Не мешайте мне умереть

Что касаемо верований в посмертное существование, то регардийцы придерживаются тех же взглядов, что и большинство приверженцев нашей веры в Девятерых богов. Орлеас Кеммлер «Записки путешественника по Регардии»

      Принц подошёл ближе, и стало видно, что он, несмотря на поддержку фамильной магии Драгенваллей, порядком измотан: под глазами залегли тени, щёки запали, губы обветрились. Видимо, и ему погоня далась нелегко… Я на секунду пожалела, что в своё время не рассказала мужу о зельях, которыми пользовалась всё это время сама. Впрочем, если вспомнить, чем приходилось расплачиваться за их приём, пожалуй, и хорошо, что не рассказала. Поправить с помощью лечебной магии физическое недомогание куда проще, чем отказаться от иллюзорного всемогущества и неутомимости, которые дарили снадобья. Постояв несколько секунд, принц двинулся ко мне, но я остановила его жестом. Он послушно замер, не сводя с меня глаз.       — Наконец-то я нагнал вас, Ваше Величество. — Голос прозвучал непривычно хрипло.       Я покачала головой.       — Нет, Ольгер. Это не вы нагнали меня, это я дождалась вас.       — Дождались? Хотите сказать, что специально привели меня на это место?       — Да.       Муж помолчал, а потом произнёс с расстановкой, как будто оценивая каждое слово:             — Так значит, путеводный амулет в последней башне, приведший меня сюда — не случайность? Вы нарочно оставили его там?       — Конечно. Как и тот лист из книги в моём кабинете, где описывался способ замены кристаллов в башнях. Вы ведь нашли его?       — Да, — помедлив, ответил муж. — Нашёл.       — Значит, и работу башен вы восстановили?       — Восстановил, — подтвердил Ольгер, всё больше хмурясь.       — Что ж, ещё раз убеждаюсь, что не ошиблась, выбрав вас в супруги, — проговорила я и, достав из поясной сумки мешочек с кристаллами, бросила под ноги мужу. — Возьмите, вам они ещё пригодятся.       Дождавшись, пока Ольгер спрячет магические камни в карман, предложила:       — Может быть, присядете? Боюсь, у нас будет долгий разговор.       — Нет, благодарю. Я готов постоять, хотя могу приказать обустроить для вас лагерь, если вы согласитесь туда перейти.       — В этом нет нужды. А где ваши люди?       — Здесь, неподалёку. Я предпочёл сначала встретиться с вами наедине.       — Понятно. Надеетесь отвлечь меня и приказать им схватить? — Я устало улыбнулась.       — Не стоит. Я защитила себя от подобных случайностей. И, кстати, что вы там прячете в кулаке? Надеюсь, вы не думаете на самом деле пустить в это ход? Всё равно ничего не получится.       Ольгер разжал пальцы и в траву упал небольшой шар, светящийся мягким голубым светом. Амулет с заклятием обездвижения. Ну, конечно, что же ещё он мог взять на встречу с сумасшедшей королевой…       — Я подозревал, что оно на вас не подействует, — ответил муж, нервно сцепляя руки в замок. — Хорошо, я безоружен, и ничего не собираюсь делать… Кинния, пожалуйста, позвольте мне хотя бы подойти к вам!       — Нет, Ольгер. Я провела границу, которую вам не пересечь. Слышать и видеть меня вы можете, а вот дотронуться — нет.       — Почему? — Муж мучительно сощурился, словно пытаясь разглядеть в моём лице нечто, скрытое от глаз. — Почему, Кинния? Вы больше не доверяете мне? Подозреваете в чём-то?       — Нет, супруг мой, — тихо ответила я, усмехнувшись — По части заговоров и интриг вам ещё предстоит учиться и учиться…       — Тогда зачем всё это?!       — Чтобы мы могли поговорить.       — По-го-во-рить? — чуть не по слогам повторил Ольгер. — Что же мешало вам поговорить со мной во дворце? Зачем понадобилась скачка через всю страну? Пожары, разор… Почему надо было ждать меня именно здесь? — Вдруг лицо его изменилось, он вскинул голову и сухо спросил. — Или… вы собираетесь убить меня?       Я вздёрнула брови.       — Великие боги, разумеется, нет! Что за мысли приходят вам в голову!       — Ну, если судить по вашим последним деяниям, ничего удивительного в этом не было бы, — пробормотал принц, слегка расслабляясь.       — Вот как. И скольких же я убила? — Несмотря на то, что слухи меня уже не волновали, от некоторой язвительности всё же избавиться не удалось.       — Ну, насколько мне известно, пока никто не погиб, но некоторые избежали гибели только чудом.       Я усмехнулась чуть презрительно.       — Чудом? Ну, что вы. Я всегда всё очень хорошо рассчитываю.       — Рассчитываете?.. Что это значит? — резко просил Ольгер.       — Только то, что прежде чем сделать что-то, я просчитываю каждый свой шаг.       Муж нахмурился.       — И какую же цель вы преследовали, если согласно вашим расчётам должны были сгореть дома и сады, разориться лавочники, а люди остаться без крова?!       — Ну, не преувеличивайте! Не так уж много людей пострадало, да и тех, что потеряли имущество, достаточно легко вознаградить за страдания — сокровищницы Драгенваллей полны. Вы ведь уже пообещали им восстановить всё за казённый счёт?       Муж упрямо покачал головой.       — Разумеется, я пообещал им всё, что мог. Но зачем вообще надо было устраивать это? Зачем вы обидели и напугали стольких людей?       — Не просто людей, заметьте, а представителей всех сословий Регардии! — поправила я.       Муж некоторое время смотрел на меня остановившимся взглядом, а потом проговорил тихо:       — Там, в столице — торговцы. Потом, в городке с садами — мелкая знать… Но после, три башни в лесах?..       — Все окрестные жители, — ответила я. — Землепашцы, огородники, скотоводы, лесорубы, пасечники. Все, кто зависит от правильной работы кристаллов в башнях.       Ольгер застонал, прижав руку ко лбу:       — Как же я сразу этого не понял!.. — Вдруг он распахнул глаза и спросил. — А карнавал зачем?!       — О, это прекрасный способ сообщить новости всей Регардии, — ответила я. — Кукольники разъезжают по дорогам всего королевства, и никто не сможет запретить им рассказывать то, что многие из них видели своими собственными глазами. Или даже разыгрывать представления об этом. Петь баллады, наконец. — Я улыбнулась. — Через год все жители Регардии до одного, даже в самых глухих деревнях будут знать, что королева натворила за последние десять дней.       — Но зачем, зачем, Кинния?! Зачем вы всё это сделали?! Чего вы добиваетесь?       — Просто подготавливаю своих подданных к тому, что королевство перейдёт к вам, — спокойно ответила я.       — Что? Перейдёт ко мне?! — Глаза принца вовсе округлились. — О чём вы говорите? Это невозможно! Наш брачный договор…       — Не беспокойтесь, я ничего не собираюсь нарушать, — перебила я его. — Вы станете королём в соответствие со всеми правилами и законами, так что никто не сможет оспорить вашу власть.       — Каким же образом?       — Очень просто. Вспомните сами, в каком случае вы становитесь полновластным королём Регардии?       Ольгер застыл, открыв рот и глядя на меня растерянно.       — Я собираюсь покончить с собой, — спокойно сообщила я.       — Что?!. Нет. Нет, это абсурд! Что вы говорите, Кинния? Покончить с собой?! Да вы в самом деле помешались?!       Я вздохнула.       — Поверьте, мой рассудок в таком же порядке, как ваш. И тем не менее, повторяю: я хочу умереть. Однако королева Регардии не может позволить себе даже этого — страна слишком зависит от меня. Если бы я просто ушла из жизни, вероятнее всего настала бы смута — детей у нас нет, и ещё вопрос, смирилась бы аристократия с пришлым королём… А теперь уже все убедились, что магией Драгенваллей вы владеете, исправить то, что было разрушено, можете. Об интересах народа радеете, и вообще, вы куда лучший король, нежели обезумевшая королева, не так ли?       