Не мешайте мне умереть

Самое лучшее представление было разыграно перед Адельборгом Первым. Декорации и куклы были столь совершенны, что король приказал уничтожить их, дабы никто более не смог увидеть то же самое. Орлеас Кеммлер «Записки путешественника по Регардии»

      В горах пришлось ещё поблуждать — там было на удивление множество тропинок, которые так и норовили увести вверх, к вершинам. Путеводный амулет больше мешал, чем помогал, так что я нашла дорогу в долину почти случайно. Никаких поселений поблизости не оказалось, поэтому ночь после отъезда из Альтграбена пришлось провести под открытым небом, посреди довольно густого леса. Гроза давно отгремела, но дождь всё не кончался, хотя и ослабел.       Я сидела, привалившись спиной к стволу, Плясунья неподалёку щипала траву на поляне. За всю мою жизнь я видела беззвёздное небо не более десятка раз, но все последние ночи оно было именно таким — затянутым чёрными тучами. Откинув капюшон, я запрокинула голову, и по лицу заскользили капли, даря иллюзию, что это мои собственные слёзы. Шорох дождя по листьям вовсе не успокаивал, как-то описывалось в старинных балладах, а наоборот, мешал, обостряя чувство одиночества и тревоги. Как будто на меня наваливалось что-то огромное, бесконечное, невидимое, но слышимое. И оно оплакивало всех на свете. В том числе и меня.       Поёжившись, я взглянула на Плясунью. Сейчас, в темноте, стал отчётливо виден окружающий её лёгкий светящийся ореол — верный признак, что количество влитой магической энергии уже превысило собственные жизненные силы лошади. Как только свечение будет заметно днём, процесс станет необратимым. Я отвела глаза, а потом посмотрела на свою руку. Пока ещё ничего не было заметно, но скоро такой же ореол должен возникнуть и вокруг меня, я не щадила нас обеих, гоня вперёд.       Этой же ночью впервые пришло ощущение, что меня преследуют. До этого ни разу ничего подобного я не чувствовала, хотя ни секунды не сомневалась, что погоня будет. И вдруг, в какой-то момент позади словно открылась дверь в бесконечный коридор, из которого дохнуло холодом в спину. Раньше я только читала, что чувствовали те, кого искали с помощью магии, но никогда не думала очутиться на их месте. Это оказалось не слишком приятно — стряхнуть с себя иллюзию пустоты за спиной так и не удалось, и я просто перестала обращать на неё внимание.       Когда рассвело, я определилась наконец, где нахожусь, и вновь направила Плясунью на юг. Граница между двумя участками, на одном из которых действовала магия кристалла из башни, а на втором уже нет, выглядела совершенно невероятно: дождь, кропивший нас целые сутки, внезапно обрывался, и через несколько шагов уже было сухо и солнечно. Моя кобылка, приунывшая было от постоянно текущей с неба воды и скользкой грязи под копытами, тут же взбодрилась и сама пошла быстрее.       К очередной цели я подъехала вновь к вечеру. На этот раз мне повезло наткнуться на одного из тех, кто должен был следить за работой и безопасностью башни. Для Хранителя он был слишком молод, и я решила, что передо мной ученик: подросток лет пятнадцати сидел на каменной грубой скамье, сложенной у стены, огораживающей магическое строение с двух сторон. Я не собиралась вступать с ним в переговоры, рассчитывая, что мой вид, как и во всех прочих случаях, скажет всё сам за себя. Однако мальчишка вовсе не выказал ни почтения, ни восхищения, ни даже удивления, напротив — при виде меня он нахмурился, поднялся на ноги и загородил собой дверь.       Я вскинула брови. Ученик Хранителя собирался помешать мне войти внутрь? Однако, забавно… Но мальчишка, кажется, никаких сомнений не испытывал. И даже не подумал склонить голову, когда я спешилась и шагнула к крыльцу.       — Вам не удастся зайти сюда, — напряжённо-звонким голосом заявил он и выставил вперёд руку.       