его вести себя подобным безрассудным образом. Подставить свою карьеру и репутацию под удар. Уничтожить наследие Энакина Скайуокера! Неужели её взрослый и опытный сын влюбился так, что лишился здравого смысла? Если бы он послушал её тогда, несколько месяцев назад, когда этот рыжий гаденыш появился в их жизни, а теперь кормил червей, ничего бы этого не произошло. Сенатор протяжно выдохнула, а затем встала с места и направилась к своему бару. Ей срочно нужно было выпить. Нет. Она испытывала к Рей Нииме не просто неприязнь, она ненавидела её. Алкоголь провоцировал быть честной с самой собой. Если раньше она думала, что та в сговоре с Хаксом, то теперь, когда Лея знала правду, стало только хуже. Обычная девчонка, пришедшая из ниоткуда, сумела одурить её взрослого сына, уважаемого профессора, так, что он поругался с собственной матерью, потерял своё место и уничтожил семейное дело! Заставила её, Лею Соло, рассудительного сенатора и превосходного стратега сомневаться в себе и заниматься самобичеванием, от чего у неё развилась бессонница! Она не виновата в том, что её сбила машина. Не она сидела за рулём того автомобиля. Не она виновата в том, что Хакс съехал с катушек и решил стать террористом! Она сделала всё, чтобы отгородить своего сына от скандала, когда эта девчонка привела к нему. И та выздоровела, благодаря вмешательству доктора, что оперировал её, и с которым сенатор имела разговор, а теперь живет с её сыном, имея на банковском счете приличную сумму, которую Лея сама же перечислила! Вот до чего доводит слабость духа! Лея не могла понять на кого она злиться больше, на девушку или на саму себя. Та вернется к прежней жизни, а она, Лея, теперь обречена на одинокую старость. Её сын ненавидел её. От переполнявшего её яда, она чувствовала, что сходит с ума. Вдруг зазвонил личный мобильник, выдергивая сенатора из мертвой петли жгучей ненависти. Она посмотрела на номер и её и без того мрачное лицо стало еще более мрачным. Не говоря ни слова, она подняла трубку. — Здравствуй, дорогая, — послышался нежный голос бывшего мужа. — Пошел к черту, Хан Соло! — крикнула женщина. — И никогда не звони мне больше, предатель! — С этими словами она бросила трубку, а затем швырнула мобильный в стену. — Сенатор, у вас все хорошо? — донесся до её уха обеспокоенный голос Холдо. Пару мгновений она смотрела перед собой, тяжело дыша. Глаза застилали непрошеные слезы. Сенатор выронила стакан с джином и, закрыв рот морщинистыми руками, зарыдала.