Муж, зажмурившись, помотал головой, словно пытаясь вытрясти из неё всё, что только что услышал.       — Мне кажется, это я сошёл с ума, — тихо проговорил он. — Моя жена, сильнейшая волшебница, могущественнейшая правительница самого процветающего королевства заявляет, что не хочет жить… Почему?! Кинния, ради всех девяти богов, объясните — что случилось? Что я проглядел? Ведь меньше двух недель назад всё было хорошо…       — Вы ошибаетесь, Ольгер, — мягко прервала его я. — Ничего хорошего не было ни тогда, ни раньше. Вам, наверное, будет тяжело принять мои слова, но попытайтесь. Мне всю жизнь твердили, что я — истинная представительница нашего рода, наделённая всеми характерными чертами Драгенваллей, а иногда и вовсе говорили, что я — копия основателя нашей династии, ярла Хольдра. Что ж, я нетерпеливая, вспыльчивая, резкая в суждениях, не умею вовремя остановиться, мстительная…       Муж сделал движение, как будто хотел меня прервать, но я остановила его жестом.       — Нет-нет, Ольгер, прошу вас. Мне не нужны сейчас комплименты и уверения, что всё не так. Я достаточно хорошо знаю свой собственный характер и понимаю, что никогда не буду счастлива, исполняя обязанности королевы. Эта ноша не по мне. Молчите, прошу! Со стороны, вероятно, кажется, что я прекрасно справляюсь, да и что за сложность поддерживать уже выстроенную и отлаженную магическую конструкцию? Но в том-то и дело, что мне этого мало. Наверное, во мне и впрямь бунтует кровь первого Драгенвалля, завоевателя и разбойника. Мне невыносимо душно, Ольгер… Моя жизнь напоминает золотую клетку, к которой я прикована золотой цепью. Одни и те же обязанности, одни и те же действия, одна и та же цель впереди. Я с рождения была обречена провести свои дни так, как предписали предки. Ещё раз скажу: для вас, вероятно, это видится иначе. Вершить судьбы континента, отдавать приказы королям соседних государств, плести интриги, — вам, наследнику крохотного княжества, должно казаться, что это и есть вершина. Но я родилась, уже имея власть, уважение, могущество, богатства. Мне не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы получить всё это, и… боги, у меня не хватит слов объяснить, как же мне всё это надоело! — В последних словах тяжёлое раздражение, которое я старательно прятала, всё-таки выплеснулось наружу. — Поверьте, Ольгер, я испытываю ни с чем несравнимое облегчение, ощущая, что сбросила этот груз. Вам управление страной будет в радость, вы рождены, чтобы стать идеальным монархом. Корона Регардии будет венчать голову, как никогда достойную её. Я же… просто уйду. В свете моей теперешней репутации смерть станет достойным завершением бессмысленной жизни.       Ольгер вновь протестующе покачал головой.       — Я не верю, — заявил он убеждённо. — Слушаю вас и не верю ни одному слову! Совсем недавно я видел абсолютно другую Киннию, которой нравилось решать судьбы континента, как вы выразились! И которая думать не думала ни о какой смерти! Что изменилось? Какое событие так потрясло вас, что вы захотели умереть? Прошу, расскажите! Не может быть, чтобы этого нельзя было поправить!       Я взглянула на траву под ногами. Дневной свет окончательно угас, и всё потеряло свои краски, став одинаково бесцветным. Невпопад подумалось, что умирать ночью легче — проще уйти из серого мира, лишённого малейшего намёка на радость.       — Поверьте, Ольгер, никто ничего не поправит. Вы должны понимать, что моё желание — не секундная прихоть. Если б было так, за последние десять дней у меня имелось множество поводов передумать, но этого не случилось. Не старайтесь понапрасну, я не изменю своего решения.       Ольгер вцепился в свои волосы, словно пытаясь их вырвать.       — Поверить не могу, что слушаю всю эту чушь! — выкрикнул он. — Это же бред! Сильная, здоровая девушка собирается покончить с собой, потому что ей претит быть королевой! Боги, смилуйтесь надо мной… Ну, хорошо, если вы не хотите править — пусть будет так. Назначьте меня официально наместником, издайте указ, что желаете разделить власть. И потом можете ехать, если вам хочется куда-то! Я помогу набрать команду надёжных людей. Поезжайте на запад, в пустыню, или обследуйте Гномьи горы, в них до сих пор множество пещер, которые ведут неизвестно куда. А если не хотите изучать землю, плывите вдоль побережья, исследуйте новые моря, заливы… Зачем же сразу умирать?!       Я с жалостью смотрела на мечущегося туда-сюда принца.       Да, он был совершенно прав, и если бы мне требовались только приключения, это было бы прекрасным выходом для всех, но… Но. Это самое «но», которое перечёркивало любое предложение, каким бы заманчивым оно ни было: без Диттера бер Шаттенвальда мне не нужны были ни власть, ни богатства, ни магия, ни приключения, ни жизнь. Вообще ничего. Поэтому я решительно покачала головой.       Принц осёкся, неосознанно сжал кулаки и вдруг спросил тихо:       — Это… всё из-за него? Да?       Сердце в груди пропустило удар, но я искренне понадеялась, что на моём лице ничего не отразилось, и голос не дрогнул.       — О ком вы говорите?       — О любовнике, которого вы прятали во флигеле, — с горечью ответил муж. — По дворцу ходили неясные слухи, что вы скрываете там кого-то… Никто не мог подтвердить, что видел кого-либо во флигеле, кроме вас, но слухи ходили. Так это правда? Всё это вы натворили из-за него?       Первым моим движением было промолчать, но потом я подумала, что Ольгер заслуживает правды, чтобы впоследствии не придумывать себе чего-то худшего, чем было на самом деле. Поэтому ответила честно:       — В том числе.       — Великая Девятка! — Муж снова, не удержавшись, сорвался с места и сделал несколько шагов туда и обратно, пытаясь взять себя в руки, потом посмотрел на меня глазами, полными отчаяния. — Кинния, неужели всё было настолько серьёзно?!       — Ещё более, чем вы думаете, — тихо ответила я.       — Но что он натворил, если из-за этого вы теперь готовы расстаться с жизнью? Изменил? Обманул? Предал?..       — Ничего подобного, Ольгер. В том-то и дело, что он не сделал. Ни-че-го.       — Погодите, хотите сказать, он просто… бросил вас?       Я вздохнула. Касаться незаживающей раны отчаянно не хотелось, но надо было собраться с силами и расставить все точки, ответить на все вопросы. Не то мой муж, пожалуй, ещё решился бы мстить Диттеру… Вздрогнув от подобной мысли, я ответила совершеннейшую правду:       — Нет, Ольгер, вы не поняли. Он не бросал меня, потому что и не был со мной. Он вообще никогда меня не любил.       — Диво дивное, — пробормотал супруг, хмуря брови, — это возможно?       — Как видите. Я пыталась заставить его полюбить, но… потерпела поражение. И в конце концов отпустила. Сама.       — Именно поэтому вы сожгли флигель, верно? — медленно проговорил принц. — Вы уже тогда задумали… уничтожить всё?       Я согласно качнула головой.       — Всё верно. Мне было невыносимо думать, что там может поселиться кто-то другой. Зато теперь, если вы надумаете строить на том месте что-нибудь, оно не будет омрачено моими чувствами. Вы начнёте всё с чистого листа, и надеюсь, будете счастливее меня.       Муж помолчал некоторое время, обдумывая услышанное, а потом резко поднял голову, уставился на меня потемневшими глазами и спросил:       — Кто он?       — О нет, Ольгер, этого я никогда не скажу, не спрашивайте! Поверьте, он не заслуживает вашей мести. Этот человек и так был достаточно долго… несчастен по моей вине. Он заслужил, чтобы его оставили в покое. И… поклянитесь, что когда меня не станет, вы не будете искать его, чтобы причинить вред!       — Вы настолько сильно любите его? — горько спросил принц.       — Любила.       — Нет-нет, не притворяйтесь, это бессмысленно. Именно он — настоящая причина вашего безумия?       