Я ощутила нечто, вроде лёгкой упругой волны, плеснувшей мне навстречу. Маг воздуха? И, похоже, довольно сильный. Конечно, никакого вреда причинить мне он не сумел, однако сама попытка нападения на королеву могла стоить ему жизни. Наверное, следовало просто отшвырнуть его с дороги, но что-то меня остановило. То ли удивление, то ли любопытство: до сих пор никто не дерзал нападать на Киннию Третью, королеву Регардии. К тому же, как ни посмотри, но оставлять мальчишку без наказания было нельзя.       Подойдя почти вплотную, я остановилась прямо напротив него, взглянула в расширившиеся зеленовато-карие глаза, напряжённые, слегка испуганные, упрямые и… передумала его наказывать. Вместо этого спросила:       — Ты что же, сошёл с ума, ученик Хранителя? Встречаешь свою королеву нападением?       — Вы — не наша королева! — неожиданно ответил он.       И столько непоколебимой убеждённости звучало в его голосе, что, не будь я абсолютно уверена в обратном, пожалуй, поверила бы.       — Вот как? И кто же я, по-твоему?       — Вы — самозванка, прикидывающаяся королевой. Я знаю, вы пришли нарушить работу башни, но у вас ничего не выйдет!       — Как интересно… И откуда тебе об этом известно? — вновь зачем-то спросила я. Хотя, пожалуй, это и в самом деле было интересно: магической связи между башнями не предусматривалось, какого-то иного способа сообщения — тоже. Откуда же местный Хранитель и его ученик знали обо мне?       — Нам из Ташенмейса прислали голубя с сообщением. Так что я знаю, чего вам надо. И не смотрите, что мастера Луфтера нет, он, между прочим, за подмогой поехал. Но я и один справлюсь, ничего у вас не выйдет.       Мысленно я вернулась к башне в названной им деревушке, но ничего рядом, похожего на голубятню, припомнить не смогла. Вероятно, она стояла где-то в самой деревне. Однако того, кто придумал такой способ передачи сообщений, следовало бы наградить за сообразительность, хотя… мне это было уже неинтересно.       — Храбрый, но глупый, — заметила я, ставя ногу на первую ступеньку крыльца. — Возможно, кого-то другого ты бы отпугнул, но перед тобой действительно королева. Так что отойди в сторону. Я приказываю.       — Не отойду! — упрямо ответил мальчишка. — Я не стану подчиняться! И вам не обмануть меня. Ничего не значит, что вы выглядите, как наша королева, вы всё равно не она! Наша настоящая королева очень добрая!       Я усмехнулась. Вот так поворот… Никогда не думала, что придётся бороться с собственной славой. Однако, боги любят пошутить.       — Не такая уж добрая, как ты думаешь, но это не важно, — ответила я. — По-настоящему важно то, что ты сильно ошибаешься. И ты только что поднял руку на королеву Регардии, а это карается смертью.       Ученик Хранителя гневно прищурился.       — Не вам меня судить! Наша королева заботится о подданных, она никогда не стала бы разорять своё королевство! — убеждённо заявил он.       Я вздохнула.       — В чём-то ты прав… Раньше так и было. Я действительно заботилась обо всех и защищала, когда любила вас. Но всё изменилось. Теперь я никого не люблю, и заботиться больше ни о ком не хочу.       Паренёк покачал головой.       — Наша королева так ни за что не сказала бы! Вы — не королева, вы… — он запнулся, словно не в состоянии подобрать слова.       — Ну, и кто же? — поторопила я его. Разговор начинал надоедать, пора было заканчивать дело, приведшее меня сюда.       — Вы — злая ведьма! — выпалил мальчишка и снова выставил руку.       На этот раз меня даже чуть-чуть качнуло. Вероятно, дело было в том, что мы сейчас стояли очень близко друг к другу, но всё равно, сила мальчишки удивляла. Мелькнула было мысль о том, что его надо отослать к магам на остров, и ушла. Всё это было совершенно неважно.       — Ну, хватит! — решительно заявила я, в свою очередь делая пасс рукой.       