Я грустно улыбнулась.       Как ясно, коротко и безжалостно Ольгер описал то, что со мной произошло. Наверное, он прав, я безумна, и причина этого в том, что рядом больше никогда не будет Диттера. Если бы мой возлюбленный остался со мной… наверное, я всю жизнь смирялась бы со своей клеткой, находя отдушину в любви к нему, но боги судили иначе. Наши пути не должны были пересечься, и ему не было места рядом со мной. Вот только и мне тогда не было места в этом мире.       Ольгер правильно истолковал моё молчание и опустил голову, закусив губу. На некоторое время над поляной повисла тишина, нарушаемая только шелестом листьев и травы. Даже озеро как будто затихло от наших слов.       Внезапно принц выпрямился и небрежным жестом зажёг магический огонёк, повисший над нами. Я невольно отметила, что муж стал куда сильнее и искуснее в магии, чем две недели назад. Видимо, погоня вынудила его не только не слезать с коня, но и усиленно тренироваться.       — Хочу видеть твоё лицо, — проговорил Ольгер, вглядываясь в меня. — Такие вещи следует говорить, только глядя в глаза. Понимаю, что безнадёжно опоздал со своим признанием. И вряд ли оно что-то изменило бы, даже скажи я об этом раньше, но всё-таки… Не хочу и могу больше скрывать. Я люблю тебя, Кинния. Люблю куда сильнее, чем осмеливался показывать. Я надеялся, что время… Время станет моим союзником. Ты узнаешь меня лучше, оценишь, привыкнешь, научишься доверять. И постепенно из этого родится что-то более тёплое, более крепкое, чем обычный государственный расчёт. Я ждал, ждал… Но вдруг оказалось, что времени-то как раз у меня совсем нет. Это… нечестно! Я ведь даже не пытался завоевать тебя… Пожалуйста, Кинния, дай мне хотя бы один шанс стать для тебя по-настоящему нужным! Не совершай непоправимого! Всё меняется, кто знает — может, через год ты сама будешь смеяться над своими теперешними словами! Подожди, дай себе и мне время — вот увидишь, я сделаю всё, что ты захочешь, только… только не оставляй меня!       Я почувствовала, как задрожали губы.       Почти те же слова, та же интонация, то же отчаяние в голосе… Я зажмурилась и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.       Так вот как это выглядело для Диттера — такая сильная, но такая ненужная любовь… И какая злая ирония, что я только теперь поняла всю тщетность своих попыток заставить его полюбить меня. Разве это возможно? Разве могу я сейчас изменить себя, свои чувства, саму природу, чтобы ответить на любовь мужа? Или обмануть, дав ложную надежду? Солгать, глядя в его умоляющие глаза, что полюблю? А ведь он мечтает услышать от меня даже не обещание, всего лишь согласие попробовать. И не требует предать родных, чтобы сохранить достоинство…       Из груди вырвался полустон-полухрип. Боги, боги, так вот как вы наказываете за непослушание! Если бы не Диттер, я, конечно же, полюбила бы своего мужа. Ведь даже выбирала его когда-то, чтобы он был как можно больше похож на Шаттенвальда… Значит, черты характера, которые привлекли меня в одном, были и в другом. Но что делать теперь, когда я отчётливо понимала: место, предназначенное Ольгеру, уже занято другим, и никогда не освободится…       — Прости меня, — прошептала я, наконец, взглянув в измученное лицо мужа. — Прости меня, хотя я этого и не заслуживаю. Мне никогда не удастся полюбить тебя… А оставаться рядом из жалости — это было бы слишком подло. Как-то я уже говорила: ты заслуживаешь намного большего. Сейчас я очень ясно понимаю, что в случившемся есть только моя вина. Я решила своей волей побороть волю богов, и вот что из этого вышло. Неудержимая страсть разрушила мою жизнь и почти разрушила жизнь того, кого я любила. Ольгер, пообещай мне кое-что.       — Всё, что захочешь! — повторил он, делая шаг навстречу.       — Постарайся забыть меня, как можно скорее. Вычеркни из сердца, из памяти, попробуй начать всё заново. Слава всем богам, ты не настоящий Драгенвалль, значит, свободен от наших пороков, ты сможешь жить спокойно. Пообещай, что будешь счастлив.       — Один? Пережив твоё самоубийство? Ты сама не понимаешь, о чём говоришь!       — Нет, как раз понимаю. Меня, по-сути, уже нет. То, что ты видишь — только пустая оболочка. Настоящая Кинния умерла, осталось только убить тело. Не надо, не прерывай меня! Я хотела обсудить с тобой вещи более важные, чем моя жизнь. — Я на секунду прикрыла глаза, сосредотачиваясь. — Ольгер, пожалуйста, выслушай меня спокойно и внимательно. Кое-что ты, конечно, узнал о нашей родовой магии, но этого недостаточно, тебе придётся изучать её куда более основательно. У тебя будет время: год траура. Запрись ото всех, благо и повод будет, и изучай книги из сокровищницы. Сил у тебя станет больше, чем сейчас, ты должен успеть. И ещё, — я перевела дыхание, — тебе понадобится кровь Драгенваллей. Я оставила бутыль со своей кровью за потайной дверью в кабинете. Её должно хватить, примерно, на два года, если будешь расходовать экономно. Но потом тебе придётся жениться.       Ольгер вскинул голову и уставился на меня больными глазами.       — Что?.. Жениться?! И на ком же?       — У меня есть сводная сестра по отцу. Внебрачный ребёнок, но тем не менее настоящая урождённая Драгенвалль. Женившись на ней, ты окончательно упрочишь своё положение и своих будущих детей. Сначала, конечно, необходимо будет подтвердить её происхождение, для этого существует ритуал, позволяющий определить, есть ли в человеке кровь Драгенваллей. Найди его описание в книгах. Ничего сложного, но проводить его должен будешь именно ты, как представитель правящей династии. После установления кровного родства с Драгенваллями нужно будет указом официально ввести её в род, ну, а потом жениться.       Я слегка улыбнулась.       — Не переживай. Она тебе понравится, Аннелия очень милая девочка, совсем не похожая на меня. Сейчас ей пятнадцать, как раз остаётся два года до совершеннолетия. Только объяви о своих планах заранее, чтобы какая-нибудь шальная юношеская влюблённость не помешала вам. И посели поближе к себе, где-нибудь в столице. Единственное неприятное обстоятельство — её мать. Ну, тут придётся потерпеть до свадьбы. А потом… подари ей особняк где-нибудь на юге и держи подальше от дочери.       Не дождавшись никакого знака от Ольгера, что он хотя бы слышит меня, я вздохнула и продолжила:             — Теперь по поводу управления… Список наиболее близких советников с характеристиками лежит на столе в тайной сокровищнице, надеюсь, он тебе пригодится. Если решишь заменить их, делай это аккуратно и осторожно, не обижай моих проверенных соратников, пожалуйста. О нашей внешней политике можешь прочесть всё в тех же книгах, она не меняется уже боги знают сколько лет. А о положении дел внутри королевства ты сам, наверное, уже знаешь больше меня. Пожалуй, на этом всё.       Я опустила взгляд. Как сложно что-то заканчивать, оказывается… Какие-то мелочи так и лезут в голову, кажется, что ты забыла сказать самое главное, и есть ещё столько вопросов, которые непременно нужно обговорить… Суета сует не хочет выпускать тебя из своих цепких объятий.       Значит, надо просто отсекать всё. Я прямо взглянула в глаза мужа.       — А теперь тебе лучше уйти. Возвращайся утром, чтобы забрать моё тело… Да, если позволишь, ещё один совет: неплохо было бы провезти гроб через всю страну так, чтобы как можно больше людей увидели меня и убедились в моей смерти. Меньше неожиданностей будет в будущем. Ну, вот теперь точно всё. Прощай, Ольгер…       Удивительно, но пока я говорила, мужу удалось взять себя в руки, и теперь напротив меня снова стоял принц Регардии, а не безнадёжно влюблённый мужчина. Взгляд стал непроницаемым, а выражение лица бесстрастным. Единственное, что выдавало его чувства, — вздувшиеся желваки на челюстях.       — Полагаете, что я гнался за вами через всю страну, чтобы увидеть, как вы убьёте себя? — ледяным тоном спросил он. — Даже не надейтесь! Я не позволю вам умереть. Ваше сумасбродство зашло слишком далеко. Я не давал слова не пытаться препятствовать вам, и не дам! Если в этом мире хоть что-то зависит от меня, вы не умрёте!       С последними словами в мою защитную границу словно врезался каменный таран. И ещё, и ещё раз. Похоже, муж добился просто феноменальных успехов в освоении магии Драгенваллей!       Я улыбнулась с невольной гордостью. Всё-таки он был необыкновенно хорош! Даже в такой ситуации, которая выбила бы любого из колеи, он нашёл силы взять на себя и ответственность, и управление. Даже жаль, что со мной все его усилия бесплодны. Королеву ему не побороть, как бы он не старался.       — Смиритесь, Ольгер, здесь вы бессильны, — проговорила я, стараясь попасть в промежутки между ударами невидимого молота. — И не надо оставаться, не стоит. Возвращайтесь утром!       Но муж не слушал меня, снова и снова пытаясь пробить мою защиту.       Я вздохнула и перестала обращать на окружающий мир, сосредоточившись на том, ради чего затеяла всё это. Теперь важно было обмануть мою собственную магию, столетиями настроенную на то, чтобы защищать жизнь Драгенваллей.       В сумке ждал своего часа обоюдоострый нож, которым можно было и резать, и колоть, и рубить. Ручка из резного рога легла в ладонь, как влитая, и я, примерившись, полоснула себя по запястью, которое предварительно заморозила магией.       Боли не было, зато слух резанул вопль Ольгера:       — Кинния, нет!!!       Поморщившись, я дождалась, пока ранка начнёт затягиваться, и рассекла запястье ещё раз. На третьей попытке нож удалось довести до руки с трудом, а потом он и вовсе стал останавливаться, не причиняя вреда.       Ольгер, неистовствовавший за гранью защиты, умолк, с надеждой глядя на мои безуспешные попытки прижать лезвие к запястью. Весь подол платья и траву у меня под ногами залило кровью, но этого было по-прежнему слишком мало, чтобы умереть, и я остановилась, пытаясь сообразить, как обойти собственную магию.       — Вы видите? Ничего не выходит! Кинния, смиритесь, вам не победить! — хрипло выговорил муж. В его голосе звучала неприкрытая радость. — Образумьтесь же, наконец! Прекратите это сумасшествие!       Но я не собиралась ничего слушать, и, яростно кусая губы, вновь и вновь пыталась превозмочь защиту. Проклятое кольцо-оберег не позволяло даже умереть тогда, когда я этого хотела! Тхнесовы предки предусмотрели всё, чтобы ничто не смогло отнять их драгоценную жизнь, даже если она была уже не нужна!       Привычная ярость, вспыхнув, заполнила меня целиком, вытесняя все остальные чувства — не осталось ни страха, ни сожалений, ни сомнений, ни воспоминаний. Из горла вырывалось настоящее рычание, когда я безуспешно старалась стащить кольцо или срезать его. Ничего не выходило! Пока этот проклятый ободок сидел на моём пальце, я была бессильна. Ну, что ж, значит надо было избавиться от него, во что бы то ни стало.       Я нашла в траве камень, положила на него палец с кольцом, тщательно примерилась, и, прочтя заклинание того же молота, что использовал муж, с размаху опустила нож. Сначала ничего не почувствовала, но, понимая, что счёт идёт на секунды, мгновенно снова полоснула себя по запястью.       И тут защитная магия, наконец, полностью исчезла. Мне показалось, что всё тело взорвалось болью. Нестерпимой, слепящей, выворачивающей наизнанку, останавливающей сердце и лишающей рассудка. Я успела ещё один раз вдохнуть воздух, ставший вдруг разреженным и ледяным, как высоко в горах, услышать крик мужа, а потом благословенная тьма приняла меня, гася окончательно осколки сознания.