Мальчишку снесло с крыльца, и он головой ухнул прямо в кусты, окружавшие башню, но тут же вскочил на ноги. Вид у него был слегка ошарашенный, но не испуганный. И, похоже, сдаваться этот упрямец не собирался даже теперь, потому что он опять полез на крыльцо.       Мысль об упрямце явно была лишней, потому что вызвала ненужные воспоминания о том, кто нынче был очень далеко… Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть. Однако с непрошеным защитником башни следовало что-то сделать, и как можно быстрее. Не убивать, конечно, но хотя бы обездвижить.       И тут мне пришла в голову мысль. Я прочла про себя заклинание, лишающее воли, взяла его руку, закатала повыше рукав и сказала, усмехнувшись:       — Так, значит, ты не веришь, что я — истинная королева Регардии? Что ж, тогда оставлю тебе на память о своей доброте доказательство, которое ты будешь носить до самой смерти.       Я зажгла на кончике указательного пальца аккуратный маленький огонёк и прямо на белой нежной коже запястья выжгла свою монограмму — буквы «К» и «Д», увенчанные короной. Полюбовалась на рисунок и взглянула наказанному в глаза. Они были полны слёз от боли, но всё равно в них кипели злость и гнев.       Понимающе усмехнувшись, я отпустила его руку, тут же безвольно упавшую.       — Теперь, пожалуй, можно тебя чуть-чуть освободить. Но только для того, чтобы ты отошёл в сторону, ничего другого сделать не сможешь, даже не пытайся, — предупредила я его.       Как и следовало ожидать, он не сдвинулся с места. Стоял, склонив голову, и смотрел на меня исподлобья ненавидящим взглядом. Вздохнув, я слегка оттолкнула его с дороги и прошла внутрь башни.       Когда вышла наружу, уже сгущались тучи, ветер шумел в верхушках деревьев, а ученик Хранителя смотрел в небо глазами, полными отчаяния. Возможно, в другое время мне было бы всерьёз его жаль, но теперь я всего лишь освободила упрямца от магических пут, усевшись на лошадь. Может быть позже этот сумасшедший поймёт, какой опасности избежал, и как велика была моя милость, если он остался жив сегодня.       Больше нападать на меня мальчишка не пытался. Казалось, он вообще ничего не замечал, всё его внимание было приковано к хмурящемуся небосклону. Я повернула лошадь прочь от башни, и тут Плясунья внезапно встала на дыбы — похоже, ей тоже здесь стало тревожно. Успокоив кобылку, я пришпорила её и поехала по тропинке обратно в лес. Однако на повороте не удержалась и обернулась. Ученик хранителя так и стоял на пороге разорённой башни под начинающимся дождём и смотрел не мне вслед, а всё так же в небо.       Подумав о том, сколько голубятен раскидано по окрестным деревням, я решила не задерживаться больше в пути и прямиком отправилась к своей следующей цели, не останавливаясь для ночного отдыха. На этот раз путеводный амулет очень помог, и очередную башню я навестила в самый глухой предрассветный час. Хранитель и его ученик были на месте, они выскочили ко мне в ночных рубашках, не успев одеться, но я не стала тратить время на объяснения. Просто-напросто обездвижила обоих, забрала кристалл и уехала, даже не освободив их. В спину уже дышала погоня: кроме холодного ветра, я теперь ещё ощущала чей-то взгляд. Значит, следовало торопиться.       В Плясунью пришлось влить столько магии, что свечение вокруг неё не померкло даже при свете утра. И траву она больше не щипала, даже когда мы ненадолго останавливались. Впрочем, я и сама затруднилась бы ответить, когда ела в последний раз — магическая энергия наполняла тело до самой макушки, даруя временное ощущение всесилия. Всё так, как и описывалось в тайных хрониках Драгенваллей.       По всему выходило, что путь следовало сократить, поэтому я сразу направилась в Кугельшлосс — пожалуй, единственный город, кроме столицы, который я любила с детства. Он привлекал любопытных со всех концов Вигерии, поскольку здесь стоял древний замок-цитадель, немногим моложе самой старой сторожевой башни в Драгхорте, выстроенный одним из первых королей Блаувальда для защиты своих владений на юге. А ещё здесь с незапамятных времён обосновалась гильдия кукольников, объединяющая самых лучших мастеров этого искусства во всех известных землях.       Я приезжала сюда с родителями несколько раз, посмотреть на летние карнавалы, когда все странствующие по дорогам Регардии кукольные театры собирались в свою вотчину, и день и ночь шли спектакли, один красочнее другого. Кугельшлосские мастера делали самых разных марионеток — от крохотных, позволявших разыгрывать представления прямо на трактирных столах, до огромных, в рост человека. Спектакли с ними были особенно дороги — пригласить целый театр могли позволить себе далеко не все аристократы. Королевская семья, конечно, могла, но никогда не делала этого. Традиция предписывала даже правителям выходить на главную площадь города, чтобы насладиться редким зрелищем. Но именно я поломала установившийся порядок.       Помнится, в то лето мне совершенно не хотелось ехать в южную королевскую резиденцию: древний замок был очень неудобен для проживания в нём. Моя мать выбрала самые подходящие комнаты, но и там царили постоянные темнота и сырость из-за крохотных окошек-бойниц и невероятно толстых стен. Разумеется, наши покои прогревались не только с помощью каминов, но и магией, однако даже она не спасала от сквозняков в коридорах и ощущения, сходного с тем, что испытывают узники в тюрьме.       Я дулась всю дорогу, а потом и вовсе устроила настоящий скандал. Проезжая по улицам, заполненным нарядной толпой, задумала сбежать из замка и посмотреть все спектакли, а не только те, что одобрили бы родители, но была поймана с поличным, и от злости попыталась поджечь выделенную мне спальню. Матери удалось успокоить меня только обещанием пригласить самый лучший театр прямо в цитадель, чтобы они сыграли своё представление для меня. Спектакль понравился всем, не только мне.       Именно с той поездки установилась новая традиция — когда королевская семья приезжала в Кугельшлосс, каждый вечер в замок приходили лучшие кукольники и показывали своё искусство. Между ними шла борьба за приглашение во дворец, поскольку, кроме весомого денежного вознаграждения, они получали право прибавлять к названию своего театра слова «Представляли перед Их Величествами, королём Истроном Вторым и королевой Герменией».       После смерти родителей я навещала Кугельшлосс всего пару раз, тоже на летние карнавалы, но традицию приглашения кукольников поддерживала, поэтому по дорогам Регардии колесили несколько повозок с надписью «Представляли перед Её Величеством, королевой Киннией Третьей».       Добралась я туда ещё до полудня, снова отказавшись от ночного отдыха, и лишь равнодушно отметив, что, когда мы попадали в более глубокую тень, мои руки тоже окутывались едва заметным сиянием.       Ворота Кугельшлосса были всегда широко распахнуты — горожане гордились тем, что не закрывали их уже более пятисот лет. Я въезжала в гордом одиночестве, встречные торопились убраться с моей дороги. Похоже, слухами земля полнилась, и почтовые голуби летали через всю Регардию, разнося последние новости. Во всяком случае, стражники, стоявшие по традиции в воротах, не торопились преградить мне путь или выяснить, настоящая ли я королева. Они просто выстроились в шеренгу, взяв на караул. Их командир попытался что-то сказать, но я отмахнулась и проехала дальше.       В Кугельшлоссе можно было не бояться потеряться — все улицы, как ручейки в озеро, стекались в центр, к огромной площади, круглый год заполненной цветными шатрами, палатками и повозками. Но больше всего их, конечно, было во время карнавала.       Я неторопливо ехала по одной из главных улиц, почти не обращая внимания на расступавшихся горожан и приезжих, которые изумлённо таращились на меня. Те, на кого падал мой взгляд, тут же принимались торопливо кланяться и приседать, явно мечтая оказаться подальше отсюда.       До самой площади я доехала безо всяких происшествий и остановилась только, когда передо мной вырос настоящий пёстрый городок. Насколько хватало взгляда, всё было заставлено, и лишь самый центр оставался свободным — там давали представления, стояли скамьи и деревянные помосты. Я тронула Плясунью каблуками, направляя её именно туда, в сердце карнавала. Оставленные проходы были узковатыми для лошади, поэтому пришлось расчищать дорогу, отбрасывая всё, что мешало проехать. Передо мной дорога мгновенно опустела, зато по обеим сторонам людей набилось столько, что я только диву давалась: откуда они узнали, что происходит? Не иначе каким-то колдовством.       Добравшись до места, где шли представления, я остановилась и взглянула на ближайший помост, завешенный расписанными полотнищами, изображавшими замки, деревья и горы. Понадобилась всего пара минут, чтобы стало понятно, какую историю разыгрывали кукольники: печальную повесть о доблестном короле Вальдре, остановившем целую армию гномов в подземельях. Истинная история и сама по себе была достаточно героическая и печальная, но народные сказители, как водится, ещё сгустили краски, добавив ярких, но неправдоподобных подробностей.       Так Вальдр, на самом деле имевший к моменту совершения подвига уже вторую жену и двух достаточно взрослых сыновей, превратился в молодожёна, едва успевшего познать радости любви с единственной супругой. Она же ухитрилась понести от него уже после его гибели, исключительно с помощью чуда, явленного благосклонными богами, не позволившими прерваться роду Драгенваллей. Хватало и других неточностей, не столь вопиющих, но достаточных, чтобы подлинные события окончательно превратить в сказку. Впрочем, это не мешало истории короля Вальдра быть одной из самых популярных и любимых, отчего её разыгрывали почти в каждом театре, и о ней пели все странствующие певцы.       Сначала я просто наблюдала за представлением, пользуясь тем, что меня никто не замечал: зрители сидели спиной, а актёры ничего не видели, поскольку скрывались за специальной ширмой. На виду оставались только весьма искусно сделанные марионетки, двигающиеся с помощью нитей. Но через несколько минут я решила вмешаться.       — Это неправильное представление! — Мой голос, усиленный магией, покрыл все прочие звуки вокруг. — Прекратите его немедленно!       Зрители начали оборачиваться и вскакивать со скамеек.       — Королева… Великие боги, тут королева!.. Смотрите, смотрите, это же королева?.. — тихие и громкие возгласы прокатились над изумлёнными горожанами.       На шум выглянул и хозяин театра, тут же сообразивший, кто к нему пожаловал.       — Ваше Величество! — возопил он едва ли не громче, чем я. — Вы осчастливили этот день для нас, соблаговолив посетить наше убогое представление!       — Воистину так, — отрезала я, — представление точно убогое! На самом деле всё должно было быть не так! Я скажу вам, как всё должно было произойти! Ну-ка, убирайте кукол со сцены!       — Убирать?.. Но… Мы ещё не закончили, — пробормотал ошеломлённый хозяин театра, — и кто же будет тогда играть?..       — Люди, — коротко ответила я. — Всегда было так — куклы играли, а люди смотрели. Сегодня будет по-другому: я хочу, чтобы марионетки заняли места зрителей, а люди стали актёрами. Ну же, пошевеливайтесь!       Недоумевающие артисты один за другим начали спускаться с помоста, неся своих кукол. Они клали и сажали их на скамьи, которые суетливо освобождали зрители. Я заметила, что некоторые из них, видимо, умнее остальных, потихоньку растворялись между шатрами, торопясь унести ноги. Но ещё многие, охваченные любопытством, толпились вокруг, желая самолично увидеть, что же будет дальше. Я холодно улыбнулась. В данном случае их любопытство, вопреки распространённой поговорке, было пороком, заслуживающим наказания.       — Этого слишком мало, — заявила я, окинув взглядом немногочисленных кукол, занявших часть первого ряда. — Несите ещё! Всех, всех, что у вас есть! И у соседей заберите!       Актёры поспешили выполнить приказ — и опустевшие скамьи начали заполняться марионетками самых разных размеров и видов. Одновременно толпа стала прибывать: подошли зрители, смотревшие представление у соседних театров. Убедившись, что кукол достаточно много, я сошла с лошади и подошла к самому помосту.       — Лезьте туда, — велела я ближайшему мужчине, стоявшему среди зрителей.       Он побледнел и попытался вжаться в толпу, но ничего не вышло.       — Лезьте. Туда. Немедленно, — повторила я, подкрепив свои слова магией.       Несчастный тут же послушно забрался на сцену. Следом я отправила ещё нескольких человек, в том числе, судя по костюмам, пару богатых торговцев и трёх аристократов: двух мужчин и разодетую даму в полумаске. Все они выглядели потрясёнными и испуганными.       — Прекрасно. А теперь слушайте внимательно, я объясню вам, что вы будете играть. Я хочу изменить историю Вальдра. Давайте начнём прямо с того места, где король узнаёт, что его войска заперты в подземельях. Давайте же! Не верю, что кто-то не знает слов!       Один из аристократов, назначенный изображать регардийского короля, придерживая рукой бумажную корону на голове, дрожащим голосом проговорил:       — Увы мне! Мой народ не сможет дальше жить       В покое и достатке, коли все       Солдаты сгинут тут. Ну что ж, богам судить       Каков мой жребий. Если пожелают       Я жизнь свою отдам, чтоб вывесть их на свет.       Но слышал я, что Галмор Анкораж       Ведущий гномов, мудр, он слушает совет       Не только дружеский, но даже и       Противника, с которым рьяно бьётся.       Спрошу его: не примет ли взамен       Он голову мою? А всех, кто остаётся       В теснине каменной, отпустит…       Тут я прервала подневольного актёра, проговорив нарочито громко:       — Вот это и неправильно! Король не должен был отдавать свою жизнь за простых солдат!       — Но… разве всё случилось не так? — робко возразил хозяин театра. — Ваше Величество, мы все — покорные рабы вашей воли, но эту историю всегда рассказывали именно таким образом!       — А теперь будете по-другому! — отрезала я. — Королю пристало думать о собственном спасении, а не о тех неудачниках, которые позволили завести себя в ловушку! Повторяйте за мной, — обратилась я к мужчине на сцене, который отчаянными глазами смотрел то на меня, то на остальных «артистов». — Вот ваши новые слова: «Мне дела нет до остальных! Пусть сгинут все до одного, и неба не увидят боле, мне жизнь моя дороже всех их взятых! И боги пусть свидетелями будут: клянусь свой род хранить и больше никого!»       «Король» слабым голосом повторил то, что я ему велела, и над театром повисла тягостная тишина. Казалось, её можно было потрогать рукой — настолько осязаемой она была.       — Что, вам не нравится новая пьеса? — гневно спросила я у окружавших меня людей. — Вам больше нравится, когда правители умирают, лишь бы вы пили, ели, веселились и не думали ни о чем? Вам больше по сердцу, когда короли исполняют свой долг молча, никого не обременяя своими печалями и горестями? Конечно, какое вам дело до их судьбы, вас волнуют только ваши заботы, обыденные и ничего не значащие… Вы — неблагодарные и равнодушные подданные. Я ненавижу вас! Даже эти куклы, и то лучше! Убирайтесь прочь! Все прочь с глаз моих!       Резко выбросив руку, я окатила огнём скамьи вокруг. Марионетки вспыхивали мгновенными кострами, оставляя только кучки пепла. Та же судьба постигла и помост с полотнищами и декорациями — он загорелся огромным погребальным костром под аккомпанемент визга и криков ужаса разбегающихся зрителей. Актёры едва успели покинуть сцену, без всякого изящества прыгая вниз друг на друга.       Когда дым немного рассеялся, стало видно, что никого рядом уже не осталось — я стояла в полном одиночестве посреди тлеющих головешек, золы и пепла. Ветер закручивал смерчи из чёрной пыли. Я постояла ещё немного, дожидаясь, когда утихнет дрожь в руках и неистовый стук сердца, а потом пошла к своей лошади, нашаривая сумку на поясе. Увы, она оказалась пустой — ни одного зелья не осталось. Впрочем, теперь и это уже было неважно. Дальше продержаться я могла и на чистой магии, благо кристалл в здешней башне оставался целым и невредимым.       С площади я ехала почти совершенно пустыми улицами — похоже, известия о том, что случилось с театром, опять достигли всех ушей каким-то волшебством. Однако я чувствовала взгляды: всю дорогу из окон, из-за калиток, из всех щелей за мной следили испуганные глаза. Выехав через те же ворота, через которые въезжала в город, я направилась к третьей местной достопримечательности: почти совершенно круглому озеру, на живописных берегах которого любили отдыхать местные жители и те, кто приезжали посмотреть на карнавал.       Дорога вилась между целыми полями, засаженными цветами, — Кугельшлосс славился ещё и как поставщик сырья для парфюмеров. Рядом с одним из них, сплошь покрытом бледно-жёлтыми метёлками, пахнущими мёдом, и легла в конце концов Плясунья.       Сначала я почувствовала, что она мелко задрожала, потом начала спотыкаться и «нырять» головой. Однако моя стойкая лошадка дождалась, пока я спрыгну, и только потом осела на землю, будто собираясь уснуть. Я опустилась рядом с ней на колени, обхватила её голову и прижалась щекой, чувствуя, как горло стиснуло, словно стальной перчаткой. Моя храбрая, умная кобылка, разделившая со мной этот путь, не дошла всего несколько сотен квардов до конца путешествия.       Я посидела ещё некоторое время, разговаривая с ней, благодаря и прощаясь. Потом поцеловала её в лоб и встала, прошептав заклятие. Труп Плясуньи поднялся над землёй, поплыл по воздуху дальше от дороги и опустился прямо в цветы, скрывшие его от глаз прохожих. Ещё одно заклятие — и над мёртвой лошадью засиял защитный купол, невидимый для всех, кроме магов. Теперь её не сможет тронуть никто — ни хищники, ни люди. Моя любимица заслужила спокойное посмертие, и я собиралась сделать для этого всё, что было в моих силах.       Однако нужно было идти дальше. Подобрав подол платья, я зашагала к берегу, который уже виднелся впереди. Найти подходящую поляну у воды было совсем нетрудно. Оставалось только оградить её от лишних глаз и случайных прохожих. Голова ощутимо кружилась, поэтому приготовления заняли больше времени, чем обычно, и потребовали большей сосредоточенности.       Я снова пожалела, что захватила мало снадобий, одно из них сейчас точно не помешало бы. Но что сделано, то сделано, теперь уже было поздно сожалеть, поэтому я просто продолжала выполнять задуманное, стараясь не отвлекаться на собственное самочувствие. Времени оставалось совсем мало — магический взгляд из «коридора» позади буквально сверлил спину.       Покончив с приготовлениями, я опустилась на песок и прикрыла глаза. Больше делать было нечего, только ждать. Постепенно сознание заполнили мысли, образы и чувства, которые я гнала от себя всё последнее время. Теперь уже можно было вновь погрузиться в них с головой.       Сколько прошло времени, не знаю, для меня оно почти замерло. Даже подступающие сумерки, казалось, застыли. Единственное, что изменялось — ощущение приближающейся погони. Оно всё росло и росло, заставляя иногда морщиться. Когда предупреждающе прозвенел колокольчик охранного заклятия, я открыла глаза.       Из-за окружающих поляну деревьев медленно выступил тёмный силуэт и остановился.       — Здравствуйте, Ольгер, — проговорила я и улыбнулась. — Вы как раз вовремя.